Гросс-адмирал Карл Дёниц

Юность и молодость

Карл Дёниц родился 16 сентября 1891 года в Грюнау под Берлином и был вторым и последним ребенком инженера-оптика Эмиля Дёница, работавшего в знаменитой фирме Карла Цейсса в Йене. Дети рано остались без матери. Эмиль Дёниц понимал, что только хорошее образование обеспечит его сыновьям достойное будущее. Карл учился сначала в гимназии Цербста, а затем в реальном училище в Йене. 1 апреля 1910 года юный Дёниц начал обучение в военно-морском училище в Киле.

Зеекадет Дёниц был трудолюбивым и замкнутым молодым человеком, считавшим "преданность долгу главной моральной ценностью". Во время учебы он особенно не выделялся и не пользовался уважением товарищей. В 1912 году его перевели в военно-морское училище в Мюрвике, а затем, для завершения обучения, назначили вахтенным офицером на легкий крейсер "Бреслау". Осенью 1913 года Дёница произвели в лейтенанты цур зее. Во время Балканского кризиса "Бреслау" участвовал в международной блокаде Черногории.

Начало первой мировой войны застало "Бреслау" в Средиземном море. Ему удалось уйти от англичан в Турцию, где крейсер присоединился к флоту Оттоманской империи и воевал в Черном море против русских. Во время одного из рейдов "Бреслау" ворвался в гавань Новороссийска, потопил все находившиеся там корабли и разрушил нефтехранилища.

В июле 1915 года у входа в Босфорский пролив "Бреслау" подорвался на русской мине. Пока крейсер ремонтировали, Дёниц устроился в ВВС и в качестве стрелка и летнаба принял участие в боевых действиях у Галлиполи. В феврале 1916 года его произвели в обер-лейтенанты цур зее, а летом отозвали в Германию и отправили переучиваться на офицера подводного флота, на который возлагались большие надежды. С 1 октября 1916 года по январь 1917 года Дёниц прошел необходимую подготовку и продолжил службу в Адриатике, на U-39, которой командовал капитан-лейтенант Вальтер Фольстман, в качестве торпедного офицера. Здесь Карл Дёниц приобрел необходимые практические навыки. Он хорошо зарекомендовал себя, был вызван в Киль, закончил там курсы командиров подлодок и в январе 1918 года получил UC-25 водоизмещением 417 тонн, бывшую одновременно минным заградителем и торпедной субмариной. Дёниц получил приказ действовать в Средиземном море.

К тому времени, когда Дёниц вывел лодку в первое патрулирование, было ясно, что германская тотальная подводная война не оправдала надежд и потерпела поражение, так как англичане разработали надежную систему конвоев и обладали мощными глубинными бомбами. Тем не менее Дёниц отличился. Сначала он потопил пароход, а затем дерзко проник на внутренний рейд сицилийского порта Аугуста и потопил 5000-тонный итальянский угольщик, который принял за английскую плавучую мастерскую "Сайклопс". Даже несмотря на то что, возвращаясь на базу, Дёниц посадил лодку на мель, Кайзер наградил его орденом Дома Гогенцоллернов. К великому стыду Карла Дёница, с мели его снял австрийский эсминец.




UC-25 починили в июле, и Дёниц снова вывел ее в море. Он поставил мины в районе мыса Корфу и торпедировал 4 корабля. Один выбросился на берег, а другие, видимо, утонули. У Дёница не было времени следить за ними, ведь его мог уничтожить сильный эскорт. Этот поход был большим его достижением, особенно если учесть, что устаревшая UC-25 могла нести только 5 торпед. В награду Дёниц получил более быстроходную и большую субмарину UB-68. К несчастью, экипаж был неопытен, а лодка была неустойчива при погружении.

4 октября 1918 года Дёниц атаковал британский конвой, потопил транспорт "Упэк" (3883 т) и приказал погружаться. Неопытный механик растерялся, и субмарина, приняв опасный дифферент, камнем пошла ко дну. Опасаясь, что огромное давление раздавит корпус, Дёниц приказал продуть цистерны, дать полный ход и поставить рули в горизонтальное положение. Лодка остановилась на глубине 102 метров — на 32 метра ниже максимально допустимого предела погружения. Цистерны со сжатым воздухом треснули, и потерявшую управление субмарину вышвырнуло на поверхность моря. Выглянув из люка, Дёниц обнаружил, что находится в центре британского конвоя и к нему на полном ходу несутся изрыгающие огонь эсминцы. Он быстро задраил люк и приказал погружаться, но сжатый воздух кончился, и это оказалось невозможно сделать. Поскольку снаряды ложились уже в нескольких метрах от корпуса лодки, Дёниц отдал приказ экипажу покинуть ее. Механик открыл кингстоны, чтобы затопить субмарину, но замешкался и унесся с ней в морскую пучину. Картина его смерти преследовала Дёница до конца жизни. Кроме механика утонуло еще два человека. Остальных подобрали британцы.

Дёниц попал в лагерь для офицеров в Редмайере близ Шеффилда. Его шансы получить на родине работу по профессии были бы больше, если бы он успел репатриироваться раньше тысяч других офицеров. Для этого Дёниц симулировал сумасшествие. По свидетельству Вольфганга Франка, он, как ребенок, играл с пустыми консервными банками и маленькими фарфоровыми собачками, пока даже лагерное начальство не сочло его сумасшедшим. Много лет спустя его бывшие товарищи по лагерю возмущались, когда Дёниц, которого они помнили ненормальным, занял высшие посты в Кригсмарине. Карл Дёниц моментально излечился от своей "болезни" в июле 1919 года, как только вернулся в Германию.Он продолжил службу на военной базе в Киле, но в душе страстно желал вернуться на подводный флот, который должен был возродиться, несмотря на то что Версальский договор запрещал Германии иметь таковой.

Продвижение по службе
В 1920 году Дёниц перевелся на торпедные катера и стал командиром Т-157 на базе Свинемюнде на побережье Померании. В начале 1921 года он стал капитан-лейтенантом, а в 1923 году возвратился в Киль, на должность эксперта минно-торпедно-разведывательной инспекции и участвовал в разработке нового образца глубинной бомбы. Осенью 1924 года, после коротких курсов штабных офицеров, которые вел Редер, Дёница перевели в военно-морское командование в Берлин. 3десь он участвовал в разработке нового военно-морского устава и положений о воинских преступлениях и боролся с проникновением на флот большевизма. Дёниц по характеру своей работы вынужден был поддерживать постоянный контакт с рейхстагом, что выработало у него отвращение к политике.




Работая в штабе, Дёниц проявил себя старательным, самокритичным, требовательным служакой-трудоголиком. Он был прекрасно осведомлен о шагах, которые предпринимались руководством флота, чтобы обойти запретительные статьи Версальского договора. В августе 1927 года подобная информация просочилась в печать, что вызвало "скандал Ломана". Что знал Дёниц об этих нарушениях, осталось тайной, так как тот никогда не обмолвился об этом и словом. В 1928 году он продолжил службу на Балтике, штурманом крейсера "Нимфа".

Причастность к делу Ломана не помешала продвижению Дёница по службе. В ноябре его назначили командиром 4-й торпедной полуфлотилии, включавшей 4 торпедных катера и 600 человек под командованием 28 офицеров. Дёниц с головой ушел в работу, отрабатывая маневры, очень напоминавшие те, что использовали позже германские подводники во время атак из надводного положения. После того как на осенних маневрах 1929 года Дёниц отличился, "уничтожив" конвой условного противника, на него обратил внимание контр-адмирал Вальтер Гладиш, руководивший тайной подготовкой к подводной войне. С конца 1930 по 1934 год Дёниц служил в штабе Североморского района, в Вильгельмсхафене, где занимался обеспечением внутренней безопасности (борьбой с коммунистами). В начале 1933 года его направили в длительное загранплавание. Дёниц побывал в британских и голландских восточных колониях, на Мальте, в Красном море, на побережье Индии, на Цейлоне, Батавии, Яве, заходил в Сингапур. В октябре он получил звание фрегатен-капитана. В 1934 году, в целях совершенствования английского языка, Дёниц посетил Англию, а вернувшись, получил под команду легкий крейсер "Эмден".

1 февраля 1935 года Адольф Гитлер приказал начать строительство подводных лодок, а шесть недель спустя отказался выполнять статьи Версальского договора, ограничивавшие военные возможности Германии. 6 июня 1935 года Карл Дёниц был назначен "фюрером подводных лодок" (Fuerer der U-boote, FdU) и возглавил 1-ю подводную флотилию. В сентябре Германия имела уже 11 небольших (258 т) субмарин. 1 октября Дёниц стал капитаном цур зее.




Карл Дёниц оказался в невыгодном положении. В Берлине большую силу имели сторонники "больших кораблей", считавшие, что подлодки, побежденные в первой мировой войне, устарели и не представляли для Кригсмарине особой ценности. В отличие от Дёница, они не понимали, что с 1918 года возможности подводного флота шагнули далеко вперед. Все же ОКМ позволило Дёницу строить "его" подводный флот и не вмешивалось (хотя и не оказывало помощи) в его дела. К 1938 году Дёниц разработал тактику групповых подводных атак ("волчьих стай"). Теперь он нуждался в 620-тонных субмаринах (тип VII), способных действовать в Атлантике. Но адмиралы, склонные к гигантомании, замыслили строительство 2000-тонных подлодок, которые, по их мнению, были более износоустойчивы. Дёница в подводной лодке интересовали другие качества субмарин: незаметность, неуязвимость для глубинных бомб и малые затраты при производстве. В конце концов Дёницу позволили делать то, что он хотел. Вторая мировая полностью подтвердила его правоту.

Фюрер подводных лодок пользовался полной поддержкой командующего флотом Ральфа Карлса, но гросс-адмирал Редер планировал против Объединенного Королевства "войну крейсеров" и не уделял внимания строительству подводного флота. Дёниц засыпал Редера памятными записками, в которых заявлял, что 300 субмарин выиграют войну рейха с Британией. Гросс-адмирал, словно насмехаясь над ним, неизменно вежливо отказывал.

Снова война
В отличие от Редера, Дёниц понимал, что война начнется до 1944 года. Он чувствовал, что Польской кампанией Германии не отделаться. 3 сентября 1939 года, когда Великобритания и Франция объявили Германии войну, Дёниц находился на своем командном пункте, представлявшем собой группу небольших деревянных строений в пригороде Вильгельмсхафена. Весть о начале войны он встретил потоком непотребной брани. В это время в его распоряжении было всего 56 лодок, из которых только 22 были достаточно велики, чтобы вести подводную войну в океане. Тем не менее они уже патрулировали в море и ставили минные заграждения у берегов Англии. 4 сентября капитан-лейтенант Герберт Шульце, командир U-48, доложил о потоплении им у берегов Шотландии "Ройял Септр". Этот корабль стал первым из 2603 кораблей союзников, пущенных на дно германскими субмаринами. К концу месяца подводный флот Дёница потопил множество вражеских кораблей, общим водоизмещением 175000 т, доказав, что является весьма эффективным средством ведения войны на море. Однако производство лодок застыло на все том же уровне — 2 штуки в месяц.

Дальше - больше. Дёниц лично спланировал операцию в Скапа Флоу, "спальне флота Его величества", которую в ночь с 13 на 14 октября осуществил на U-47 капитан-лейтенант Гюнтер Прин. Был потоплен линкор "Ройял Ок", что является феноменальным результатом. Когда U-47 вернулась на базу, там уже был гросс-адмирал Редер. Он поздравил экипаж с успехом и тут же, на месте, произвел Дёница в контр-адмиралы.




Дёниц не мог обеспечить постоянный рост тоннажа потопленных судов противника. Когда его субмарины возвратились из первого боевого патрулирования в Атлантике, не нашлось других, чтобы отправить им на замену. К тому же осенние штормы, обычные для Северной Атлантики, затрудняли охоту на корабли союзников. Тоннаж потопленных германским флотом вражеских судов упал с 175000 т в сентябре до 125000 в октябре, 80000 в ноябре и 125000 в декабре. С 1 января по 31 марта потери союзников составили всего 108 судов (343610 т). Для Великобритании эти потери были вполне допустимы. Общий тоннаж всех ее кораблей составлял 24 млн. т, а в месяц со стапелей английских верфей сходило еще 200000 тонн.

Дёниц надеялся, что весной его лодки снова начнут громить морские торговые коммуникации, но Редер приказал ему поддержать вторжение в Норвегию. Дёниц пытался протестовать, но все было бесполезно. Апрель стал самым неудачным месяцем для германских подводников. Союзники понесли самые малые с начала войны потери — всего 20 кораблей (чуть больше 80000т).

Торпедный кризис отошел на второй план в июне 1940 года, когда падение Франции дало Дёницу новые базы, расположенные гораздо ближе к британским коммуникациям и позволявшие увеличить время боевого патрулирования. Для Великобритании наступили черные дни. В июне было потеряно 58 кораблей (284113 т), в июле-38 (195825 т), в августе — 56 (267618 т), в сентябре-59 (295335 т), в октябре — 63 (352407 т). Из-за погодных условий ноябрь и декабрь оказались для немцев менее "урожайными" — 32 корабля (146613 т) и 37 кораблей (212590 т) соответственно. Приведенные цифры попахивали для Британии катастрофой: за 7 месяцев ими потеряно 343 корабля общим водоизмещением 1754501 т.

Количество потопленных судов превышало количество построенных, несмотря на помощь, получаемую Черчиллем от своего "кузена" в Белом доме. Октябрь стал особенно тревожным месяцем. Как-то после войны Черчилль признался, что только во время "битвы за Атлантику" почувствовал настоящую угрозу для Англии.

Вызывает удивление в этой связи количество субмарин, находившихся в распоряжении Дёница. На 1 сентября 1941 года под его началом было всего 57 подлодок. Их состояние не поддавалось вообще никакой критике. Не хватало времени на ремонт повреждений, полученных от льда и глубинных бомб. Несколько субмарин вообще можно было использовать лишь в качестве плавучих мишеней. Только к концу 1940 года производство лодок было увеличено с 2 до 6 в месяц. Но даже теперь не хватало квалифицированных специалистов и материалов, брошенных на строительство больших кораблей. Ухудшало и то обстоятельство, что распределением ресурсов ведал Герман Геринг. В критический период "битвы за Атлантику" Деницу и его людям пришлось вести "войну бедняков".

В августе 1940 года Дёниц перенес свой командный пункт в Париж. Даже в роскошной столице Франции его штаб не содержал ничего лишнего и показного. Спартанский дух и самодисциплина ему этого не позволяли. Он никогда не переедал и не перепивал, ложился спать ровно в 10 часов (если позволяла служба), но не имел ничего против того, чтобы его люди устраивали "всенощные попойки". Дениц лично встречал каждую лодку, возвращавшуюся на базу, присутствовал на выпуске каждого класса школы подводников и устроил для своих людей специальные санатории, где те могли сбросить напряжение, накопившееся за длительные патрулирования. Он заботился о том, чтобы санатории исправно снабжались лучшей пищей и вином, которые продавались по сниженным ценам. Он также раздавал подводникам жалованье во франках, чтобы его подопечные могли по полной программе отдохнуть от моря в прекрасной Франции, что подводники и делали, покупая лучших женищин и лучшее вино. За все это его и любили подводники. Они за глаза называли его "Vater Karl" ("папа Карл") или "Der Loewe" ("Лев").




Как и предполагал Дёниц (уже вице-адмирал), британцы улучшили охрану конвоев и выработали приемы противолодочной борьбы. В марте 1941 года было потеряно 5 субмарин, а с ними несколько лучших экипажей. Вдобавок ко всему, у королевских ВВС появились "дальнобойные" противолодочные самолеты, и Дёницу пришлось перенести оперативную зону дальше на запад, в район между британскими базами в Канаде и Исландии, куда не долетали самолеты.

Стратегия подводной войны Дёница была предельно проста: потопить как можно больше судов противника и сделать это как можно быстрее. Если его субмарины смогут топить корабли быстрее, чем британцы смогут их строить, Объединенное Королевство окажется поставленным на колени. Дёниц разозлился, когда Гитлер решил переправить 20 подлодок в Средиземное море, где те должны были ослабить мертвую хватку британцев на линиях коммуникаций стран "Оси" в Северной Африке. Дёниц знал, что субмарина, вошедшая в Средиземное море, из-за сильных западных течений в Гибралтарском проливе обратно уже не вернется. Ему удалось отговорить фюрера от этого шага весной и летом, затем Гитлер снизил число лодок до 10, но осенью Дёницу пришлось выполнять приказ. Из-за этого он был вынужден свернуть масштабные действия в Северной Атлантике. Тем не менее до 7 октября 1941 года Дёниц не мог сказать, что год прошел неудачно. Союзники потеряли 1299 кораблей (4328558 т). Редер и его штаб установили, что канадские и британские верфи ежегодно производят только 1600000 т. Стало ясно, что Германия выигрывала "битву за Атлантику".

Все надежды похоронило нападение японцев на Перл Харбор. Гитлер совершил очень большую глупость, последовав 11 декабря примеру восточного союзника, объявив войну США. Теперь огромные производственные мощности американских промышленных предприятий работали против рейха.

Вступление США во вторую мировую войну означало для германского подводного флота только одно: скорое поражение.




Близость конца
В отличие от Гитлера, Геринга и большинства адмиралов, Дёниц не был склонен недооценивать огромный потенциал военной машины США. Но Америка еще наслаждалась миром и не была в полной мере готова к войне. Кроме того, антибритански настроенный американский адмирал Эрнст Дж. Кинг не спешил воспользоваться опытом, накопленным англичанами, в борьбе с германскими субмаринами. Американские корабли ходили в одиночку, без эскорта, с горящими огнями и без всяких мер противолодочной безопасности. 15 января 1942 года Дёниц приказал своим подводникам топить суда противника у берегов Америки. Только в январе они отправили ко дну 62 корабля (327357 т). К 10 мая было потоплено уже 303 корабля (2015252 т). Только в июле американцы начали формировать конвои. Веселым временам приходил конец. 22 января Гитлер и ОKM решили, что Норвегии угрожает вторжение, и приказали отправить все подлодки к ее берегам для разведки. Взбесившийся Дёниц смог уговорить Гитлера отменить приказ, но лишился 20 лодок.

У американских берегов могли теперь охотится только 10 — 12 лодок. Дёниц чувствовал свое полное бессилие. Чтобы утешить его, в марте 1942 года Гитлер сделал его полным адмиралом.

Число германских подлодок продолжало расти медленно. В 1942 году каждый месяц со стапелей должны были сходить 20 субмарин. Но производство отставало от графиков.

Летом 1942 года лодки Дёница снова стали нападать на конвои в Северной Атлантике. Но делать это стало труднее, чем раньше, поскольку союзники разработали новую противолодочную тактику и обзавелись новой техникой. Самолеты, оборудованные радаром, противолодочные самолеты, запускавшиеся с корабельных катапульт, новый радар, который не могли засечь германские субмарины, НFDF (High Frequensy Direction Finder — высокочастотный определитель направления, или "Хафф-Дафф"), должны были расправиться с германским подводным флотом к маю 1943 года.

В январе Редер вышел в отставку и назначил двух возможных своих преемников — генерал-адмирала Рольфа Карлса и адмирала Карла Дёница. Гитлер остановил выбор на втором. При дворе фюрера Дёниц вскоре заимел могущественных друзей — министра вооружений Альберта Шпеера и адмирала Путткамера, военно-морского адъютанта Гитлера. Дёницу присвоили звание гросс-адмирала и 30 января 1943 года назначили главнокомандующим Кригсмарине. Он получил дотацию в 300000 рейхсмарок. Первое, что сделал Дениц на новом посту, — немедленно уволил Карлса,бывшего покровителя, ставшего потенциальным соперником, а также многих назначенцев Редера.




Карл Дёниц, всего за 3 года выросший от капитана цур зее до гросс-адмирала, оказался на вершине власти. Но он был и на краю самого сильного поражения. Он отговорил Гитлера от расформирования надводного флота, доказав, что последний свяжет непропорционально большое количество кораблей союзников, которые в противном случае смогут использовать их для усиления конвоев и борьбы с Японией.

Дёниц переехал в Берлин, но фактически сохранил командование подводным флотом (номинально фюрером подводных лодок был неизменный начальник штаба Дёница адмирал Эберхард Гот). В марте 1943 года германские субмарины, действуя "волчьими стаями", потопили 120 кораблей (627300 т), и воодушевленный этим успехом Гитлер наградил Дёница Дубовыми Листьями к Рыцарскому кресту. Но потери подводников тоже были велики: 11 лодок не вернулись на базу. Германские субмарины, возвращавшиеся на базы, расположенные в Бискайском заливе, теперь подвергались постоянному нападению американских стратегических бомбардировщиков, взлетавших с авианосцев, переоборудованных торговых кораблей и всего, с чего они могли взлететь. Дёниц ввел в действие новые подлодки. В апреле союзники потеряли 64 корабля (344680 т), но на базы не вернулось 15 субмарин. Потери уже превысили темпы производства, но Дениц продолжал расширять зону боевых действий в Атлантике. В мае союзники, используя очередные технические новинки, набросились на германский подводный флот. Они потерпели поражение, потеряв 56 судов (299428 т). Но погибла 41 немецкая субмарина. Карл Дёниц вынужден был вывести потрепанные "волчьи стаи" из Атлантического океана.
Стратегия Дёница в последние годы войны заключалась в следующем: 1. Строительство как можно большего количества подводных лодок. 2. Продолжение подводной войны в более безопасных районах, например, в Карибском море или юго-западнее Азорских островов. 3. Ускорение научных исследований, способных перетянуть чашу весов в сторону рейха. Его подлодки продолжали топить в Северной Атлантике корабли союзников, но столько же их не возвращалось на базы. С июня по август 1943 года было потоплено 60 торговых судов союзников, против 79 погибших германских субмарин.

Германская промышленность все-таки "родила" субмарину, способную сокрушить союзническую систему конвоев (тип XXI), но она Дёницу уже не понадобилась.

В дни высадки союзников во Франции Дениц последний раз приказал атаковать их массированными силами. В бою участвовало 36 субмарин, но менее половины их уцелело. Но Дёниц не успокоился. Он продолжал бросать в бой все новые и новые лодки, видимо, надеясь таким образом переломить ход войны. Его упрямство и безрассудность стали причиной гибели сотен германских моряков. В период с 6 июня по 31 августа 1944 года немцы потопили 5 кораблей эскорта, 12 грузовых судов (58845 т) и 4 десантные баржи (8400 т), потеряв 82 субмарины.

Из 820 германских подлодок, участвовавших с 1939 по 1945 год в "битве за Атлантику", 781 погибла. Из 39000 моряков-подводников погибли 32000. Большинство — в последние два года войны.

Во время своего пребывания у власти Карл Дёниц был верным и восторженным сторонником Гитлера, поддерживая его по каждому удобному случаю. Он оправдывал все самые бессмысленные военные решения фюрера: решение удерживать Тунис весной 1943 года и решение о защите Курляндского котла (октябрь 1944 — апрель 1945 года) силами группы "Север". Дёниц иногда делал пропагандистские заявления в стиле Геббельса и Геринга, призывал к решительному наступлению и заботился о том, чтобы Кригсмарине были идеологически "чистыми" (т. е. пронацистскими). 19 апреля 1945 года Дёниц эвакуировал свою штаб-квартиру, находившуюся в пригороде Берлина. Через сутки туда ворвались советские танки. 20 апреля Дёниц посетил Гитлера и присутствовал на его 56-м и последнем дне рождения. Через 10 дней фюрер покончил с собой. К всеобщему удивлению, своим преемником он назначил Карла Дёница.




2 мая Дёниц был вынужден перенести свою штаб-квартиру и столицу рейха в кадетский корпус в Мюрвике под Фленсбургом. Здесь он проводил политику, заключавшуюся, во-первых, в попытках как можно быстрее прекратить войну с Западом, во-вторых, в стремлении спасти как можно больше немцев от советской оккупации. Для этого Дёниц посылал все имевшиеся в его распоряжении суда в балтийские порты, находившиеся еще в руках немцев, с приказом вывезти оттуда всех беженцев. Войскам предписывалось прикрывать эвакуацию, а затем отступать на запад. По приблизительным оценкам, за 8 дней, пока продолжались боевые действия, от советской оккупации было спасено 2 млн. человек.

Карл Дёниц делал вид, что правит Германией, до 9.45 утра 23 мая, когда его вызвал на пароход "Патриа" генерал-майор армии США, член контрольной комиссии союзников Лоуэлл В. Руке. Никакого приема с военными почестями, как прежде, не было. Офицеры-союзники объявили, что впредь они считаются военными преступниками. В то же самое время войска 11-й британской танковой дивизии заняли Мюрвикский анклав и оккупировали резиденцию временного правительства. Военные силы были значительны, опасались, что гросс-адмирал со своим батальоном охраны может начать последнюю битву на суше. Наступил последний час и открылся путь в плен.Многие соратники-адмиралы Дёница предвидели это и ушли из жизни, приняв яд. Гросс-адмирал перенес все это со стоическим достоинством. Британские солдаты не постеснялись неприятной процедуры личного обыска, а охота за так называемыми сувенирами часто приводила к пропаже личной собственности, как, например, случилось с маршальским жезлом гросс-адмирала.

Нюрнбергский процесс
Вскоре Дёниц предстал перед Нюрнбергским трибуналом. Его заставили пройти тест на интеллектуальный коэффициент (IQ), который у него оказался равным 138 (почти гений). Возможно, если бы Карл Дёниц не стал "последним фюрером", он и не был бы включен в список главных военных преступников. 9-10 мая 1946 года, давая показания, он заявил, что просто выполнял приказ. Геринг сказал окружающим: "Первый раз за 3 недели я почувствовал себя превосходно. Наконец-то мы услышали, что в таких случаях должен говорить настоящий солдат".

К чести Карла Дёница следует сказать, что он сохранил в конце войны архивы германского ВМФ. Дениц считал, что флоту нечего скрывать. Его мрачная репутация была в основном порождена знаменитым "Приказом о "Лаконии" (Nicbtrettungsbefebl) от 17 сентября 1942 года. Он был истолкован как хладнокровный приказ расстреливать моряков, спасшихся с потопленных кораблей. Чтобы понять, что это был за приказ, и почему он появился, необходимо вернуться назад, в третий год войны, когда по залитым кровью просторам Атлантики рыскали волчьи стаи германских субмарин.




12 сентября капитан-лейтенант Хартенштейн, командир U-156, патрулировал примерено в 250 милях северо-восточ-нее острова Вознесения. Вечером он заметил британский вооруженный войсковой транспорт "Лакония" (19695 тонн). У него на борту находились британские солдаты, гражданские лица, женщины, дети и большое количество итальянских пленных, захваченных в Северной Африке. Хартенштейн атаковал траснпорт и выпустил 2 торпеды. "Лакония" начала тонуть. Были спущены спасательные шлюпки, масса людей попрыгала в воду. Хартенштейн подошел ближе к своей жертве.

Через несколько минут он поднялся на поверхность и услышал крики людей, пытающихся удержаться на воде. Он немедленно вызвал на палубу всю команду лодки и подошел еще ближе к тонущему судну, после чего начал подбирать спасшихся. Из перехваченного сигнала SOS он узнал название судна. В 1.25, когда "Лакония" уже скрылась под водой, он послал сообщение в штаб подводных сил:
"Потоплен Хартенштейном. Британский корабль "Лакония" в квадрате 7721, к несчастью вместе с 1500 итальянских пленных. К настоящему моменту спас 90. Требую указаний".

Деница подняли с постели в 3.45, и он сразу послал радиограмму:
"Группе "Полярный медведь": Шахту, Вюрдеманну и Виламовицу немедленно следовать полным ходом к Хартенштейну, квадрат 7721".
Через 15 минут он запросил Хартенштейна:
"Использовало судно радио? Спасшиеся в шлюпках или на плотах? Радируйте детали потопления".
Хартенштейн ответил:
"Судно точно передало свою позицию по радио. Имею на борту 173 человека, из которых 21 англичанин. Примерно 100 человек плавают рядом на личных спасательных средствах. Предложите дипломатический нейтралитет района. Перехвачена радиограмма находящегося недалеко парохода. Хартенштейн".

В 6.00, когда над морем поднялось солнце, Хартенштейн передал открытым текстом по радио на волнах 25 и 600 метров:

"Всем судам, которые могут помочь спасти терпящий бедствие экипаж "Лаконии". Я не атакую вас, если сам не буду атакован кораблями или самолетами. Я подобрал 193 человека.
Командир германской подводной лодки"

Немного позднее появились U-506 и U-507, получившие приказ Дёница. Они присоединились к Хартенштейну, занимавшемуся спасательными работами. Германские лодки собрали разбросанные спасательные шлюпки и помогли британским и итальянским офицерам, женщинам и детям забраться в них. Всего они подобрали около 1500 человек, которые разместились в страшно переполненных шлюпках и на спасательных плотах. Несколько шлюпок имели парусный рангоут. Часть шлюпок при спуске набрала много воды, и сейчас они раскачивались, как бельевые корыта. Немцы подтащили их к борту подводных лодок и откачали воду.

Тем временем Дёниц предупредил командиров подводных лодок, чтобы они соблюдали особую осторожность в отношении вражеских самолетов и надводных кораблей. Он разрешил принять на борт только такое количество людей, которое не ухудшит маневренности лодок под водой. Одновременно штаб подводных сил, находящийся в Париже, обратился к правительству Виши с просьбой послать из Дакара крейсер и несколько шлюпов, чтобы они подобрали спасшихся. Была выбрана точка встречи, и германские лодки пошли на север, оставив позади плавающие обломки "Лаконии". Хартенштейн шел первым, буксируя за собой караван из 4 нагруженных до предела шлюпок. Лодки медленно продвигались против встречной волны. Однажды ночью 16 сентября лопнул буксировочный конец, и Хартенштейну пришлось несколько часов собирать потерявшиеся шлюпки.

А на утро произошел неприятный инцидент. U-156 находилась в 200 милях северо-восточнее острова Вознесения, когда наблюдатель заметил патрульный бомбардировщик. Хартенштейн немедленно развернул двухметровый флаг Красного Креста на рубке и передал по-радио открытым тестом:

"Откуда?"
Чуть позднее:
"Имеются ли поблизости корабли?"

Ответа не последовало. Самолет пролетел на северо-запад и исчез. Через 30 минут прилетел еще один такой же самолет и начал кружить над лодкой, временами спускаясь до высоты 100 метров. Он пролетел над носом лодки и сбросил 2 бомбы.

- Отдать швартовы! - закричал Хартенштейн.

Самолет вернулся и сбросил еще одну бомбу, которая взорвалась глубоко в воде и опрокинула одну из шлюпок. Десятки людей оказались в воде. Четвертая бомба упала довольно далеко. После этого самолет набрал высоту и исчез. Потом он вернулся и сбросил на U-156 еще 2 бомбы. Они взорвались почти прямо под рубкой лодки, подняв большое облако брызг. Флаг Красного Креста был сорван, а лодка завертелась, как щепка в водовороте. Зенитный перископ, петля приемника радарного излучения и гидрофоны были повреждены. Однако лодка осталась цела и разозленный и разочарованный Хартенштейн увел ее под воду.

Позднее все, спасшиеся с "Лаконии", были подобраны, и этот печальный инцидент был занесен в анналы истории. Однако прежде чем войти в историю, Хартенштейн сообщил о бомбардировке Дёницу. Командующий подводными силами немедленно запретил всем командирам подводных лодок пользоваться флагом Красного Креста в качестве международного сигнала. Он также указал, что не следует ждать от противника никакого снисхождения по отношению к лодкам, занятым спасательными работами. 17 сентября Дёниц издал свой "Приказ о "Лаконии" в котором запрещал командирам подводных лодок впредь подбирать людей с потопленных кораблей, исключая капитанов и механиков, которые рассматривались как военнопленные.




В отличие от других судебных разбирательств, защита приводила свои доказательства первой. После этого она могла подавать возражения в письменном виде, а суд имел право их не рассматривать, делая совершенно бесполезными. Дёницу удалось провести защиту на высоком уровне. Будучи спрошен, был ли он заинтересован в использовании рабского труда на предприятиях, работавших на флот, он вообще отрицал, что знал о его использовании, и добавил, что его интересовала только сама продукция, а не то, как ее делали. Подсудимый отрицал, что имел какое-либо отношение к концлагерям, но признал, что приказал топить оказавшиеся в зоне боевых действий корабли нейтральных стран. Дёниц считал этот приказ правильным. "Ведь их предупреждали, чтобы они держались подальше, — говорил он. — Но уж если они входили в зону, преследуя какие-то свои цели, то винить им оставалось только себя". Даже Ф. Д. Рузвельт признавал это, заявив, что владельцы торговых судов не имеют права рисковать жизнью членов экипажей, отправляя их в зону боевых действий ради получения сиюминутной выгоды.

Дёниц также обвинялся в планировании оккупации Испании (чтобы завладеть ее портами) и Гибралтара. Он не отрицал этого, а свои пронацистские высказывания оправдывал тем, что они были необходимы для укрепления боевого духа солдат. В отличие от других подсудимых, Дёниц не стал поносить Гитлера.

Обвинение строилось на признании нелегитимности тотальной подводной войны. По этому вопросу Дёница поддержал адмирал ВМФ США Честер А. Нимиц. Он привел доказательство того, что этот метод ведения морской войны использовался Тихоокеанским флотом США с 8 декабря 1941 года, так что следует судить и его, Нимица. Действительно, если в действиях американских подводников на Тихом океане и подводников "Кригсмарине" на Атлантике и можно усмотреть какую-то разницу, то она будет не в пользу американских моряков. Про англичан и русских вообще упоминать не стоит. Англичане вели самую беспощадную подводную войну на Средиземном море (уничтожение "Океании" и "Нептунии" с несколькими тысячами погибших), а советские подводные лодки топили набитые до отказа беженцами суда, покидавшие Восточную Пруссию ("Вильгельм Густлоф" держит мрачный рекорд по количеству погибших в ходе одной морской атаки). 

Во время заседаний Нюрнбергского трибунала многие подводники прибыли, чтобы выступить в защиту Дёница. Одним из них был капитан 1 ранга Винтер, бывший командир 1-й флотилии подводных лодок. Он подготовил письмо, которое подписали многие командиры лодок. Бывшие офицеры призывали суд следовать велениям "человеческой и воинской совести". В письме говорилось, что гросс-адмирал Дёниц никогда не отдавал приказа убивать моряков с торпедированных судов. Он только приказал командирам лодок после атаки оставаться под водой, чтобы уклониться от вражеских противолодочных сил. "В течение 5 лет самой жестокой войны мы узнали, что за человек Дёниц. Никогда он не требовал от нас чего-то бесчестного."

Теперь, 50 лет спустя, кажется, что обвинение Деница было построено на песке, но в то время страсти были накалены до предела. Британцы и русские жаждали заполучить скальп Дёница, но американский судья Френсис Бидди требовал его оправдания по всем пунктам обвинения.

1 октября 1946 года, после того, как Геринг и еще несколько высших нацистов были приговорены к смерти, перед Нюрнбергским трибуналом предстал Карл Дёниц. Он узнал, что приговорен к 10-летнему заключению в тюрьме Шпандау.

Приговор стал компромиссом. Но даже этот, самый мягкий из вынесенных в Нюрнберге приговор возмутил генерал-майора Дж. Ф. К. Фуллера, выдающегося военного теоретика и историка, который назвал его "вопиющей пародией на правосудие, проистекавшей из лицемерия".

Старость
Наказание Дёниц отбывал в Шпандау. Воспитанный в спартанском духе, он легче других переносил тяготы заключения.Его отношения с Редером были прохладными, а былая дружба с Альбертом Шпеером выродилась в плохо скрываемую ненависть. Полностью отбыв срок, 1 октября 1956 года Дёниц вышел на свободу. Он разыскал свою жену в маленьком городке Аумюле, выхлопотал себе адмиральскую пенсию и зажил в достатке (в другой версии - только капитанскую пенсию. Западногерманское правительство отказалось выплачивать адмиральскую,поскольку Дёниц служил Гитлеру)

Почти все свое время Дёниц посвятил литературной работе. Он написал книги: "Mein wechselvoltes Leben" ("Моя захватывающая жизнь") — 1968 год, "Deutsche Strtegie zur See in zweiten Weltkrieg" ("Германская военно-морская стратегия во второй мировой войне")- 1968 год, "10 Jahre und 20 Tage" ("10 лет и 20 дней") — 1958 год.




2 мая 1962 года умерла его жена, и остаток жизни Дёниц прожил в одиночестве. Он стал ревностным католиком, каждое воскресенье посещал церковь, а на могиле жены поставил огромный крест. Дениц любил захаживать в гости к старым друзьям и принимать их в своем доме. К концу жизни Дениц стал более погружен в себя и вспыльчив. Он очень обиделся на правительство, которое отказывалось устроить ему после смерти торжественные похороны и положить в гроб в униформе. Человек, переживший свое время, Карл Дениц умер в канун Рождества. Он был последним из германских гросс-адмиралов. На его похоронах, в Аумюле, 6 января 1981 года присутствовали десятки старых товарищей по оружию.Иностранные военно-морские офицеры также пришли на его похороны, чтобы отдать ему дань уважения. Однако им не было разрешено присутствовать в военной форме на похоронах.