Посвящен он величайшему музыкальному творению Чайковского, которое он завершил в г. Клин.
Симфония № 6 си минор, соч.74 «Патетическая» — последняя симфония Петра Ильича Чайковского, которую он писал с февраля по конец августа 1893 года.
Название ей дал брат композитора - Модест, но сам композитор вначале работы над симфонией хотел дать ей программное название "Жизнь".
Шестая симфония Чайковского - почти завещание. В ней разворачивается борьба героя-поэта и безжалостной судьбы, которую романтики называли Фатумом. Единственное светлое пятно в жизни героя - его собственные грезы, которым не дано воплотиться.
Премьера состоялась 16 октября (29 октября) 1893 г. в Петербурге, за 9 дней до смерти композитора.
Осенью 1892 года, во время путешествия по Европе, Чайковский посещает Зальцбург. Моцарт, его судьба, его Реквием, вполне вероятно, всколыхнули настроения Чайковского на пути к его собственной "Патетической".
Летом 1893 года состоялась поездка композитора в Монбельяр к своей воспитательнице Фанни Дюрбах. Она жила в их семье в Воткинске, в самую счастливую пору его жизни. Дюрбах более сорока лет хранила память о своих воспитанниках, сберегла даже детские тетради Чайковского и других детей.
Эта поездка была важнейшим эпизодом биографии Чайковского накануне начала сочинения им Шестой симфонии. О пережитом в эти дни композитор писал своему старшему брату Николаю Ильичу Чайковскому: «По временам я до того переносился в это далекое прошлое, что делалось как-то жутко и в то же время сладко и все время мы оба удерживались от слез». Именно в этот период и родилась мысль о Шестой симфонии, которую он посвятил Владимиру Львовичу Давыдову, своему горячо любимому племяннику.
В отличие от предшествующих симфоний, Шестую Чайковский сочинял как бы втайне от своих друзей и родных.
По замыслу композитора Шестая симфония - программное произведение. Программа эта, хотя композитор и назвал ее «тайной», легко «расшифровывается». Музыка симфонии настолько яркая по языку, что даже неискушенный слушатель узнает в ней повествование о трагическом начале в жизни человека, о его почти непрерывной суровой борьбе, стремлении к светлой мечте и неизбежном уходе во мрак и небытие.
Часть первая. Самая сильная по эмоциональному воздействию часть. Бесконечная катастрофичность существования, когда за одним несчастьем следует еще большее, пронизывает первую часть Шестой. Яд обреченности, ген злосчастья, который врос в плоть и кровь русского человека, сводя на нет его прекрасные порывы, - лейтмотив этой части симфонии. Страдание Шестой беспредельно - от него веет безысходностью.
Часть вторая. По жанру это вальс, задушевная музыка, близкая по духу музыке балетов Чайковского, и только в средней части вальса звучат скорбные интонации. Она обнажает сокровенное "я" героя, как бы произносит его внутренний монолог. Звучит вальс; в нем есть сглаженность акцентов, мягкая грация пологой, стелющейся мелодии. Эта музыка словно продолжает тему мечты из первой части симфонии: мелодия сама выливается из невидимого источника, и композитор как бы ловит ее на середине и ведет дальше. Чайковский избрал для него весьма необычный размер, и ритм здесь нужно считать не на три, как в других вальсах, а на пять. Отсюда этот вальс по-особому неуловим и фантастичен.
Середина вальса разрушает волшебное видение и возвращает музыку на грешную землю: тоскливые вздохи, меланхолически ниспадающие мотивы будто напоминают о страданиях Первой части, не дают увлечься прекрасными грезами. И когда возвращается основная мелодия вальса, становится еще более ясно, что этот вальс - из детской сказки, что он - вальс-мираж, вальс-призрак из страны волшебства, где живут принцессы и феи.
Часть третья. Волевая, энергичная, а в конце части - зловещая музыка. В ней явно угадывается торжество злого начала, сметающего все на своем пути и направленного на разрушение светлой мечты, к теме которой автор то и дело возвращается на протяжении всего сочинения.
Чайковский виртуозно воссоздает таинственную, волшебную атмосферу воображаемого действия. Все мелодии и фрагменты этого симфонического скерцо напоминают то шорохи и скольжения, то крадущиеся шаги, то проносящиеся в полете силуэты.
Часть четвертая - тягучая, наполненная скорбью музыка этой части нарушает сложившийся канон – заканчивать симфоническое повествование жизнерадостно. Главная тема здесь – это тема приближения смерти. И все же в моменты наивысшей безысходности в музыке появляется мелодия, которая, хотя и горестно, возвращает к несбывшейся, но прекрасной мечте.
Финал симфонии - часть чрезвычайно ответственная, потому что в ней композитор как бы подводит итог жизни, прожитой героем симфонии. Финал - последнее слово, последний монолог героя перед падением занавеса. Почти никогда европейские композиторы, и сам Чайковский в предыдущих своих симфониях, не решались на трагический финал. И лишь в Шестой Чайковский сказал, наконец, все, что действительно хотел сказать. Может быть, оттого, что предчувствовал свою скорую гибель, он отбросил все условности.
На первой странице рукописи эскизов Чайковский написал перед началом изложения первой части симфонии: "Господи, благослови!". Позже поверх этой надписи лег нотный текст, дописанный композитором поверх уже сделанного. На последней рукописи эскизов другая надпись: "Господи, благодарю тебя! Сегодня 24 Марта кончил черновые эскизы вполне!!!!"
Толкование программы 6-й симфонии имеет непосредственную связь с внутренним миром композитора и событиями его жизни. Завершив работу, Чайковский писал: "В симфонию эту я вложил без преувеличения всю свою душу". Он также называл ее наилучшей и наиискреннейшей из своих произведений.
Критики и слушатели не оценили симфонию по достоинству, а точнее - совершенно не поняли её. Безусловно, что это стало сильнейшим потрясением для композитора, который считал это произведение одним из самых главных своих сочинений. Второй раз симфония прозвучала под управлением Э.Ф.Направника уже в концерте памяти Чайковского. Имела грандиозный успех. Позже она вошла в репертуар всех выдающихся дирижеров XX века.
Многие персонажи русской литературы напоминают героя Шестой Чайковского. Они мечтательны, инфантильны и не склонны к практической жизни: Лаврецкий из "Дворянского гнезда", чеховский дядя Ваня, барон Тузенбах из "Трех сестер", Константин Треплев из "Чайки" - типичные неудачники. Но сколько в них нерастраченных сил, сколько любви, какое душевное богатство заключено в этих людях, проживших такую нелепую жизнь. Шестая Чайковского - их музыкальная исповедь и памятник им всем.
Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родится человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.
(Константин Батюшков)
Какая связь с Томском?
Наш симфонический оркестр исполнит Патетическую симфонию под управлением дирижера из Португалии. Музыка объединяет.
да)
Ответить