Как успокоить толпу в Египте

Как успокоить толпу в Египте

Похоже, что прогнозы многих экспертов относительно ситуации на Ближнем Востоке после «жасминовой революции» в Тунисе начали сбываться. Следующим в очереди за массовым гражданским неповиновением, действительно, встал Египет. В эти дни, часы и минуты определяется не только и даже не столько будущее режима личной власти президента Хосни Мубарака (дни которого, по моему убеждению, сочтены), но и будущее всей политической системы арабского мира.

Историческая традиция арабского мира предполагает только два варианта смены правителя: передача власти по наследству и верхушечный переворот гвардейского типа. Роль арабской улицы в этих процессах долгое время была пренебрежимо малой. Любые попытки самоорганизации снизу беспощадно подавлялись.

Тем более, что главная движущая сила этой самоорганизации в арабском мире, как правило, окрашена в ярко-зелёный цвет политического исламизма, а ближневосточные режимы, хоть султанские, хоть офицерские, при всех реверансах в сторону ислама, носят подчёркнуто светский характер. Политический ислам для арабского истеблишмента – естественный враг, гораздо более страшный, чем идея «сионистской угрозы», помноженная на десять и три раза возведённая в квадрат. Кого король Саудовской Аравии настойчиво просил (спасибо WikiLeaks) покарать бомбовым ударом? Может, пресловутого «сионистского врага»? Нет, он призывал американский гнев на головы «братьев по исламу» из Ирана.

В этих условиях и сформировался нынешний американо-арабский ближневосточный «концерт»: да, ужасны эти коррумпированные авторитарные режимы, и с правами человека у них совсем плохо, но то, что рвётся им на смену снизу, хуже в десятки раз. Поэтому для американской дипломатии на Ближнем Востоке коллективный президент Мубарак, авторитарные арабские режимы и трогательные бессильные клептократы вроде Аббаса гораздо милее, чем демократия, норовящая привести к власти то «Хамас», то «Хезболлу», то ещё каких-нибудь «Братьев мусульман». Логика вполне прагматичная и не вчера придуманная. Достаточно вспомнить политику США в Восточной Азии времён Холодной войны, когда Вашингтон был готов дружить с самыми коррумпированными и бесчеловечными режимами, лишь бы сдержать красную угрозу.

До недавнего времени дела на Ближнем Востоке шли для США вполне гладко. Светские консерваторы давили всё, что только можно было задавить, нелюбовь к Ирану среди арабских лидеров была общим местом, и даже близкий друг Тегерана президент Сирии Башар аль-Асад неоднократно делал красноречивые намёки под столом, что, мол, не против оказаться подальше от Ахмадинежада. При администрации Обамы эти отчаянные телодвижения из Дамаска были, наконец, с благодарностью приняты, про почётное членство Сирии в «оси зла» все забыли, и США стали работать на разбивку сирийско-иранской связки.

Но вот беда: ничто не вечно. И в высшей степени приятные авторитарные лидеры за истекшие десятилетия успели изрядно постареть. Кроме того, они не всегда являли собой образец заботы о подведомственном населении, из-за чего негибкие и коррумпированные режимы теряли и без того не очень широкую социальную базу. В один прекрасный день они обнаружили за оградой много недовольных, голодных и недружелюбно настроенных людей. И организовать это недовольство тут же вызвались не сложно угадать кто. Люди с флагами зелёного цвета. Но не экологи.

Старение политического класса и отсутствие легитимных и институционализированных механизмов добровольного ухода от власти создало на Ближнем Востоке очень напряжённую обстановку. Мысль о появлении в их странах третьего типа смены лидеров, а именно через революцию снизу, авторитарным правителям не понравилась, и они принялись искать пути передачи власти методом номер один – по наследству. Но здесь трудность оказалась в том, что системные проблемы накопились в критических объёмах, и с каждым днём ситуация к лучшему меняться не хотела. В подобных условиях авторитарный лидер становится похож на человека, едущего на тигре (метафора позаимствована у одного из ведущих российских специалистов по Корее). Ехать на тигре очень страшно, спору нет. Но попробовать слезть с тигра ещё страшнее.

Египет в этом отношении лишь один из многих. Весь мир напряжённо следил, что же станет с 80-миллионной страной, когда её нынешний лидер, любовно называемый в приватных дипломатических беседах «the smiling cow», то есть «улыбающаяся корова», отойдёт в лучший из миров. Вовремя отойти туда президент Мубарак не успел. Керосин давно был разлит по полу, а спичка, в конце концов, прилетела из Туниса.

Теперь дальнейшая судьба Египта будет зависеть от позиций двух игроков: администрации США и египетского политического истеблишмента. Президент США Обама и госсекретарь Клинтон в своих публичных выступлениях ясно дали понять, что видят единственное решение в реформах. В том же ключе высказался и глава Лиги арабских государств, бывший министр иностранных дел Египта Амр Муса.

При этом их сложно заподозрить в юношеской наивности; все отлично понимают, что моментальное развинчивание гаек просто снесёт нынешний режим, и на смену ему на волне свободы вряд ли придёт нечто светское, прозападное и договороспособное. Скорее, наоборот. Самой сильной и организованной политической силой, выключенной из нынешней политической элиты, является именно исламистское подполье. Перспектива получить второй Иран в самом пикантном месте вряд ли радует США. Перспектива поспешного бегства из страны точно не радует египетскую политическую элиту. Так почему же они твердят о реформах?

Рискну перевести с политического языка на общечеловеческий. Мубарак будет слит. Ему предстоит сыграть роль клапана, через который будет спущен пар, грозящий разнести весь котёл и создать мощнейший очаг нестабильности в регионе. Такой потенциал есть. Первым этому «обрадуется», конечно, Израиль. Но и для США ремейк знакомой до боли картины 1979 года – не самая необходимая сейчас вещь. Поэтому, если моё предположение верно, под грохот акций протеста сейчас незаметно для нас, под ковром, решается вопрос о следующем президенте Египта.

Политические прогнозы – дело очень неблагодарное. Жизнь порой откалывает такое, чего ты и представить не можешь. Но всё же рискну кое-что предположить. Нынешний египетский лидер сейчас находится аккурат в том незавидном положении, в котором к февралю 1917 оказался Николай II – от него, как известно, в 24 часа отреклись все, кто мог. Президент Египта сейчас – самый ненужный человек на Ближнем Востоке. Продолжение его правления ставит под угрозу всю политику США в регионе. Оно также угрожает физическому выживанию египетской элиты. Поэтому тигру позволят отобедать Мубараком. Без крови, конечно.

Коль скоро арабская улица – прямо скажем, очень недальновидно для себя, – требует убрать Мубарака, товарища надо сливать, пока демонстранты не начали, упаси Аллах, настаивать на чём-то большем (например, на политических свободах, а то и просто на украшении всех фонарей в Каире гирляндами из представителей местной элиты). Будь я египетским политтехнологом, работающим на местный истеблишмент, я бы ещё подбросил дров в народное недовольство, акцентировав его именно на фигуре президента и его семье. Подослал бы по красноречивому обличителю Мубарака в каждую толпу. Устроил бы слив о коррупционных деяниях президента в прессе. Импровизируйте, господа.

После классического верхушечного переворота (здравствуй, вариант смены власти номер два) предугадать развитие событий нетрудно. Здесь примечательно вполне ожидаемое назначение вице-президентом Омара Сулеймана, многолетнего главы египетских спецслужб и одного из самых влиятельных, хотя и не публичных людей, в стране. Все усилия будут направлены сейчас на удержание власти в руках правящей элиты, пусть для этого и придётся пожертвовать отдельными персонажами. Пар спустят, а затем ситуацию постараются подморозить по мере возможности. Главное на данном этапе – направить недовольство в приемлемое русло, другими словами, накормить голодного тигра его наездником. Все политические изменения в Египте останутся косметическими. И дай Бог, чтобы такими они и остались. Для надежности можно сопроводить это мелкими послаблениями, направленными на снижение социально-экономической напряжённости.

Важно только успеть. Ключевой вопрос в том, прошёл ли Египет точку невозврата, и сумел ли неповоротливый правящий класс вовремя сообразить, что попавший в капкан хвост нужно как можно быстрее отгрызать. Далеко не факт, что сумел.

Максим Крылов, 30.01.11

Арабские подснежники весны народов

Великая Депрессия началась с Черного вторника на американской бирже 29 октября 1929 года, но на следующий день небо не рухнуло на землю – 30 октября 1929 года люди проснулись в том же самом мире. И к 30 октября 1930 года мир тоже не сильно поменялся. А вот 30 октября 1933 года мир уже было не узнать. Экономический кризис перевернул правящие режимы по всей планете от Чили до Японии, а перемены с наиболее серьезными последствиями пришлись на центр тогдашнего мира, Европу.

Сейчас все складывается на удивление похоже. Черный понедельник в США с банкротством Lehman Brothers уже был 15 сентября 2008 года, и теперь, два с половиной года спустя, самое время усаживаться смотреть, как рушатся режимы. Только не надо ждать победы нацизма в Германии, сталинизма в России или гражданской войны в Испании. История хоть и повторяется, но не так однообразно. Со времен 30-х годов экономический центр мира успел переместиться из одряхлевшей Европы в развивающиеся страны, поэтому самые интересные события будут происходить там.

Еще несколько дней назад казалось, что революция в Тунисе – это всего-навсего революция в Тунисе. Небольшая и продвинутая арабская страна доросла до того, чтобы самостоятельно заняться демократизацией своего закостеневшего политического режима. Соседям бояться нечего: там народ терпеливее, власти опытнее, другая история, другие международные связи, другой менталитет. Но беспорядки в Египте показали, что сколько отличий ни ищи, а революция все равно окажется такой же, и Тунис – это только начало масштабных перемен, после которых человечество может опять себя не узнать.

Ключевой режим Ближнего Востока, в стабильности которого кровно заинтересованы все ведущие державы мира, за пару дней раскачался так, что в возможность возвращения к прежним порядкам уже никто не верит. Десятки тысяч человек вышли на улицы крупнейших городов Египта протестовать против своей тяжелой жизни. Они не представляют, какого именно светлого будущего хотят для своей страны, их не очень интересуют речи хоть либеральной, хоть исламской оппозиции. Египтяне знают одно: так дальше жить они не больше не будут, поэтому президент Хосни Мубарак, правящий Египтом с 1981 года, должен уйти. И он никуда не денется, уйдет, не завтра – так через несколько месяцев, и подсунуть вместо себя сына Гамаля уже не получится.

А ведь Мубарак – не чета Бен Али. Режим, который он создал за 30 лет президентства, казался неуязвимым, с какой стороны ни посмотри. Это в Тунисе со времен независимости жизнь шла спокойно и тихо, поэтому тамошние солдаты не представляют, что такое стрелять в живых людей. Египетская армия закалена десятилетиями боев как с внешними врагами-сионистами, так и с внутренним исламистским подпольем. Со времен убийства предыдущего президента Садата в 1981 г. в Египте так и не отменили чрезвычайное положение. В Каире на всех перекрестках стоят солдаты с железными щитами на колесиках и автоматами, а на дорогах через каждые несколько километров – по укрепленному КПП.

Египетские офицеры живут в почете и благополучии. Им полагаются квартиры в хороших районах, покупки они делают в специальных магазинах, обычные египтяне рядом с ними цепенеют от уважения. Египетские офицеры не придут к Мубараку, как пришли тунисские военные к Бен Али, и не скажут, что ты, дед, лучше проваливай – мы по народу стрелять не будем. Потому что Мубарак – боевой генерал, под его руководством египетская авиация внесла решающий вклад в победу над Израилем в Войне Судного дня, это благодаря нему Синайский полуостров снова стал египетским. Человека с такими заслугами трудно просто так выставить из страны, как бы сильно он ни надоел.

К тому же Мубарак, в отличие от Бен Али, время от времени пытался выпустить накопившийся у подданных пар, имитируя что-то вроде политической жизни. В сентябре 2005 г. впервые за всю историю независимого Египта состоялись альтернативные президентские выборы. В них разрешили участвовать настоящим оппозиционерам. Например, Айман Нур, который сейчас на демонстрациях требует отставки Мубарака, набрал аж 7,5% голосов. На последних выборах в Белоруссии до таких высот популярности не дали добраться ни одному из конкурентов Лукашенко.

Египетский парламент – вообще образец плюрализма. Сейчас там заседают представители сразу семи оппозиционных партий, среди которых есть даже исламисты из «Братьев мусульман». В прошлом составе парламента у них было 20% мест, это больше, чем у КПРФ в российской Думе. Правда, правящей Национально-демократической партии всегда доставалось не менее 70% кресел.

Те, кто был особенно сильно не согласен с политикой правительства, могли снять накопившееся напряжение, выйдя на демонстрацию в центре Каира. Их бы, конечно, разогнала полиция, но без летальных последствий для протестующих.

Главное, Мубарак устраивал всех на международной арене. Конечно, экспертам, которые за любым событием видят руку ЦРУ, объяснять все равно бесполезно, но невозможно представить себе что-то такое, чего Вашингтон хотел бы от Египта, а Мубарак отказывался им дать. У американцев на Ближнем Востоке не было надежнее союзника, чем Египет Мубарака. Даже Израиль часто своевольничал, Иордания протестовала против войны в Ираке, а у Египта – ноль международной самодеятельности. Страна, которая не так давно претендовала на лидерство в арабском мире, при Мубараке напрочь забыла, что такое самостоятельная внешняя политика. Дипотношения с Израилем – хорошо, блокада сектора Газа – сделаем, перевести армию на американское оружие – пожалуйста, осудить Иран – с удовольствием, прижучить исламистов – сами рады. Каир по полной программе отрабатывал $2 млрд ежегодной помощи от Соединенных Штатов.

Но однажды египтяне проснулись, узнали о событиях в Тунисе и поняли, что они ничем не хуже. Для того им не потребовались ни деньги ЦРУ, ни речи местной полусистемной оппозиции, которая сейчас, не веря своему счастью, пытается примазаться к происходящему. Теперь Мубарака не спасут ни верные офицеры, ни перестановки в правительстве, ни крики о том, что без меня здесь будет второй Иран. Престарелого президента сольют, чтобы этой малой жертвой откупиться от более серьезных потрясений.

После скорой смены египетского руководства вместе с Мубараком в небытие уйдут десятки причин, по которым в Египте никак не мог повториться тунисский сценарий. А значит, завтра можно ждать похожих событий в Йемене, Алжире, Албании или Иордании. А послезавтра все может стать еще интереснее.

Власти Китая  уже начали блокировать в интернете новости, связанные с Египтом. Может, зря беспокоятся, Китай слабо похож на Северную Африку. Но у Египта с Тунисом, помимо национальности и религии, есть еще одна общая черта. Для обеих стран первое десятилетие XXI века было временем очень быстрого экономического роста. За десять лет показатели подушевого ВВП там удвоились, и устаревшая политическая система, не менявшаяся с 1980-х гг., рухнула, не выдержав таких экономических успехов. Китайский рост в 11% не может длиться вечно, но чем выше они заберутся, тем больнее будет падать.

Максим Саморуков, 30.01.11