«Гадкие лебеди» (2006г.) — совместный российско-французский кинофильм режиссёра Константина Лопушанского, экранизация знаменитой одноимённой фантастико-философской повести братьев Стругацких.

В главных ролях: Григорий Гладий, Леонид Мозговой, Алексей Кортнев, Римма Саркисян

В основе сценария «Гадких лебедей» — повесть о городе-призраке с интернатом для одаренных детей. Там подрастает племя молодое и пугающе странное, чьими учителями являются существа «мокрецы» — то ли мутанты, то ли пришельцы.




В городе происходит беспричинное изменение климата, напоминающее вселенский потоп. Естественно, вокруг вьются бесчисленные комиссии, изучающие эту аномалию, спецслужбы и спецагенты.




Герой фильма, писатель Виктор Банев вынужден вести собственное расследование этой ситуации, так как среди детей интерната находится его дочь. По сути, он включается в борьбу не только за судьбу конкретных детей и своей дочери, но и за ту форму Будущего, которое выберет человечество.




"Гадкие лебеди" могут рассматриваться как пример доведенного до крайности противостояния интеллигенции и широких масс. Эта идея действительно близка Лопушанскому, поэтому он из текста Стругацких берет основу, но остальное рисует самостоятельно, параллельно кланяясь
Тарковскому. Разница между книгой и фильмом пошла только на пользу.

Писатель Банев становится членом научной комиссии и приезжает в закрытый город, где круглосуточно темно, хлещет дождь и бродят странные существа "мокрецы", чтобы забрать оттуда дочь. Но дочь никуда уезжать не хочет, она является одной из учениц "мокрецов", — поколения детей-вундеркиндов с развитым интеллектом, для которых та жизнь, которую ведет большинство, и пути человечества вообще представляет собой грязное, неприятное пятно. На этой разнице и строится конфликт, ведь "мокрецы", оказывается, тоже не совсем захватчики, нужно только захотеть, ощутить тоску по величию, непостижимости Вселенной — и мутация захватит и тебя. "Мокрецы", кстати, внешне очень похожи на шернов Жулавского, разве что крыльев у них нет.

Красно-черная гамма, которую Лопушанский уже использовал в "Посетителе музея", подошла "Гадким лебедям". В фильме присутствует совершенно блестящая "порка" писателя Банева, который приходит в школу к детям, чтобы выступить в качестве защитника человечества. Он в этот момент терпит поражение как оратор, потому что не верит в то, о чем говорит, — люди для него не так уж и хороши, их невежественность не порок, а заразная болезнь. Эта вполне объяснимая интеллигентская нечестность и одновременное бессилие и интересует Лопушанского, причем не только в "Гадких лебедях", но и на протяжение ранее снятой трилогии об Апокалипсисе.

Дети и "мокрецы" полностью отвергают существующее положение вещей, переводя оставшихся в ранг недосуществ, достойных гибели и отрицания, тем самым подписываясь в неспособности управлять событиями. Они обособляются, а не просвещают и трансформируют. Мокрые, рушащиеся здания и совершенно потрясающая музыка "Гадких лебедей" переносят нас в мир той постапокалиптической романтики, которая до сих пор волнует тех, кто листает книжки о Чернобыле, играет в Fallout и ждет S.T.A.L.K.E.R с дарк-эмбиентом Mooze'а.

С одной стороны, Лопушанский замечательно передал дух советской мрачноватой фантастики. С другой, "Гадкие лебеди" настолько прямолинейны, назидательны, без полутонов, без пути к
отступлению, что эта безапелляционная конструкция своей категоричной наступательностью порождает ощущение чрезмерной простоты.

У Стругацких писатель Банев такой же, как его фамилия, — недалекий, в общем-то, тип, и бытовые мелочи, фразочки эдакие, мыслишки играют большую роль. Лопушанский все это отсек, убрал обыденные речевые шероховатости, придал рыхлому роману свою форму, упростил в чем-то, в
чем-то идеализировал и изменил концовку, изменив одновременно общий смысл. У Стругацких дети и "мокрецы" как бы основывают новый мир, новую жизнь, но Лопушанский мрачен, мыслит реалиями нашего времени и прекрасно знает, куда катится планета.

Никогда странный град с новыми порядками правительство не допустит, поэтому в фильме Ташлинск поливают ядовитыми отходами, желая выжечь его до основания, уничтожить инакомыслие, странность, нечеловечность. Когда же выясняется, что дети — инакомыслящая "интеллигенция" — выжили, то их запихивают в больницу и лечат телешоу, чтобы "были, как все". Честно говоря, я нарушаю обыкновенный взгляд на вещи, описывая происходящее, но не могу
удержаться. Фраза обколотой лекарствами девочки "потому что нужно любить то, что любят все. Надо быть, как все. Заставить себя" как нельзя лучше описывает эту бездну между неземной интеллигенцией и "обычными" людьми. Она давит на чувства, поставлена слишком уж напрямик, но все же действует.

Развитые, увидевшие другие горизонты дети никогда не станут "как все", потому что познали искренность и звезды, а обыкновенные, привыкшие жить в устоявшемся порядке люди никогда не поймут "этих", мутантов, чуждых и неприятных им. Именно эта бездна между интеллигенцией, умозрительно желающей освободить глубоко чуждый и непонятный ей "народ", и простым людом долгое время не давала возможность совершить революцию. Об этом писал, к примеру, Кропоткин в своих "Записках революционера" и многие другие деятели того времени.

Т.е. интеллигенты делали смешные попытки представить то, что нужно крестьянству, и терпели поражение в своих высокомерных снисхождениях.
Лопушанский заходит дальше — между народом и интеллигентами вообще нет никакого моста.
Грустное кино, с какой стороны ни взгляни. На полное безрыбье философских вопросов в отечественном кинематографе очень выделяющееся.

Награды:
- Фестиваль фильмов в Равенне — Гран-При ("Золотое кольцо");
- МКФ фантастических фильмов в Невшателе — "Серебряный Нарцисс",
Специальная премия жюри.

Интересные факты о фильме:
- экранизация запрещенного в 60-х фантастико-философского романа братьев Стругацких
"Гадкие лебеди";
- сам Лопушанский считает, что в эпоху "тотальной дебилизации общества" его фильм как нельзя более актуален;
- "Гадкие лебеди" создавались с прицелом на зарубежный прокат, потому на отечественный режиссер не особенно рассчитывал.