Заблуждение нирваны

Наверное, все уже читали про идейных канадских родителей, скрывающих от мира пол своего четырехмесячного ребенка по имени Сторм с тем, чтобы дитя, когда подрастет, само выбрало, мальчиком ему быть или девочкой.




Дамы и господа, на фотографии мальчик по имени Джаз ...

Реакция подавляющего большинства комментаторов была однозначной: родители уроды и непременно покалечат ребенка. Моя интуитивная реакция была примерно такой же (может быть, чуть в более мягких выражениях, но слово "вивисекция" там присутствовало), но захотелось ее обосновать. Ведь родители Сторм(а), обосновывая свое решение, говорят вроде бы правильные гуманистические слова о свободе выбора, избавлении от навязываемых обществом ограничений, уважении личных предпочтений ребенка. На первый взгляд все логично. А на второй, боюсь, в позиции родителей много лукавства.
 

Потому что воспитание и взращивание ребенка суть насилие. Какими бы любящими, разумными, внимательными и неагрессивными ни были родители. По крайней мере до определенного возраста (какого именно — вряд ли скажу), и, чем ребенок меньше, тем меньше там ненасильственного взаимодействия и больше насилия.
 

Я вовсе не про жестокость, упаси Господь. Я про то, что совсем маленький ребенок не способен ни решать, ни выбирать что бы то ни было, за него это делают родители. Если не будут — он погибнет. Или "всего лишь" вырастет неадаптированным, неспособным к социализации.

Начнем с того, что ребенок не решает, рождаться ли ему на этот свет и жить ли тут; не выбирает родителей и сиблингов. Он не решает, когда и как его будут кормить, купать, переодевать, играть с ним. Он не выбирает конструкцию своей детской люльки и цвет обоев в комнате. Родной язык. Климат. Режим дня. Одежду. И так далее до бесконечности.

Повторю, не потому, что родители изверги и тираны, а потому, что у самого малыша выбиралка и решалка еще не отросли.
 

Комментирует детский психолог Евгения Пайсон. "Если родители говорят, что предоставляют ребенку полную свободу выбора, они лукавят. Все равно эта свобода лежит в жестко заданных рамках: скажем, ночевать на скамейке в парке или прыгать из окна пятого этажа с зонтиком не позволят и самые толерантные папа с мамой. Простые и понятные правила — вопрос спокойствия ребенка, именно они становятся его ориентирами в детстве: хорошо — плохо, опасно — безопасно, обязательно — факультативно. А вот в пределах этих рамок, индивидуальных для каждой семьи, он и может выбирать: играть в куклы или в бакуганов, носить розовое или синее, есть на завтрак кашу или банан. Если родители не слишком давящие и авторитарные, ребенок постоянно делает выбор в пределах своей зоны компетентности, которая по мере взросления и получения нового жизненного опыта расширяется естественным образом".
 

Следующий уровень насилия над любым человеком — социализация. Здесь картина похожая, хотя и чуток помягче. Да, несомненно, культура давит на всех нас, заставляя соблюдать приличия, воспринимать и интегрировать в себя ценности, вкусы, разнообразные социально-ролевые, в том числе и гендерные, модели. Насилие? Несомненно. Плохо ли это? Опять же, а иначе-то как? Человек по определению животное социальное, это наш способ существования. Единственно возможный, как показывают многочисленные истории маугли — не сказочных, а настоящих.
 

"Если ты действительно хочешь узнать человека, ты же не спрашиваешь, что у этого человека между ног", — обосновывает счастливый отец семейства эксперимент на малютке Сторм(е). Как-то упуская из виду: потому и не спрашиваем, что пол можно определить и не заглядывая человеку в штаны. А в тех статистически редких, хотя отнюдь не исключительных случаях, когда это непросто, как бывает с трансгендерами, очень даже спрашиваем.
 

Все вменяемые люди уже давно согласились, что даже сексуальная ориентация — и та штука врожденная. При этом в околофеминистской среде принято отрицать наличие у гендера объективных корней. Увы, с логикой эта установка не дружит просто по определению гендера как социального пола, социальной надстройки над биологическим фактом полового диморфизма. Гендер естественен в том смысле, что он существует постольку, поскольку существует (и опосредуется культурой) пол. Гендера не может не быть.
 

А вот каков он и в чем конкретно выражается — уже, конечно, определяется средой. Разумеется, ничего неотъемлемо, природно девочкового в косичках и розовой одежде нет. Но в нашей культуре они определенным образом маркированы. Понимает ли маленький Джаз, что, вполне свободно выбирая косички, он в нагрузку приобретает идентичность девочки, хочет того или нет?А двухлетний Кио, средний ребенок в семье, тоже мальчик?

Возможно, на самом раннем этапе жизни ребенка, изолированного от конструирования гендера, вот этого насилия-навязывания и правда будет меньше. Но не для того ли только лишь, чтобы добрать позднее, уже на стадии включения в более широкий, чем семья, социум, и, не исключено, более болезненным образом. Собственно, не с этим ли уже сейчас сталкивается пятилетний мальчик Джаз, старший сын в этой семье, который носит косички, красит ногти и любит розовое, а теперь "решил" (sic!) не ходить в школу, а учиться дома, потому что его немальчиковый вид вызывает там недоумение и бесконечные вопросы?
 

Джаз твердо знает, что он мальчик. Мне было бы крайне любопытно узнать, на чем основана эта его уверенность и что именно он вкладывает в это понятие, чем, кроме конфигурации гениталий, по его собственному мнению, отличается от девочек? Что родители рассказали ему о поле и гендере, чтобы иметь хоть какие-то основания считать его выбор действительно личным и свободным, не навязанным? К сожалению, источники молчат.
 

Способен ли он в принципе (с учетом малолетства) на такой выбор? Сильно сомневаюсь. И если я в своих сомнениях не ошибаюсь, чем чревато взваливание на детскую психику непосильного бремени? Вот мнение Евгении Пайсон: "Когда ребенку приходится играть на взрослом поле — делать выбор в таких вещах, в которых он ничего не понимает, — он не становится свободнее. Это заставляет его гадать, принимать решение наугад и переживать из-за того, что выбор мог быть сделан неверно. Представьте, если вас заставят решать, каким именно топливом заправить новый пассажирский самолет, на котором отправится в отпуск ваша семья. Сможете? Или потеряете покой и сон? Так же и ребенок, лишенный в силу возраста возможности взвесить за и против и сделать вывод, либо заработает невроз и будет бояться сделать самый невинный выбор, либо совсем перестанет рассуждать и каждый раз станет «бросать монетку». А зачем думать, если родители считают возможным обращаться с чадом как с попугаем, вынимающим билетики?"

На днях я узнала новое выражение, которое, чтобы похвастаться, вынесла в заголовок этого поста. "Заблуждение нирваны" (термин принадлежит выдающемуся экономисту Гарольду Демсетцу, а вычитала я его на портале InLiberty) — это когда "критика реального идет с позиций идеального, когда ситуацию из реальной жизни критикуют за неспособность достичь не альтернативной ситуации из реальной жизни, а гипотетического и нереализуемого идеального состояния".

Мне кажется, родители Джаза, Кио и Сторм(а) в этом самом заблуждении нирваны и пребывают, пытаясь эвакуировать детей из гендерного порядка, потому что он неидеален. И то ли лукаво закрывают глаза, то ли и впрямь наивно не понимают, что идеального быть не может — абсолютно любая социализация предполагает насилие. И в частности, отказ от более или менее общепринятых гендерных идентичностей отнюдь не означает освобождения от гендера; это лишь замена их на собственный, доморощенный, невнятный конструкт.
 

Ну а закончу, пожалуй, удачной формулировкой одной блогерши: "Очень непоследовательные родители: надо было еще и выкрасить ребенка в зеленый цвет, чтоб никто не мог догадаться — белый он, черный, азиат или смешанный. И так противостоять расизму. Бедные дети".