- Ты, просыпайся … проспишь ведь… ну, вставай… твоя станция…., - явственный голос вывел Андрея из сна.
Поезд только что тронулся. «Вот черт, проспал!» - мелькнуло в голове у Андрея. Вскочив, мотнул головой, чтобы стряхнуть остатки сна, схватил свою дорожную сумку и дернул ручку двери купе. Станция плыла за окном, Андрею ее уже было некогда разглядывать. Пробежал до тамбура. В открытой двери стояла проводница, держа в вульгарно накрашенных губах сигарету.
- Ты чего такой? – удивленно спросила у Андрея, глядя на его всклокоченные волосы. Он, не слушая, чуть оттолкнул ее к стене и выпрыгнул.
- Придурок! – заорала проводница, открыв свой красный рот как пожарное ведро, – Это вынужденная остановка! До твоей станции еще долго ехать!
Но, было поздно. Поезд набрал достаточный ход, а Андрей уже спланировал на перрон. От прыжка возникла резкая боль в ноге и он, потеряв равновесие, врезался локтем в асфальт, к тому же сумка, описав дугу, улетела под перрон.
- Твою мать! – вскрикнул Андрей, лежа на асфальте, притягивая к себе ступню.
- Идиот! – продолжала орать проводница из удаляющегося поезда.
Катаясь от боли, Андрей переживал - только бы не было перелома. Минут через десять острая боль все же начала стихать, и Андрей поднялся. Сильно прихрамывая, подошел к краю эстакады. Сумка, жестоко разорванная колесами поезда, уже не представляла собой ничего ценного. С досадой посмотрев на это зрелище, Андрей почувствовал, как капает кровь из разбитого локтя.

Андрей осмотрелся по сторонам - абсолютно пустой полустанок, окруженный березовым лесом, старое деревянное здание вокзала с заколоченными окнами, асфальт с пробивающейся сквозь трещины травой только подтверждали, что людей здесь давно не было.
Доковыляв до края платформы, Андрей спустился по ступенькам и стал срывать подорожники. «Странно как-то, даже тропинок никаких нет», - продолжая оглядываться, Андрей приложил листья к разбитому локтю.
«И куда теперь идти? По рельсам много ли я пройду на своей больной ноге? Может какая-нибудь электричка остановится все-таки, хотя, вряд ли…», - пытаясь принять какое-нибудь решение, Андрей поплелся к зданию вокзальчика, на котором торчала обломанная вывеска с названием, сохранившим только три последние буквы «.. во».

«Может, вода там есть? Хоть руку обмыть… да…но, похоже, кроме пыли и сломанных скамеек, нет там ничего…», - заглядывая в щели заколоченного здания и подергав прибитые доски, продолжал размышлять Андрей. Обернувшись, увидел пролетающую мимо полустанка электричку… совершенно беззвучную…. как в кино, где киномеханик забыл включить звук….
«Странное место…» - от увиденного немного пересохло во рту.
«Ш-ш-шик…! Ш-ш-шик…!» - раздалось где-то слева.
Андрей сразу повернул голову. В конце перрона какая-то старушка в синем платочке, в таком же сером, как этот асфальт, плаще, нешироко размахивая метлой, подметала всеми забытый перрон. Андрей, прихрамывая, поспешил к ней.
- Бабуль! Что это за станция? – с ходу спросил он.
- Там же написано…, - тихо произнесла бабуля. Андрей вздрогнул. Именно этот голос разбудил его тогда в купе, когда он как ненормальный вылетел на эту платформу.
«Ш-ш-шик…! Ш-ш-шик…!» - продолжала мести старушка, не смотря на Андрея.
- Бабусь, а как выбраться отсюда? – Андрей пошел рядом с ней, еле перемежаясь с больной ноги на здоровую.
- Никак…, - ответила она и первый раз повернулась к Андрею, – Никак уже, Андрюша…
«Ш-ш-шик…! Ш-ш-шик…!» - продолжала издавать ее метла, а промелькнувший по второму пути товарный прошел все также абсолютно тихо и без привычного стука колес.
- Откуда ты меня знаешь?! – оторопел Андрей и остановился. А старуха уже дошла до другого края перрона и пошла назад, также не спеша и по-прежнему сметая пыль в сторону рельсов.
- Наденька любила тебя… а ты с ней так поступил…, - обиженно и чуть сердито посмотрела на Андрея она, когда поравнялась с ним. Потом взгляд ее потускнел, и с равнодушным, ничего не выражающим лицом старушка продолжила свою никому не нужную работу.

«Ш-ш-шик…! Ш-ш-шик…!» - удалялось от Андрея. Он не стал провожать ее взглядом, быстро повернулся и стал спускаться на пути. Оставаться с этой непонятной старухой ему здесь уже не хотелось.
Он вспомнил ту Надьку, из третьего подъезда, глупышку с короткой стрижкой и серыми глазами. Это было лет двадцать назад, она бегала тогда за ним, как хвостик. Андрей, уйдя в армию, написал ей оттуда всего одно письмо со словами «не нужна ты мне». Потом уже пришел ответ от Ленки, ее подруги: родила, мол, Надя мертвого мальчишку, а сама рассудком помутилась. Но ведь давно уже это было, что сейчас-то вспоминать…
…Машинист пытался как можно быстрее остановить поезд, без конца дергал сигнал, но Андрей не слышал его… В том месте всегда тишина… и никого не слышно…
Кроме самого себя…