TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7-499-350-0730 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

«Дьявол» Булгакова...

-ANALITIK- | 18 мая 2011 г. |

Интересно | 3672 просмотра | 6 баллов ?

Со всегдашней благодарностью помню Михаила Булгакова, который приоткрыл мне дверь в понимание Человеческого Долга, Совести и Чести.

Всегда пытался представить себе живым того Человека-писателя или поэта или политического деятеля, который оставлял след в моем развитии и, соответственно, в моей жизни..

Всегда хотелось постоять с ними рядом в их простых житейских заботах и радостях. Прикоснуться к ним в минуту их душевного порыва и разгильдяйства, хулиганства и подвига.

Предлагаю вам мою компиляцию образа Булгакова из книги В.Катаева «Алмазный мой венец».

…а тогда Булгаков был рядовым газетным фельетонистом, работал в железнодорожной газете «Гудок», писал под разными забавными псевдонимами вроде Крахмальная Манишка.

Он проживал в доме «Эльпит‑рабкоммуна» вместе с женой, занимая одну комнату в коммунальной квартире, и у него действительно, если мне не изменяет память, были синие глаза на худощавом, хорошо вылепленном, но не всегда хорошо выбритом лице уже не слишком молодого блондина с независимо‑ироническим, а временами даже и надменным выражением, в котором тем не менее присутствовало нечто актерское, а временами даже и лисье.

Он был несколько старше всех нас, тогдашних гудковцев, и выгодно отличался от нас тем, что был человеком положительным, семейным, с принципами, в то время как мы были самой отчаянной богемой, нигилистами, решительно отрицали все, что имело хоть какую‑нибудь связь с дореволюционным миром, начиная с передвижников и кончая Художественным театром, который мы презирали до такой степени, что, приехав в Москву, не только в нем ни разу не побывали, но даже понятия не имели, где он находится, на какой улице.

В области искусств для нас существовало только два авторитета: Маяковский и Мейерхольд.

Ну, может быть, еще Татлин, конструктор легендарной «башни Татлина», о которой говорили все, считая ее чудом ультрасовременной архитектуры.

Булгаков же, наоборот, был весьма консервативен, глубоко уважал все признанные дореволюционные авторитеты, терпеть не мог Маяковского, Мейерхольда и Татлина и никогда не позволял себе, как любил выражаться Юрий Олеша,

«колебать мировые струны».

А мы эти самые мировые струны колебали беспрерывно, низвергали авторитеты, не считались ни с какими общепринятыми истинами, что весьма коробило Булгакова, и он строго нас за это отчитывал, что, впрочем, не мешало нашей дружбе.

В нем было что‑то неуловимо провинциальное.

Мы бы, например, не удивились, если бы однажды увидали его в цветном жилете и в ботинках на пуговицах, с прюнелевым верхом.

Он любил поучать – в нем было заложено нечто менторское.

Создавалось такое впечатление, что лишь одному ему открыты высшие истины не только искусства, но и вообще человеческой жизни.

Он принадлежал к тому довольно распространенному типу людей никогда и ни в чем не сомневающихся, которые живут по незыблемым, раз навсегда установленным правилам. Его моральный кодекс как бы безоговорочно включал в себя все заповеди Ветхого и Нового заветов.

Впоследствии оказалось, что все это было лишь защитной маской втайне очень честолюбивого, влюбчивого и легкоранимого художника, в душе которого бушевали незримые страсти.

Несмотря на всю свою интеллигентность и громадный талант, который мы угадывали в нем, он был, как я уже говорил, в чем‑то немного провинциален.

Может быть, и Чехов, приехавший в Москву из Таганрога, мог показаться провинциалом.

Впоследствии, когда Булгаков прославился и на некоторое время разбогател, наши предположения насчет его провинциализма подтвердилась: он надел галстук бабочкой, цветной жилет, ботинки на пуговицах, с прюнелевым верхом, и даже, что показалось совершенно невероятным, в один прекрасный день вставил в глаз монокль, развелся со старой женой, изменил круг знакомых и женился на некой Белосельской‑Белозерской, прозванной ядовитыми авторами «Двенадцати стульев» «княгиней Белорусско‑Балтийской».

Булгаков называл ее весьма великосветски на английский лад Напси.

…Он не был особенно ярко‑синеглазым.

Синева его глаз казалась несколько выцветшей, и лишь изредка в ней вспыхивали дьявольские огоньки горящей серы, что придавало его умному лицу нечто сатанинское.

Это он пустил в ход словечко «гофманиада», которым определялось каждое невероятное происшествие, свидетелем или даже участником коего мы были.

Нэп изобиловал невероятными происшествиями.

В конце концов из нашего узкого кружка слово «гофманиада» перешло в более широкие области мелкой газетной братии.

Дело дошло до того, что однажды некий репортер в кругу своих друзей за кружкой пива выразился приблизительно так:

– Вообразите себе, вчера в кино у меня украли калоши. Прямо какая‑то гофманиада!

Впоследствии один из биографов синеглазого написал следующее:

«Он поверил в себя как в писателя поздно – ему было около тридцати, когда появились первые его рассказы».

Думаю, он поверил в себя как в писателя еще на школьной скамье, не написавши еще ни одного рассказа.

Уверенность в себе как в будущем писателе была свойственна большинству из нас; когда, например, мне было лет девять, я разграфил школьную тетрадку на две колонки, подобно однотомному собранию сочинений Пушкина, и с места в карьер стал писать полное собрание своих сочинений, придумывая их тут же все подряд: элегии, стансы, эпиграммы, повести, рассказы и романы.

У меня никогда не было ни малейшего сомнения в том, что я родился писателем.

Хотя Булгаков был по образованию медик, но однажды он признался мне, что всегда мыслил себя писателем вроде Гоголя.

Одна из его сатирических книг по аналогии с гофманиадой так и называлась «Дьяволиада», что в прошлом веке, вероятно, было бы названо более по‑русски «Чертовщина»: история о двух братьях Кальсонерах в дебрях громадного учреждения с непомерно раздутыми штатами читалась как некая «гофманиада», обильно посыпанная гоголевским перцем.

Булгаков вообще был склонен к общению со злыми духами, порождениями ада.

Первая жена синеглазого Татьяна Николаевна была добрая женщина и нами воспринималась если не как мама, то, во всяком случае, как тетя.

Она деликатно и незаметно подкармливала в трудные минуты нас, друзей ее мужа, безалаберных холостяков.

Об этих трудных минутах написал привезенный мною в Москву Багрицкий:

«…и пылкие буквы МСПО расцветают сами собой над этой оголтелой жратвой (рычи, желудочный сок!)

… и голод сжимает скулы мои, и зудом ноет в зубах, и маленькой мышью по горлу вниз падает в пищевод

… и я содрогаюсь от скрипа костей, от мышьей возни хвоста, от медного запаха смолы, заливающего гортань

… И на что мне божественный слух совы, различающий крови звон?

И на что мне сердце, стучащее в лад шагам и стихам моим!

Лишь поет нищета у моих дверей, лишь в печурке юлит огонь, лишь иссякла свеча – и луна плывет в замерзающем стекле»…

Это было, конечно, написано Багрицким со свойственной ему гиперболичностью.

У нас дело до таких ужасов голода не доходило.

Однако… Однако…

Не могу не вспомнить с благодарностью и нежностью милую Татьяну Николаевну, ее наваристый борщ, крепкий чай внакладку из семейного самовара, который мне выпадало счастье ставить в холодной, запущенной кухне вместе с приехавшей на зимние каникулы из Киева к своему старшему брату молоденькой курсисткой, которая, как и ее брат, тоже была синеглазой, синеглазкой.

Мы вместе, путаясь холодными руками, засовывали пучок пылающих лучин в самовар: из наставленной трубы валил зеленый дым, вызывавший у нас веселые слезы, а сквозняк нес по ногам из‑под кухонной двери.

Голая лампочка слабого накала свисала с темного потолка не ремонтировавшейся со времен первой мировой войны квартиры в доме «Эльпит‑рабкоммуна».

Булгаков вообще был большой поклонник оперы.

Его любимой оперой был «Фауст».

Он даже слегка наигрывал в обрашении с нами оперного Мефистофеля; иногда грустно напевал: «Я за сестру тебя молю», что я относил на свой счет.

У Булгакова был настоящий большой письменный стол, как полагается у всякого порядочного русского писателя, заваленный рукописями, газетами, газетными вырезками и книгами, из которых торчали бумажные закладки.

Он немножко играл роль известного русского писателя, даже, может быть, классика, и дома ходил в полосатой байковой пижаме, стянутой сзади резинкой, что не скрывало его стройной фигуры, и, конечно, в растоптанных шлепанцах.

На стене перед столом были наклеены разные курьезы из иллюстрированных журналов, ругательные рецензии, а также заголовок газеты «Накануне» с переставленными буквами, так что получалось не «Накануне», а «Нуненака»…

«Дружба» со Сталиным. (http://www.prometej.info/new/history/676-stalin-i-bylgakov.html)

Булгаков хотел, чтобы первым читателем его нового романа о дьяволе был Сталин.

Он написал об этом Сталину во втором своем письме к Сталину.

Что до первого письма, то ограничусь тогдашним московским анекдотом.

В декабре 1928 года к Сталину обращаются сотрудники творческого объединения "Пролетарский театр" В. Билль-Белоцерковский, А. Глебов, Б. Рейх и пр. Творцы явно "стучат" на Булгакова, облекая свою озабоченность в гневную форму недоумения: "Как расценивать фактическое "наибольшее благоприятствование" наиболее реакционным авторам (вроде Булгакова, добившегося постановки четырех явно антисоветских пьес в трех крупнейших театрах Москвы ("Дни Турбиных" - Художественный, "Зойкина квартира" - Вахтангова, "Багровый остров" - Камерный, и "Бег" - готовится в Художественном. - Авт.); при том пьес, отнюдь не выдающихся по своим художественным качествам, а стоящих, в лучшем случае, на среднем уровне)?

О "наибольшем благоприятствовании" можно говорить потому, что органы пролетарского контроля над театром фактически бессильны по отношению к таким авторам, как Булгаков.

Пример: "Бег", запрещенный нашей цензурой, и все-таки прорвавший этот запрет!, в то время, как все прочие авторы (в том числе коммунисты) подчинены контролю реперткома…" (Независимая газета. 1996. 21 ноября).

При ближайшем рассмотрении становится ясно, что "чаша терпения" пролетарских драматургов и режиссеров оказалась переполнена форсированной подготовкой к выпуску в Художественном театре булгаковского "Бега".

(Очень зорошо Булгаков описывает тогдашнюю «художественную» атмосферу вокруг и внутри художественного театра в своем произведении «Театральный роман (Записки покойника)

Далее, сам анекдот.

Тучи над Булгаковым стали сгущаться, он потерял работу в театре, его перестали публиковать, на что он пишет Сталину анонимное письмо о тяжелой писательской судьбе, о своей болезни и болезни жены и опускает письмо в известный письменный ящик лично для Сталина на кремлевской стене.

Недомогавший в то время Сталин, прочитав письмо неизвестного писателя, посочувствовал тому в их общей беде и дал распоряжение Ежову? или Берии? разыскать больного писателя.

Через несколько дней, устраивая очередной разнос Ежову? или Берии? Сталин вспоминает о больной писателе и интересуется, нашелся ли он?

На ответ: «Что, пока нет», раздраженный продолжающейся болезнью Сталин мрачно говорит, что вот, так не могут найти и врагов народа!

ГПУ начинает искать Булгакова и ликующий Ежов? или Берия? докладывают выздоровевшему Сталину, что писатель найден!

Того вводят к нему в кабинет.

Сталин пронизывающим взглядом окидывает больного писателя и единым махом разрешает проблему его боления!

Сталин приказывает Ежову? или Берии? снять с себя мягкие кожаные сапоги и передать Булгакову с пожеланиями больше не простужаться и не болеть.

На самом деле Булгаков отправил Сталину официальное письмо с просьбой отпустить его с женой за границу.

Последовал звонок Сталина Булгакову домой.

Что говорил Сталин, осталось неизвестным, но Булгаков «гласностью о звонке» выжал из этого звонка все, что было возможно на тот момент, его приняли в театр, его пьесы снова стали ставить и он стал публиковаться.

Поскольку весь разговор был окутан тайной, не исключено, что сам Булгаков распространял о нем слухи, недомолвки и даже анекдоты, подогревая интерес к этой «горячей» ситуации, не давая той остыть.

«Мастер и Маргарита».

«Вопрос горожанам на засыпку!
Когда Воланд покидает Москву и находится на крыше здания к нему приходит Матвей Левий и просит Дьявола взять Мастера с собой...(то есть в Ад?)...на что Дьявол резонно его спрашивает: "А почему вы не берете его к себе (в Рай!)....
В чем тут фишка, горожане?»

Материал, который выше, специально написан, чтоб высветить «живой» образ Булгакова, а как известно выше себя не прыгнешь!

Я задал этот вопрос в другом посте и получил несколько комментариев.

Чтоб не обижать уже высказавшихся, помещу эти высказывания ниже.

Грач 17 мая 2011 г. 12:42 #
напомню:
"– Он прочитал сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?
– Мне ничего не трудно сделать, – ответил Воланд, – и тебе это хорошо известно. – Он помолчал и добавил: – А что же вы не берете его к себе, в свет?
– Он не заслужил света, он заслужил покой, – печальным голосом проговорил Левий."
т.е., термины Ад и Рай - не употреблены.
а вот почему не заслужил...
не знаю, что там думают себе всякие умные люди...
ящитаю, что потому, что его изложение жизни Иешуа ничем не отличалось от беспристрастного изложения Воланда.
впрочем, с интересом подумаю и о других версиях :)

-ANALITIK- 17 мая 2011 г. 12:48 #
Свет и Зло...даже круче чем Рай и Ад!
Бог просит Дьявола забрать Мастера во Зло!
Постараюсь сделать пост на эту тему.
Эта сцена на крыше, на мой взгляд, определяет весь замысел книги.
Ради чего она была написана!

Poiu 17 мая 2011 г. 13:51 #
Не свет и зло, а свет и покой

sazon 17 мая 2011 г. 13:55 #
Ну зачем такие дебри то? В рай Мастеру нельзя, ибо жизнью жил грешной. Но за талант свой он заслужил избежать муки ада...
Поэтому ему и представляется особая почесть - покой души...

Greeps 17 мая 2011 г. 12:55 #
колись уже!

Помыслите!

Любители «Мастера и Маргариты»!

Источник: Мое.

Поделитесь с друзьями:

{Оставить комментарий}

Не, под женским ником Хох-1 мне Аналитик больше импонировал :)
Интересно, как скоро ругаться начнет? :)))
А статья интересная.
Кстати в биографии Булгакова меня всегда интересовал момент - употреблял ли Булгаков морфий? Почему то ИМХО однако баловался...

TAGREE digital-агентство

«Дьявол» Булгакова...

{Оставить комментарий}

Комментарии:

{Оставить комментарий}