СССР как сырьевой придаток Африки.

В октябре 1959 года продажа партии сырых алмазов объемом 13 000 каратов положила начало официальному торговому сотрудничеству между СССР и De Beers. В 1960 году был подписан договор, включавший два принципиальных момента: СССР лишался права самостоятельного выхода на рынок, De Beers обязывалась закупать все советские алмазы, предназначенные для экспорта. Таким образом, СССР был интегрирован в одноканальную систему мирового алмазного рынка в качестве пассивного продавца, не обладающего никакими реальными возможностями влиять на цены, а следовательно, не имеющего рычагов управления рынком.

Первоначально глубокая убыточность добычи алмазов в Западной Якутии, связанная с беспрецедентными расходами по созданию инфраструктуры алмазоносного района и с высокой стоимостью рабочей силы, служила достаточно надежной гарантией от попыток советской стороны рассматривать идею «ценовой войны» как близкую перспективу.  Но это позитивное (для De Beers) решение таило в себе проблему, с которой рано или поздно мировому регулятору алмазного рынка предстояло столкнуться. С течением времени огромные затраты неизбежно стали воплощаться в быстро нарастающий поток алмазного сырья. В соответствии с семилетним планом 1959 – 1965 годов предполагалось увеличить добычу алмазов в Якутии в 25 раз и характеристики минерально-сырьевой базы «Якуталмаза» вполне позволяли это сделать. Уже в 1961 году, вслед за трубкой «Мир», началась отработка трубки «Айхал», отличающейся высоким процентным содержанием алмазов в руде, а также нескольких россыпных месторождений. 

Причем темпы освоения месторождений с лихвой перекрывали все мировые рекорды: если для карьеров De Beers в Южной Африке считалась нормой отработка по 10 метров в год, то в Западной Якутии отработка в среднем вдвое превышала этот показатель, а на трубке «Интернациональная» превосходила 40 метров в год. Такая чудовищная интенсивность эксплуатации месторождений была главным аргументом, оправдывающим само существование  советского алмазного проекта – только такой темп давал возможность окупить затраты в более или менее приемлемые сроки. Но мировой рынок был не в состоянии безболезненно поглотить этот поток алмазов.

В июне 1961 года Совмин СССР принимает решение о строительстве в Смоленске гранильного завода – первого из девяти, которые впоследствии войдут в состав производственных объединений «Кристалл»  Министерства приборостроения СССР. Кроме Смоленска гранильные заводы были созданы в Москве, Киеве, Виннице, Гомеле, Барнауле, Ереване, Чите, Шахризабзе.

Таким образом, практически одновременно с масштабной программой наращивания добычи алмазного сырья, в СССР принимается программа «многоканального алмазного экспорта», в соответствии с которой часть продукции «Якуталмаза» должна была продаваться De Beers, часть перерабатываться на отечественных заводах и экспортироваться в виде бриллиантов, а часть изготовленных бриллиантов – экспортироваться в составе ювелирных изделий. Авторство этой незаурядной идеи принято приписывать советскому премьеру Алексею Косыгину.




Ювелирная составляющая «многоканального экспорта» скончалась, толком не родившись. Советский опыт в ювелирном маркетинге был ничтожным, и это обстоятельство сыграло решающую роль. Финансовый эксперт и консультант De Beers Никита Лобанов–Ростовский отмечал: «В своё время «Алмазювелирэкспорт» старался продавать в Европе изделия с бриллиантами (а было огромное количество русского товара), но они не пошли. Думаю, что изделия воспринимались и как немодные, и как низкокачественные».

Ситуация с гранильной промышленностью СССР оказалась намного сложнее и интереснее. С начала 60-х годов прошлого столетия и до распада Советского Союза она устойчиво развивалась, исправно поглощая значительное количество добываемого в Якутии сырья. Был разработаны строгие стандарты огранки, в соответствии с которым производились практически идеальные бриллианты. «Русская огранка» стала синонимом качества на бриллиантовом рынке, своеобразным отраслевым брендом, и покупатели давали премию до 10% к розничной цене на этот товар. Но качество доставалось дорогой ценой – выход годного на круглых бриллиантах в среднем был около 30% - в полтора раза меньше, чем у конкурентов.

Но дело даже не в том, что значительная часть высококачественного сырья превращалась в пыль. Во всем мире гранильный бизнес характеризуется низкой нормой прибыли - в стоимости готового бриллианта стоимость сырья составляет от 85% до 95%. Это хорошо известный факт, и тот, кто принимал решение о создании гранильной промышленности в СССР, должен был отдавать себе отчет в том, что маржа, практически никогда не превышающая 15%, будет не в состоянии окупить ни содержание многотысячной армии огранщиков (особенно учитывая вполне достойный «социальный пакет», полагавшийся трудящимся в государстве «развитого социализма»), ни организацию системы безопасности, необходимую для борьбы с неизбежно возникнувшим криминальным алмазным рынком, ни создание инфраструктуры новой отрасли, ни расходы на экспорт. Так оно и получилось – вся гранильная промышленность СССР, от рождения и до кончины, была нерентабельна. Продажа бриллиантов приносила денег меньше, чем стоило сырье, из которого эти бриллианты были изготовлены.

В стране с рыночной экономикой такая промышленность моментально бы разорилась. Но СССР был хорош тем, что в нем в принципе не могло быть убыточных предприятий – манипуляции с внутренними, совершенно условными, оторванными от мировой практики ценами, позволяли гранильным заводам выглядеть «передовиками социалистической индустрии».  А реально они просто дотировались бюджетом.

Итак, «многоканальный алмазный экспорт» Советского Союза на самом деле был построен следующим образом. Часть сырья продавалась De Beers – этот объем устанавливался таким образом, чтобы не перегревать рынок и не слишком обременять мирового регулятора содержанием излишних стоков. Вторая часть утилизировалась советской гранильной промышленностью, тотальная убыточность которой позволяет утверждать, что ее главной функцией было уменьшение давления на мировой рынок алмазного сырья. И наконец, третья часть просто сбрасывалась в стоки Гохрана, где лежала без движения. Разумеется, содержание этих стоков обеспечивалось советским бюджетом.

Следует признать, что труднообъяснимые события, связанные с советским алмазным проектом, а именно: упорное нежелание Минцветмета СССР начать разработку якутских месторождений ранее 1957 года, применение максимально затратной схемы освоения и, наконец, создание убыточной гранильной промышленности, объективно «работали» в интересах De Beers. Явилось ли это следствием случайного стечения обстоятельств, или было проявлением некого процесса управления, неформального, не детерминированного жестко, но, тем не менее, эффективного? 

Разгадка может крыться в конфиденциальных контактах между СССР и De Beers, которые осуществлялись задолго до открытия якутских месторождений. И речь идет не об алмазах Урала, а о судьбе активов, подобных «алмазному фонду Политбюро» (о котором упоминает бывший секретарь И. Сталина Борис Бажанов, ушедший на Запад в 1928 году). Бриллианты царской России послужили основой многих любопытных связей, установленных на заре советской власти и сыгравших значительную роль в дальнейшей судьбе СССР.

Справка: в России первый алмаз был найден 4 июля 1829 года на Урале в Пермской губернии на Крестовоздвиженском золотом прииске четырнадцатилетним крепостным Павлом Поповым, который нашёл кристалл, промывая золото в шлиховом лотке. За полукаратный кристалл Павел получил вольную.