Из воспоминаний летчика - истребителя Мухмедиарова Владимира Михайловича. (часть 2)

- А что Вам известно о лобовом таране летчика Бибина.
Да, Жора Бибин, был такой.

- А вот Вы про него не могли бы рассказать?
Я не знаю, когда он совершил лобовой таран. Он к нам в полк пришел уже после войны, когда мы стояли на аэродроме под Хапсала в Эстонии. И он рассказывал. Я с его слов знаю.
Он в последний миг ручку на себя взял. Обычно это плохо, кто ручку возьмет вверх, тот подставляет свое пузо, и его могут прошить очередью. Поэтому обычно все стараются уйти вниз, не подставлять живот. А здесь получилось наоборот…
Он рассказывал:
- Я - говорит, - чуть-чуть ручку взял, сразу шум раздался, тряска мотора началась. Двигатель не работает…
Он бывший летчик-инструктор, летал здорово, и с высоты шесть тысяч метров спланировал, аэродром недалеко был от линии фронта. Сел нормально, подошли техники и обнаружили в водяном радиаторе куски обшивки немецкого самолета… В каком полку он тогда служил я не знаю точно. Где-то на Украине… Ему за лобовой таран дали Орден Боевого Красного Знамени. Жора умер уже…

- А вообще какое отношение было к тарану?
Таран - это нежелательная вещь, и сам рискуешь, и того можешь не сбить. Например, если просто бой с истребителями, то серьезного повода для таранов нет. Вот если бомбардировщик идет, к нему можно подойти снизу и рубануть винтом по хвостовому оперению. Хвостовое оперение уничтожил, он будет падать. Вот если патронов нет, нечем стрелять, а эту «птицу» нельзя упустить, тогда можно пойти на таран. Но аккуратненько, чтобы самому живым остаться…
 

- Среди ветеранов бытует два варианта мнения по поводу тарана. Первый вариант, таран - это геройский поступок. Второе мнение: стрелять надо уметь и тогда никаких таранов не надо будет. Вот Вы, к какому мнению присоединяетесь?

Стрелять, зачем таранить. Пока есть боевой запас, я буду стрелять…


 

- Сколько в среднем Вы делали вылетов?

На Карельском перешейке: пять, шесть, семь вылетов даже бывало. Солнце поднялось, мы поднимаемся. Солнце садится, мы садимся.
 

- Сколько времени требовалось техникам, что бы подготовить самолет к новому вылету.
Они быстро делали. Я не засекал, ну, наверное, двадцать-тридцать минут, заправят, и боевой комплект.

- А машин-топливозаправщиков хватало?
Всего всем хватало.

- А в дома отдыха летчиков посылали?
В войну отдыха нет. После войны отдыхали…

- А ведь были дома отдыха для летчиков. Во Всеволожске. Именно в войну было. Например, после ранения, либо после тяжелых боев…
Не знаю, я не слышал, что бы… Ну если после ранения…
У нас не было этого. Я в основном на Карельском перешейке и в Эстонии летал.



- Вы помните, как звали Вашего техника?
Их много менялось, постоянного не было. Фамилию одного я помню: Павел Терещенко. Они не были офицерами. Они кончали ШМАС - школу младшего специалиста…

- Претензии летного состава к работе техников были?
Никогда. Они очень здорово работали.

- И такого, чтобы недоделали, или зарядили не так, не было?
Ну, что ты, во время войны они же сразу под трибунал пошли бы. В штрафную роту. Нет, все четко-четко это работало…

Во время войны, зимой они все ходили с обмороженными пальцами…

- В Вашей летной книжке есть записи: «Сбит “Ме-109”, подбит “Фокке Вульф-190”». Разница между «сбит» и «подбит» в чем?
Ну, если «сбит», значит, было наземное подтверждение.Если я знаю, где он упал, то туда едет наш представитель, например, адъютант эскадрильи и берет у наземников подтверждение. И тогда уже все ясно…



- А обломки требовалось прикладывать или нет? Или просто запись нужна была?
В полк везут только документ…А про «подбит», был у меня такой случай. Мы летели с «горбатыми», они штурмовали, мы их охраняли, летим. Смотрю: «190-й» выскочил и обогнал меня.Я по нему дал со всех точек очередь. Пошел дым, пламени не видел, дым. «Горбатые» это видели. Но он не упал здесь, пошел с черным дымом на снижение, а мы улетаем, и подтверждения не было…

- Поэтому записано как «подбил»?
Да, подбил.

- За сбитый «Мессершмидт» Вы деньги получили?
Я получил. За сбитый истребитель платили - тысячу рублей, а за бомбардировщик - тысячу пятьсот рублей.И еще премию я получил за пятьдесят удачных боевых вылетов.

- А сколько всего сделали боевых вылетов?
Всего у меня восемьдесят пять боевых вылетов.

- А что считалось боевым вылетом?
Боевой вылет это вылет по заданию, например, прикрытие войск. И даже если боя не было, он все рано считался боевым вылетом. А если был воздушный бой, то записывали еще и воздушный бой, в этом вылете.Я с разведчиком, ходил, и это тоже считается боевой вылет. На штурмовку со штурмовиками ходил, тоже боевой вылет.Короче боевой вылет - если было какое-то задание.

- А за «Фокке Вульф»? Не получили?
Он же не упал.Оказывается, такие же вознаграждения, за сбитые, за боевые вылеты, и у немцев были. В начале у нас этого не было, потом ввели. Только дали эти деньги к концу войны



Марченко, Иванов, Казадачев, Демичев, Таран.
- А как Вы «109» сбивали?
Была очень плохая погода. Облачность была примерно на шестистах метрах. Мы над линией фронта под Выборгом барражировали. Ходили четверкой. И «Мессеров» четверка появилась. То вылезут из облаков, то спрячутся. Немцы хитрые - ищут удобное положение. И как увидит, что стрелять можно, убьет.А потом смотрю, один выскочил, и мне в лоб идет, точнее, под небольшим углом. И как раз мне в прицел. И я по нему со всех точек, как дал... И подумал все, мне конец, я сейчас столкнусь с ним. Но все тихо, все нормально. А потом мне передают:
- Смотри, - говорят, - «Мессер» ныряет, горит.
Вот этого я сбил.

- В 1944 году на Карельского перешейке не должно было быть немцев на «Мессершмиттах». Скорее всего это были финны?
Нет. Немцы. Весной 1944 года мы воевали под Нарвой. Летом начали Карельский перешеек освобождать.И здесь мы встретились с немцами, с которыми воевали под Нарвой. Те же немцы на «Фоккерах» и на «Мессерах». Они через Финский залив перелетели в Финляндию.



- А с финнами Вы встречались?
С финнами да. Но у них не было «Мессеров».У финнов были «Брюстера» и еще какие-то «Фоккеры», но не 190-е. Их не сравнить с нашими.В начале, когда мы начали Карельский перешеек освобождать, они появились. А потом не видно было. Они же тихоходные, такие как наши в начале войны.
 

- Ну не скажите, тот же «Брюстер», на уровне «Як -1».
Нет, «Як» существенно лучше.

- По почерку в небе можно определить, немец это или финн? У ведь финнов были «Мессершмитты», им немцы поставляли.
У финнов свои были знаки: белый круг с фашистским знаком. Но они не попадались. В основном попадались немцы с крестами. Желтые крылья. Кок желтый. Часть хвоста желтая, для того, что бы опознать друг друга. А у наших «Яков» кок белый, и хвост был белый.

- Руль направления, да?

Да, Для того, что бы узнать наш или чужой. На большом расстоянии очертания одинаковые…
 

- Каков смысл камуфляжа, если ярко видны все эти желтые опознавательные знаки?
Они небольшие по размеру были. На консолях желтый цвет сантиметров десять-двадцать, и кок желтый был. На камуфляж почти не влияли.

- В принципе камуфляж работал?

Конечно. На фоне земли, работал. А чей лучше был, наш или немецкий? Черт его знает, я не могу сейчас сказать.

- У немцев он, к концу войны, как правило, был серый, темно-серый, светло-серый, да?
Да, а у нас больше зеленого - темно-зеленый.Камуфляж нужен чтобы спрятаться на фоне земли. А если снизу вверх смотришь, на фоне неба любой самолет видно, там камуфляж не помогает…

- Многие наши летчики считают, что боезапас был маловат. Вам на бой хватало?
Хватало. На «37» миллиметровую пушку - тридцать снарядов. А про пулеметы я не скажу

- На каких высотах Вы ходили?
Когда прикрытие войск, в основном, ходили на пять тысяч метров. На этой высоте мы могли держаться и воевать. Выше уже мощность «105» падала.

- Кислородной маской на пяти тысячах пользовались?
Нет, еще не пользовались. Никто не одевал. Возьмешь трубочку, немножко пососешь и все. Кислородная маска мешает осмотрительности. Осмотрительность, прежде всего… Если я его увидел, значит почти пятьдесят процентов успеха у меня… И голова крутится все время…



- А летали с открытым фонарем или с закрытым?
С закрытым. Если откроешь, теряется скорость… Некоторые, открывали фонарь. Например, Дубовик, зам. командира полка. Когда мы поднимались, барражировали, видели, что у него почти все время фонарь открыт. Фонарь полной прозрачности не давал, видимость не особо хорошая была.

- А бронестекла стояли впереди?
Бронестекло впереди стояло. А сзади бронеплита, вот примерно до плеча, а остальная часть была бронестекло, для заднего вида обзора. У нас «Яки» выпускались, первое время с заголовниками. А потом бронестекла стал тавить. И далеко, конечно же, плохо видно. Бронестекло такое слоенное такое, и плохо видно из-за толщины.
 

- Зеркало заднего обзора было?
На «Яках» не было. На «Спитфайере» были.

- Вы летали и против «Мессершмиттов», и против «Фокке Вульфов», наши летчики говорили, что «Фокке Вульф» был слабее как истребитель.
Почему «Фокке Вульф» слабее?



- Вы сами говорили, лучший истребитель «Мессершмитт-109».
Ну да. Но сравнивать «ФВ-190»следует с «Ла -5». Оба и с мотором воздушного охлаждения.

- Но почему наши всегда отмечают именно «Мессершмитт» как самый хороший самолет. А про «Фокке Вульф» говорят, он среднего качества… А немцы наоборот говорят, что «Мессершмитт» уже устаревшая модель.
Но они его усовершенствовали все время.

- Но он все утяжелялся и терял все свои маневренные характеристики. Поэтому сами немцы хвалят «Фокке Вульф».
«Мессершмитт» был более маневренный в воздушном бою. Если, например, он пошел вверх, то уходил. А «Фокке Вульф» был тяжеловат. И радиус виража у «Мессершмитт» был меньше чем у «Фокке Вульфа».Единственное преимущество, которое по-настоящему отмечали наши летчики у «Фокке Вульфов», это большое количество стволов. То есть если уж он попал, значит убил. А у «Мессершмитта» стандартное вооружение три ствола.В положении, когда пришел в хвост, и стреляешь с расстояния метров двести, оружия много не надо. У «Аэрокобры» было семь точек, это даже избыточно. Зачем столько? И стали снимать, чтобы облегчить…

- Взломали эту линию обороны на Карельском перешейке, заняли Выборг, а дальше что?
А дальше в Эстонию улетели, стали освобождать Эстонию. Аэродром был Криково под Кингесеппом. Там стояли с «горбатыми», оттуда летали на Нарву. А потом был аэродром Смуравьево. И сейчас этот аэродром функционирует. Вот оттуда летали тоже в Эстонию, под Тарту, под Нарву. А потом мы сели под под Хапсалу - аэродром Унгру.



 

- А со штурмовиками на одном аэродроме часто сидели?
Да часто. Это очень удобно на одном аэродроме сидеть, всегда разобраться можно после полета, решить, как будем лететь. И сразу взлетаешь, и сразу собираешься. Это тактически очень было удобно.
 

 Часто проходили обсуждения боевых вылетов?

Да. Когда прилетишь, встречаемся с летчиком, обычно в столовой встречались.

- Часто приходится встречаться с жалобами штурмовиков, о плохом сопровождении истребителями, а порой и просто бросали…
Штурмовиков мы сопровождали все время и никогда не оставляли. Да и как я могу бросить его, если даже питаешься вместе. Сплоченность появлялась… Бросить штурмовиков. Так и под суд можно попасть



- Но, наверное, до Вас доводили приказы, что где-то кто-то… Вот и Зеленова к вам отправили
Все могло быть, это же война. Могли и мы много сбить и немцы могли много сбить. Это же война, и какая обстановка сложится, черт его знает.

- Вы видели, как штурмовиков сбивали?
На моих глазах не падали.Однажды, я возвращался подбитый и «горбатый» шел тоже подбитый. И я к «горбатому», пристроился. Вместе пришли…

- А как Вас подбили?
Мы ходили с дважды Героем Советского Союза Паршиным. Он был ведущий девятки штурмовиков. И мы четверкой, полетели с ними за линию фронта. А когда обратно летели, обычно после штурмовки они над самыми елками, внизу к ним никто не подойдет, а мы идем сверху. Шли обратно по другому пути и нарвались на Эрликоны. Это малокалиберные зенитные артиллерийские автоматы. В такую катавасию попали… Кругом сплошной фейерверк, стреляют и маневрировать бесполезно. Везде трассы идут… Ну и мне врезали. Меня сразу перевернуло, я вывернулся, смотрю в консоли дырка. Ну и тут начали меня добивать…

- Сколько сантиметров дырка?
Я в нее целиком пролезал. Консоль почти всю выбили. До бака осталось совсем немного. Если бы туда попали, взорвался бы.Самолет шел уже юзом, как-то… Они стали меня добивать. В общем, не попали…Ну, я прилетел, на стоянку зарулил. Дыра - я в нее запросто пролезал. Ну, думаю, отдохну от боев. А утром прихожу, смотрю, а самолет уже живой. Техники поработали. За ночь, пока мы отдыхали, они все сделали. Как зализали, непонятно. Вроде ничего и не было.



- Вы нам показывали взрыватель от снаряда, или от пули крупнокалиберной…
Это мне врезал «Фокке Вульф»… В начале боев на Карельском перешейке. Со штурмовиками ходили. Отштурмовали, и домой пошли. Штурмовики внизу, над елками, а я сзади иду, сверху. Тишина, ничего нет... Вдруг в меня шары полетели по кабине. Я автоматически сманеврировал, ногу дал… Повернулся, посмотрел, уже никого нет... В общем, проморгал я. «Фоккеры» на меня со стороны солнца, зашли. Расслабился я и в это время они мне врезали… Двигатель работает, самолет летит, но бензином воняет…Пришел, на стоянку зарулил. Они стабилизатор немножко задели, прорвали фюзеляж и на крыле дырка. И еще смотрю, где щитки - дырка.Думаю, если я стану выпускать поврежденные щитки на малой высоте, и если перевернусь, то ничего не успею сделать…И я на малой скорости щитки выпустил на высоте шестьсот метров... Иду, нормально, так пришел и сел. А головка взрывателя оказалась около бензобака, техник мне на память дал. Ложимся спать. Снял хромовые сапоги… Только-только выдали хромовые сапоги. Мелкие осколки портянку в кружево превратили, а нога ничего. Абсолютно, даже, царапины нет. Повнимательнее посмотрел и обнаружил на сапоге мелкие дырки. Так и ходил я в этом сапоге. Вот так, был такой случай.

- Когда Вы атаку пропустили, что видели?
Шары красные полетели. Несколько шаров подряд, около кабины. И четыре шнура пролетели рядом…

- Получается, что трасса и целиться помогает, и подсказывает противнику, что его обстреливают. Трасса прошла, и Вы узнали, что по Вам стреляли, и тут же сманеврировали. А если бы трассы не было, то по Вам еще бы добавили?
Обычно у немцев была одна атака. Метров с четырехсот. С большего расстояния трудно попасть. А с более близкого опасно: вдруг атакуемый начнёт разрушаться.



 

Занятия по матчасти ,,Спитфаера,, Инженер АЭ Катин, Мухмедиаров,Артемьев, техник самолета.
- В вашем полку бывали случаи, чтобы атакуемый немецкий самолет в воздухе развалился?

Про такое и не слышал. Они просто горели, падали

- Вооружение «Яка», «37» миллиметровая пушка и два пулемета, достаточно было? Или маловато было?
В основном в цель из «37» миллиметровой пушки вылетали три, четыре снаряда, а потом вообще ничего не видно. Потому что дым идет в кабину, и ухудшается видимость. Герметизации-то никакой не было. Поэтому только 3-4 снаряда прицельно.

- На какую дистанцию пристреливали оружие?
На четыреста метров.

- У Вас бронебойные снаряды были?
При заряжании чередовали: бронебойный, фугасный, зажигательный и трассирующий. Трассирующий обязательно, чтобы можно было скорректировать огонь по трассе… Так и у американцев было.



- Ветеран рассказывал, что наша огненные трассы в ясную погоду видны гораздо хуже, чем, например, английские. У английских снарядов трассы были дымные, которые видно было в любую погоду.
Мне наши трассы было видно…

- В бою многое решает случайность… В связи с этим вопрос: суеверия у Вас какие-то были?
У меня - нет.

- А в полку? Не фотографироваться перед вылетом или не бриться…
Дело проще - во время войны не было штатного фотографа… Ну, может быть, когда затишье, тогда сфотографируешься. А перед вылетом, конечно, брились…
Но что-то у нас было... Да! Бортового «13» номера не было! «12», и сразу «14». Не рисовали «13», на всякий случай, может суеверный летчик попадется…

- Скажите, а рисунки или лозунги у Вас на самолетах были?
Были любители порисовать. Но рисовали, в основном, уже после войны. А во время войны некогда было рисовать.
Я помню, когда я на «Аэрокобре» летал, на ее фюзеляже был нарисован орден Александра Невского, поскольку летчика таким редким тогда орденом наградили.



- А у немцев Вы, какие рисунки видели?
Видел на фюзеляже «Мессера» сердце, пробитое стрелой и капли крови. И еще «капут» написано. Это на трофейном самолете я видел на аэродроме под Саратовом после войны.

- В войну про немецких асов знали что-нибудь?
Здесь на Ленинградском фронте командовал 54-й эскадрой гауптман Филипп.

- А такие фамилии Траутлофт, Новотны?
Нет, только про Филиппа я слышал. Он был ас, и немцы очень берегли его…

- В Эстонии Вы долго воевали?
Когда освободили Эстонию, сели на аэродром под Хапсалой. Последний вылет оттуда я делал на остров Эзель. Остров был полностью освобожден, но там «аппендицит» небольшой остался, занятый немцами. Вот туда штурмовиков сопровождали. И вот туда прилетели. И оттуда видно Либаву, корабли там стоят. Я хотел посмотреть, пока здесь штурмовали, обстановка спокойная. «Илы» работают, мы сверху. И я повернулся посмотреть, что за корабли. А по мне как дали! Я сразу удирать. Они подумали, что я корабли иду штурмовать, и по мне как шуранули со всех кораблей…На этом все дела кончились. И мы сидели в Хапсалу и ловили разведывательные самолеты.



- А много их было, этих разведчиков?
Раза два прилетали. Никто даже не дергался, потому что они быстро улетали. Гоняться смысла не было.

- На Вашей памяти по морским целям Ваши штурмовики работали?
Нет, никогда. Это Балтфлот работал, у них свои штурмовики были.

- По наземным целям Вам приходилось работать?
Отдельно на штурмовку мы не ходили. Наша основная наша задача была прикрывать штурмовики.
Но если в воздухе спокойно, то вместе со штурмовиками…
Спокойно цели выбираю. Смотрю, какой-то домик. Я в него «37» миллиметровой пушки засадил. Видел, как в крышу уходят мои огненные точки…

- Бомбодержатели у Вас на самолетах не стояли?
Нет, не было. И у нас в полку не было такого задания, чтобы бомбы подвешивали. Может быть, в других полках и было.
Но однажды такой случай произошел.
Со штурмовиками ходили передний край штурмовать. Они более-менее спокойно штурмовали. А потом какой-то умник с земли сказал, что на верху спокойно, и приказал нам поучаствовать в штурмовке. А там полно штурмовиков, мы еще туда влезли… Целый рой получился - самолетов сорок, и наши два истребителя столкнулись. Гордеев и Клепиков. В воздухе столько самолетов было, что надо было не штурмовать, а смотреть, как бы не столкнуться. Погибли оба. (По данным ЦАМО: 28.06.1944 самолеты мл. лейтенанта Клепикова Алексея Ивановича и сержанта Гордеева Сергея Петровича, столкнулись в воздухе над целью в районе Выборга)

- С Эстонии Вас куда перебрасывали? Или там войну и закончили?
Да там войну и закончил, в Эстонии. Там потом и стоял. А потом меня перебросили сюда охранять Ленинградское небо на «Спитфайерах». На «Спитфайер» я пересел в 1947 году.



- А когда стало ясно, что Ленинград не сдадут? Как Вы, рядовой гражданин думали?
Блокаду пережили, Дорога Жизни появилась. Потом там кусочек появился, стали поезда ходить, привозить в Ленинград продовольствие.
Но кругом все было заблокировано. Почти голод. И летчиков тоже плохо кормили. А летчика же надо кормить, что бы он сознание не потерял…
А технарям - шиш. Я в столовой кусок хлеба прихватывал технарю. Знал, что им плохо. Нам еще кое-что доставалось, нас еще поддерживали.
Вот когда на Карельском перешейке бои начались - стало уже почти нормально. Блокаду сняли… Нам рис давали, а технарям пшенку и перловку. Вот такая разница была.
Мне рис надоедал. Я говорю: - Дайте мне техническую пшенку.

- Вы, побывали на Волховском фронте, а там как кормили?
Там было нормально.
Я расскажу, еще один случай. Когда мы были под Волховом, на аэродроме «Плеханово», вдруг прилетает Гризодубовская дивизия на «ЛИ -2» - это был отличный ночной бомбардировщик. И вот они ходили на Таллинн, на Хельсинки. Обычно они ночью работали. Приходим утром, в столовую они все сидят, нам негде сесть покушать. Вдруг глядим, один экипаж чуть не плачит, сидят пьяные… Мы спрашиваем:
- А что случилось?
Они летали на Хельсинки. «Ли -2» под живот брал четыре бомбы и мелкоту в фюзеляж. Прилетели Хельсинки бомбить, и штурман дает команду, кричит:
- Бросайте бомбы.
Открыли дверь и начали мелкоту спихивать. В это самое время «Мессершмитт-110» в хвос ашел, фары свои зажег, осветил, атаковывает. И, конечно, командир стал маневрировать. И тут попробуй, удержись. И механик без парашюта с бомбами вывалился в открытую дверь, упал на Хельсинки.



Парашют мешал работать, и когда выбрасывали бомбы, они парашют не одевали.
Вот они техника и поминали в столовой. Вот такой случай был.

- Как Вы считаете, вообще наши бомбардировщики и штурмовики и немецкие, по эффективности, кто выше был?
Наши штурмовики эффективнее. Как про них говорили: «сгорбились, потому что много работали». Штурмовики были серьезные люди. Но их много и сбивали, и убивали.

- А ударная авиация, наша или немецкая, была эффективнее?
Немецкая была эффективнее, конечно.

- А поясните, почему?
Самый ходовой бомбардировщик был «Ю-88». Он считался тактическим бомбардировщиком. А «Ю-87» считался штурмовик. Но «Ю-87» с «Ил-2» не сравнить. Они только сбрасывали бомбы. А наши штурмовики обрабатывали передний край из бортового вооружения.

- А удары по своим были?
По своим? Про это я читал в газете. Это было во время наступления на Украине, из-за неразберихи. Наши зенитчики перепутали самолеты, и по нашим шуранули. И штурмовики свои войска штурмовали… Угрозами наказать виноватых все и кончилось…На моей памяти у нас таких не было.



- А истребители своих сбивали?
Я знаю, что немцы ходили на наших «Яках». И наши на «Мессерах» летали…. Я про это узнал, после того как над Чудским озером пытался к своему «Яку» пристроиться, чтобы он меня домой довел. А он испугался меня… А так, чтобы свой своего в нашем полку такого случая не было.

- Штурмовка истребителями оформлялась приказами?
Нет, это мы сами. Помогали. Штурмовики штурмуют, в воздухе спокойно. И что же, я боевой комплект повезу домой? Зачем я летал?

- Смотрели, никого нету. Пошли на штурмовку и тут на Вас сваливается…
Тогда мы будем драться, что делать.

- А у Вас патронов нет, вы уже все отстреляли?
Рискуешь… Потому, что это же война. Иначе я весь боекомплект привезу домой. Я лучше по немцам на земле выпущу. Цели видно.



- А как Вы узнали, что кончилась война?
Мы за новыми самолетами, за «Яками», полетели с Эстонии в Харьков. К нам прилетели «Ли-2» и забрали нас. Прилетели туда, и пока там разбирались, вдруг объявление:
- Кончилась война!
Ну и здесь начали все стрелять…

- Вы воевать закончили в Эстонии. Это был конец 1944 года. Вам не было обидно, что люди воюют, а Вы сидите в тылу? Что Берлин Вам не довелось брать? Между собой это не обсуждали?
Безразлично было, потому что кто-то воюет, но всем туда не попасть.

- А за самолетами в тыл Вы часто летали?
Нет, за самолетами другие часто летали. Скляренко Иван, например, летал в Москву. Он рассказывал, что самолеты были на центральном аэродроме, прямо в городе, рядом со стадионом «Динамо». И вот там, в столовой, он якобы видел, как Покрышкин с Кожедубом ругались. Кожедуб говорит:
- Мною сбитые самолеты все на земле, считай - не хочу. А твои - все в воде.
Я летал за самолетами в Харьков, самолеты перегоняли оттуда, когда война уже кончилась. И потом летели через Тулу, здесь в Хвойное садились. Впереди лидер был «Бостон». Новые самолеты прилетели в Хапсалу.



- - А проблем при перегоне с топливом, с запчастями не было?
Нет, все было хорошо организованно. Перегоняли самолетов двадцать. И все время, куда не прилетишь, все нормально. Все сразу обслуживают, сразу на стоянке ждут.

- Сразу после войны, за несколько лет большое количество аварий и катастроф произошло. Самолетов много билось, известные летчики, Герои Советского Союза погибали… У Вас такое было?
Тогда начали практиковать полеты в сложных условиях. И посадки в сложных условиях. Начали активно использовать приводные радиостанции.
На этих тренировках много бились. Потом еще бились, когда осваивали реактивные самолеты. Я тогда уже на транспортном летал, не успевал гробы развозить. Было тогда такое распоряжение: погибшего надо было отвезти к нему домой. А потом это отменили.
Много билось при освоении «МиГ-15» - двигатели отказывали, и вывод из штопора на нем не простой оказался… Между прочим, мой бывший ведомый, на «МиГ-15» разбился. Попал в штопор…



- В 1947 году Вы получили «Спитфайеры». И как Вы его оцениваете?
Отличный самолет.
У него варианты разные были. Были съемные консоли. И если надо на высоту лететь, консоль добавляли, примерно метра полтора. У нас в основном с консолями были - высотный вариант.
А если на маневр куда лететь, то консоли снимали. Получались такие обрубленные крылья.

- А на каком бензине летали?
Двигатель «Мерлин 66», но летали на нашем бензине, и потому лучших показателей не добивались.
Привязные ремни удобные были…
Система ремней такая: если просто сидишь, или плавно двигаешься ремни не мешают, но если резко дернешь, они стопорят движение. Ну как в современных автомобилях. Полезное качество, чтобы на вынужденной посадке не врезаться в приборную доску.

- А когда летали на «Яках», какими ремнями пользовались?
В основном - поясными. Плечевыми не пользовался. Потому что они мешают, и я уже не могу как надо поворачиваться.
Конечно есть дополнительный риск в случае вынужденной посадки, но на это не обращали внимание. Прежде всего, надо было видеть.

- Обзор лучше был на «Яке» или на «Спитфайере»?
Примерно одинаковый.

- А покрашены «Спитфаейры» как были у Вас?
Так же как «Яки»…

- На «Спитфайере» с дополнительные бака использовали?
Не знаю, я ни разу не видел баки, к нам не цепляли.



- Вы стреляли на «Спитфайере»?
Летал, по конусу стрелял.

- А разнесенное вооружение не мешало?
Нет, на «Спитфайере - девять» стояли, либо четыре пушки, либо две пушки и четыре пулемета.

- Многие летчики говорят, что когда они впервые садились на «Як», у них были проблемы с регуляторами шага винта…
Шагом винта на «Яках» управлял автоматический регулятор. По-моему, «АРВ 41» или «44»…

- А на «Спитфайере»?
На «Спитфайере» регулировал я. Ну еще кроме этого стоял и автомат. То есть там можно было и так и так.

- Наша авиационная техника была крайне неприхотлива. А импортная техника более требовательна к бензину, маслам и т.д. Вот Вы такое подмечали?
Да, у нас погрубее было. Вы правильно говорите.

- У «Спитфайера» колея шасси была узкая. В связи с этим, были проблемы при взлете и посадке при боковом ветре?
Конечно, при сильном боковом ветре обычно меняли направление взлета и посадки. Иначе поломается…

- Вы полетали на «Спитфайерах», а что дальше?
Дальше организовали специальную эскадрилью для тренировок зенитчиков. Я на полигон летал мишенью.



- Реально по Вам стреляли?
Да нет. Организация стрельб была такая.
Целились по мне, но ствол орудий на сорок пять градусов в сторону повернут. Поэтому разрывы сбоку. Но по их положению можно судить о качестве наводки орудий. Он говорит:
- Как видите разрыв?
Я говорю:
- Видел разрывы, все нормально.
Я много летал, потому что одни отстреляются, другие приезжают стрелять.
Однажды как обычно я на полигон прилетел, и ходил, ходил, надоело. Ну, думаю, быстрее спущусь. Машину перевернул и пошел в пике вниз. А у меня небольшой насморк был. Как сдавило ухо, зараза. Я глотал, кричал, как обычно в такой момент, но никак воздух не проходил. Из уха кровь пошла. И я попал в госпиталь. Пролежал почти месяц. И ухо отказало. Совсем оглохло. Раньше я еще слышал что-то, а теперь ничего. На медкомиссии мне говорят:
- Ты ж ничего не слышишь? Какой из тебя истребитель.
Поехал в Москву, в специальный госпиталь, там меня списали в транспортную авиацию. Командиром корабля летал. На «Ли-2», потом на «Ил-14». Разные спецзадания были. Летал по всему Союзу. Даже в Красноводск «Си-47» отвозил. Туда сгоняли все старые самолеты. Там на полигоне старые самолеты на автопилот ставили, и расстреливали их ракетами «воздух-воздух» с истребителей, и они в пески падали…

- А обидно не было, что был истребитель, а стал извозчиком.
А на кого обижаться, на самого себя, на здоровье? Да и транспортная авиация мне понравилась. Ведь истребитель - это циркач. Крутится, все эти фигуры и больше ничего. Мне понравилась транспортная авиация. Я далеко летал. На автопилот поставишь и пошел…Летал в разную погоду. Мне нравилось летать между облаками, и в облаках. Интересно. Внизу сплошная темень, поднимешься, а там солнце и летишь… Красота!
На Дальнем Востоке я летал по Курилам, на Камчатку, Сахалин, в бухту Проведения, это на Чукотке.

- Какой самолет из транспортников больше нравился?
Конечно «Ил-14». Он бокового ветра не боится. Трехколесное шасси, переднее колесо, и ветра при взлете почти не чувствуешь, а Ли -2 на колеса встал, парусность большая, и начинает крутить. У «Ил-14» и двигатели посильней. Жаль я не успел на турбовинтовых полетать. Меня списали по здоровью…

- А потом, чем занимались?
Я уволился с Хабаровска, сюда в Ленинград приехал и устроился учеником по ремонту фотокиноаппаратуры. Мне нравилась эта работа, любил я ковыряться в фотоаппаратах, в оптике.



Мухмедиаров Владимир Михайлович.