«Погиб во славу русского оружия»

Архип Осипов родился в 1802 году в селе Каменка Липецкого уезда Киевской губернии в семье крепостных крестьян. Около 1820 года Архип попал в рекруты.На 2-м году службы Осипов совершил побег, за который был наказан по суду шпицрутенами через 1000 чел. 1 раз, но последующей службой успел загладить проступок молодых лет. Служил он исправно, отличился в войнах с Персией (1826-1828) и Турцией (1828-1829), был награжден медалями, а в середине 30-х годов — особой нарукавной нашивкой за 15 лет беспорочной службы. В мае 1834 г. два батальона Крымского полка, в том числе 5 мушкетерская рота, где служил Осипов, влились в Тенгинский полк, находившийся на черноморском побережье Кавказа, близ устья реки Вулан. Прижизненных портретов крестьянского сына никто, разумеется, не писал. Но в одном из томов Военной энциклопедии, изданном в 1914 году И. Д. Сытиным, внешность Осипова описывается следующим образом: “...Бравый солдат, 38 лет, высокого роста, с продолговатым лицом, обрамленным темно-русыми волосами, и серыми глазами...”

27 мая 1838 года было принято решение все укрепления на восточном берегу Черного моря, от устья Кубани до границ Мингрелии, Абхазии и Цебельд, соединить в одно управление под названием Черноморской береговой линии. Командующим линии был назначен Н. Н. Раевский, сын прославленного героя Отечественной войны 1812 года. В 1839 году начинается интенсивное возведение укреплений: в устье реки Субаши, Головинский форт, Лазаревский форт и форт Раевского.

Черкесские племена, адыги, убыхи, не могли смириться с тем, что их в ходе войны оттеснили вглубь материка, им очень хотелось вернуться в обжитые места, на побережье. Возведение новых укреплений было воспринято ими как вызов. Свою лепту внес и голод в горах, случившийся в 1839 году. Горцы, умирающие от голодной смерти, начали восстание с целью уничтожить Черноморскую линию и захватить ее припасы, в первую очередь продовольственные. После совета старейшин, где с клятвой на Коране было принято решение о восстании, поднялось по меньшей мере 12 000 бойцов.

Черноморское побережье в те времена мало напоминало сегодняшнее. Служба в прибрежных крепостях была весьма сурова. Горцы фактически держали гарнизоны укреплений в непрерывной осаде. Заготовка дров и сена больше напоминали боевые спецоперации. Дорог не было, и вся связь с «большой землей» осуществлялась только по морю. В периоды осенних штормов, она совершенно прекращалась. Но наиболее страшны для обитателей фортов были малярия, цинга и эпидемии инфекционных болезней, которые выкашивали гарнизоны. Особенно тяжелым в этом смысле оказался осенне-зимний период 1839-40 гг. К весне 1840 года ситуация на береговой линии приняла угрожающий характер. В форте Лазарева число больных составило 2000 человек, в Навагинском укреплении из 230 человек больными оказались 110, из двух рот Михайловского укрепления только 50 военнослужащих были здоровыми. Командующий береговой линией генерал-лейтенант Николай Раевский буквально бомбардировал командующего Черноморской и Кавказской линиями Граббе рапортами о бедственном положении прибрежных фортов и необходимости немедленной помощи. Но тщетно.

После начала восстания горцы блокировали сухопутные пути, связь между гарнизонами была прервана. Гарнизоны попали в очень плохое положение - многие форты были не достроены и не вооружены артиллерией, вместо 26 000 солдат (по штату) по гарнизонам в совокупности было чуть более 3 000 солдат, многие из которых были мало того что необстрелянными новобранцами, так к тому же еще не акклиматизировались и страдали от малярии и лихорадки. Так же ощущалась нехватка медикаментов и боеприпасов. Над гарнизонами нависла реальная угроза поголовного уничтожения.

Первым под внезапный удар черкесов попал Лазаревский форт, недостроенный и недовооруженный, с гарнизоном около сотни солдат, во главе с капитаном Марченко, недавно переведенным на Кавказ и не имеющим боевого опыта. Все закончилось быстро и кроваво - ночью форт был окружен и с первыми лучами солнца внезапно атакован. Гарнизон был уничтожен за исключением 16 человек, взятых в плен. Потом примерно так же было захвачено Вильяминовское укрепление.

В марте 1840 года командир Михайловского гарнизона штабс-капитан Николай Константинович Лико (по происхождению греческий дворянин, уроженец Балаклавы) от пробравшегося лазутчика узнал что Лазаревское и Вильяминовское укрепления уничтожены. Опытный офицер понимал, что черкесы не упустят возможности напасть и на укрепление Михайловское. Не медля Лико развернул работы по углублению рвов, возвышению валов, приведению в порядок орудий. Вскоре в гарнизоне побывали несколько “мирных” горцев, рассказавших, что хотя в горах и собираются отряды черкесов, но на Михайловское нападать они не будут, потому что якобы поджидают какой-то русский отряд, который должен пройти через ущелье близ их аулов. Николай Константинович Лико прекрасно знал, что перед тем как произвести нападение, горцы всеми силами постараются усыпить бдительность врага. Вскоре от лазутчиков русские узнали, что черкесы примерным числом 12 тысяч идут на Михайловское укрепление.

19 марта Лико собрал солдат и офицеров гарнизона и произнес речь, в которой заявил о намерении защищать Михайловское до последней капли крови, а если неприятель не будет отбит и овладеет валами, взорвать пороховой погреб. Все единодушно поддержали командира. На вопрос штабс-капитана, кто готов поднести фитиль к боезапасу, вызвался Осипов. Лико тотчас вручил ему ключ от погреба. Никто не сомневался, что Архип сдержит слово — в гарнизоне его знали как человека серьезного, набожного и смелого, исправного солдата.

Иеромонах отец Паисий благословил Лико, Осипова и их соратников на ратный подвиг. Русские понимали безвыходность своего положения и не находили иного выхода, как только честную смерть с оружием в руках. Солдаты Михайловского укрепления стал готовиться к смерти: исповедались, причастились, оделись в чистое белье и мундиры.

Утром 22 марта 1840 года многочисленные отряды горцев пошли на штурм Михайловского. Первый приступ был отбит картечью и ружейным огнем, а после второго тенгинцы ударили в штыки и отбросили противника прочь. Дрогнувшие черкесы отступили, представители двух черкесских племен — убыхи и шапсуги — начали выяснять отношения, обвиняя друг друга в нерешительности. Тогда черкесские князья договорились приказать коннице, наблюдавшей за штурмом издали, преследовать и рубить всех, кто повернет от валов Михайловского вспять, уклоняясь от штурма. Пешие, видя безвыходность своего положения, снова с диким гиканьем устремились на приступ. Одолев своей многочисленностью гарнизон, оттеснили его с трех сторон к завалам. Лико и его брат поручик Краусгольд появлялись в самых горячих местах неравного рукопашного боя, разгоревшегося в форте. Осипов же во время штурма носил на бастионы боеприпасы, а затем, подобрав ружье убитого солдата, принял участие в бою. После того как противник почти полностью овладел бастионами, он бросился к пороховому погребу. К этому времени раненный двумя пулями и порубленный шашкой Николай Константинович Лико лежал, истекая кровью, на земле (штабс-капитан Лико по одним сведениям умер в крепости, по другим – был захвачен в тяжелом состоянии в плен и там скончался от полученных ран). Перестрелка затихала, горцы добивали отдельные группы не сложивших оружие солдат, когда оглушительный взрыв поднял в воздух обломки деревьев, камни и целые куски разорванных стен. Архип исполнил клятву, данную перед лицом товарищей: от осуществленного им подрыва порохового погреба погибли, по показаниям лазутчиков, почти 2 тысяч черкесов.Каким-то непостижимым образом история сохранила последние слова бравого солдата Осипова: «Пора, братцы! Кто останется жив — помните моё дело»Горцам был нанесен значительный урон, на лицах уцелевших читались смятение и ужас. Эти данные подтвердили под присягой почти 50 защитников Михайловского, вернувшихся из плена (всего было пленено около 80 человек, в том числе два офицера и иеромонах).

Подвиг рядового 77-го пехотного Тенгинского полка Архипа Осипова 22 марта 1840 года.
Картина работы А. А. Козлова.



Следом за Михайловским подверглись нападениям Николаевское, Абинское, Навагинское укрепления и форт Раевский. Однако, в результате понесенных в Михайловском укреплении потерь, силы черкесов были существенно ослаблены. Михайловское укрепление стало последним из русских укреплений, захваченных черкесами во время их натиска на Черноморскую береговую линию. Для штурма других фортов уже не было сил, а боевой дух горцев был значительно подорван. Вскоре экспедиционный отряд генерала Граббе положение на побережье восстановил.

О подвиге Осипова рассказали уцелевшие защитники Михайловского после того, как вернулись из плена. По этому поводу военный министр А. Чернышов приказом от 8 ноября 1840 года довёл до воинов России о подвиге рядового Осипова и о повелении Николая I:«Для увековечения же памяти о достохвальном подвиге рядового Архипа Осипова, который семейства не имел, его императорское величество высочайше повелеть соизволил сохранить навсегда имя его в списках 1-й гренадерской роты Тенгинского пехотного полка, считая его первым рядовым, и на всех перекличках при спросе этого имени первому за ним рядовому отвечать: «Погиб во славу русского оружия в Михайловском укреплении»…
Таким образом в русской армии было введено навечное зачисление и соответствующий ритуал. Аналогичный ритуал был принят потом в Красной Армии, затем в Советской, существует он и сейчас.
В 1876 году в ознаменование сего события на месте чудовищного взрыва по инициативе Главнокомандующего Великого князя Михаила Николаевича был воздвигнут памятный крест ажурной работы (по версии одного источника - на народные деньги) высотой 15 аршин (около 11 метров) так, чтобы он был виден с проходящих в море судов.







В 1881 году во Владикавказе открыли памятник штабс-капитану Лико и рядовому Архипу Осипову. Во время его открытия звучали песни о подвиге Осипова. Этот памятник не сохранился - был уничтожен после 1917 года как памятник самодержавию




В 1889 году станица Вуланская (основана на месте Михайловского укрепления) по просьбе жителей была переименована в станицу Архипо-Осиповскую.

«Крепче, братцы, не сдаваться!
Здесь положим мы живот,
Рады мы теперь стараться,
Русских много славных рот!
Пусть врагам известно будет,
Что за Русская земля:
Враг нас сдаться не принудит,
Ляжем все здесь за Царя!»
Так по долгу, по святому,
Архип Осипов сказал.
К погребу пороховому
С фитилём у входа стал.
Все враги вдруг побледнели,
Страшен был он с фитилём!
Вместе с погребом взлетели
И погибли все огнём…
В перекличке по уставу
Вызывается Архип…
Отвечают, что за славу,
За Отечество погиб…