Лживое слово «сталинизм» («Rzeczpospolita», Польша)

Несколько месяцев назад представители российского лагеря власти в рамках пропагандируемой ими кампании модернизации начали вдруг осуждать «преступный сталинский режим». Это особенно усилилось по случаю апрельской поездки премьера Дональда Туска в Катынь, когда даже Владимир Путин позволил себе несколько критических слов в адрес советского диктатора. Апогей этого явления мы наблюдаем в данный момент. Дума осудила Катынь как «сталинское преступление», а российские СМИ и политики всячески склоняют слово «сталинизм». Московские газеты пишут прямо-таки о целой президентской кампании «десталинизации» России, которая должна заключаться в том, чтобы разъяснить гражданам, что «режим Сталина» был преступным режимом.

Всё это сильно отзывается в Польше. Наши высокопоставленные чиновники, политики, историки, деятели искусства и журналисты, представляющие все возможные идейные направления, с восторгом говорят и пишут об этой «десталинизации». Потому что разрыв с наследием и ностальгией по «сталинскому режиму» должен быть единственным рецептом не только потепления на линии Варшава — Москва, но и демократизации и глубокой трансформации России.

Однако стоит слегка остыть и задать главный вопрос: как можно порвать с тем, чего никогда не существовало? Ведь этот «мифический» сталинизм является вымыслом советской пропаганды. Всё началось в 1956 году, когда один из величайших советских преступников 30-х и 40-х годов, Никита Хрущёв – которому удалось тогда захватить власть в Советах – выступил на съезде партии со знаменитым докладом «О культе личности и его последствиях».
 

Медведев - по стопам Хрущёва

Идея была простая – свалить всё на Сталина. Противопоставить хороший коммунизм плохому сталинизму. Согласно такому толкованию, Советский Союз был раем земным. Пока вдруг, как чёрт из табакерки, не выскочил ужасный главарь с бонапартистскими замашками. Вообще-то, на самом деле Сталин даже не был настоящим коммунистом, а просто обычным военным диктатором (в конце концов, он носил мундир), который исказил прекрасную идею Ленина.

В 1956 году этот трюк – назовём его первой десталинизацией – вызвал на Западе, стремившемся к сосуществованию с Советами, экстаз. Наконец-то всё разъяснилось. Лагеря, террор политической полиции, стрельба в затылок политическим противникам, уничтожение целых народов и социальных групп, уморение голодом миллионов, завоевание соседних государств – всё это было виной противного Сталина. Но сам коммунизм и Советский Союз – ОК.

Однако трудно понять, почему сегодня, в 2010 году, такой восторг возбуждает то, что суверенная Россия прибегает к тактике, которую использовал тоталитарный Советский Союз 54 года назад? На самом деле, это трудно назвать прогрессом. Также и признание, что катынское преступление совершило НКВД, а не гестапо – что было принято в Польше как эпохальный перелом – это тоже ничего нового. Ведь это уж сделал в 1990 году, то есть за год до упадка Советов, Михаил Горбачёв.

Нынешняя, вторая «десталинизация» в исполнении дуэта Путин-Медведев преследует ту же цель, что и «десталинизация» номер один в исполнении Хрущёва. Защиту Советского Союза, по которому тоскуют – как следует из последних опросов – 55 процентов россиян. То есть большая группа потенциальных избирателей. Впрочем, сам Путин прославился утверждением, что падение советского молоха было «величайшей геополитической катастрофой XX века». Уверяю, я процитировал его дословно. Во всём этом деле речь даже не идёт о том, что, повторяя российские теории о «сталинском режиме» (я уже даже где-то читал, что Польша была в 1939 году поделена между «нацистской Германией и сталинским Советским Союзом»!), мы вписываемся в пропагандистский сценарий Кремля. Это исключительно неуместно, прежде всего, с моральной точки зрения.
 

Жертвы лучшие и худшие

Потому что если мы признаем, что только период правления Иосифа Сталина (1929 – 1953) в истории Советского Союза достоин осуждения, то как быть с жертвами 1917–1929 и 1953-1991 годов? Ведь террор в Советах не начался в тот момент, когда Джугашвили захватил власть, и не закончился вместе с его смертью. Разве русский, убитый в казематах ЧК в 1919 году, заслуживает меньшего сочувствия, чем жертва НКВД в 1937 году?

Почему польский офицер, поручик Пастернацкий, который в 1920 году попал в большевистский плен под Снядовом и которому перед казнью отрезали язык, уши и нос (другие методы, практиковавшиеся в ту пору советскими захватчиками – искалечивание гениталий, чудовищное снимание «перчаток» и вырезание «лампасов»), должен менее заслуживать уважения и памяти, нежели офицер Войска Польского, убитый в 1940 году в Катыни? Потому что он погиб раньше и не имел шансов стать жертвой «сталинизма»?

Уже Хрущёв в своём докладе делил жертвы на лучших и худших. «Террор [Сталина], - писал он, - был фактически направлен не против остатков разбитых классов эксплуататоров (этих убивать можно – П.З.), но против честных работников партии и советского государства, против которых выдвигались лживые, клеветнические, нелепые обвинения. (…) Из-за подозрительности Сталина были уничтожены (…) многие военачальники и политические работники».

Безусловно, при Сталине погибли миллионы невинных людей. Хотя бы жертвы коллективизации и индустриализации. Следует, однако, помнить, что для западных интеллектуалов и для многих сегодняшних россиян сталинизм – это порождение, преследовавшее, прежде всего, коммунистических аппаратчиков. По их мнению, его главным преступлением был претворение в жизнь слов о революции, поедающей собственных детей.

Прошу понять меня правильно. Я очень ценю всю литературу, анализирующую механизмы Большой чистки, взаимного вырезания коммунистов в период правления Сталина. Книги Александра Вайсберг-Цыбульского, Артура Кестлера, Виктора Кравченко, Евгении Гинзбург или раннего Александра Солженицына (позже, к счастью, с позиции «антисталинской» он перешёл на позицию антисоветскую) впечатляют, и их надо читать.

Однако всех этих фанатичных коммунистов – которые сами вцеплялись в горло «врагам народа», чтобы через день скулить в пыточной НКВД и уверять следователей в своей верности партии – мне как-то не очень жаль. Следует помнить, что жертвой чисток пал хотя бы их предыдущий организатор, Николай Ежов, и тысячи других жестоких коммунистических преступников. И уж наверняка мне их меньше жаль, чем миллионы невинных российских патриотов, убитых коммунистами в ходе революции и в годы, которые наступили после неё. Все эти «контрреволюционные» интеллигенты, аристократы, офицеры, представители свободных профессией и члены их семей погибли во времена, когда о Сталине как вожде Советского Союза, не говоря уж о каком-то «сталинизме», никто ещё и слыхом не слыхивал.
 

Кто создал Сталина?

Вернёмся в наши дни. Комментаторы, которые указывают, что Россия не будет нормальным государством, если не рассчитается со своей трагической историей ХХ века, конечно, правы. Именно это влияние минувшей эпохи – как в структурах власти, так и в менталитете простых граждан – ответственно за большинство патологий этого государства. Патологий, которые болезненно ощущаются не только россиянами, но и жителями соседних государств.

Выборочное осуждение истории, которое пропагандируют сейчас Медведев и Путин – и которое, к сожалению, некритично воспринимается в Польше – ничего не изменит. Потому что Россия не нуждается ни в какой десталинизации. Россия нуждается в глубокой, честной десоветизации. В разрыве не с традициями Сталина, времена которого помнит какая-то часть процента её населения, но с традициями Советского Союза как такового.

Не Сталин создал систему геноцида, тоталитарную систему. Это система создала его.

Перевод: Тамара Ursa ©