22 июля, пока Брейвик делал на Утойе своё чёрное дело, во Владимире состоялась встреча президента Медведева с чиновниками от науки и культуры. Встреча называлась «Заседание по вопросу подготовки к празднованию 1150-летия зарождения российской государственности». Если перевести с кремлёвского суржика на русский - «По поводу празднования 1150-летия России». Состоялся заранее согласованный обмен мнениями – в меру безграмотный.

Действо было вполне абсурдистское. Вроде бы речь шла о восстановлении преемственности РФ с исторической Россией, каковую в СССР вместе с празднованием даты основания благополучно отменили.

1.



Но как восстанавливать преемственность с государством, которое было упразднено государством, с которым РФ декларировало правопреемственность? И как при этом радоваться отделению от «Российской Федерации» Украины и Белоруссии? (Тут же на совещании – радовались.)

Более того, ранее, в канун Нового года, Дмитрий Медведев, в частности, сказал: «У нас богатая и древняя история, и мы по праву ею гордимся. И в то же время Россия - молодая страна. Напомню, что в наступающем году ей исполнится только двадцать лет. Для государства это не возраст... »

В итоге получилась что-то вроде: «дайте воды напиться, а то так проголодался, что и переночевать негде». Вроде бы и жили бы себе бомжи безродные на развалинах уничтоженного государства – так нет, свербит их ковырять и помечать развалины. «Это всё наше, мы тут жили». Не ваше и не жили. Жили бы – за родину бы переживали и её очевидные проблемы (раскол центра страны и унижение коренного народа), не то чтобы наконец «заметили», а сели бы на пол и стали реветь: «Что же мы такое наделали и как это исправить».

20-летнюю же годовщину августовского путча официальный Кремль вообще встретил гробовым молчанием. И, прежде всего, такое поведение объясняется постепенной реставрацией в РФ однопартийной системы.

Фактически, сейчас дело свелось к тому, что единственной политической темой, обсуждаемой в связи с выборами, стали редкие (но оттого особенно заметные и драгоценные) сбои едровского механизма. Всё, что всерьёз обсуждается российским политикумом — это неудачи едра.

Одна из подразумеваемых целей работы издевательского «политического механизма» Эрефии состоит в том, чтобы внушить населению две очень важные для них идеи.

Первая — что мнением населения никто не интересуется и оно ни на что не влияет. «Как бы вы там не копошились — всё равно всё будет как мы сказали». Для того, чтобы эту мысль хорошо пропечатать в головах, воля населения не просто игнорируется, а игнорируется демонстративно, глумливо, с особым цинизмом. Не просто тихо фальсифицировать выборы, а сделать это именно что «сапогом рожи топтая». Вот вы хотели так, согласны были на такое-то, а мы сделаем обязательно ЭТАК! Чтоб вам, носопыркины, против шерсти! Чтоб вы, сучата, не думали, что от вас тут что-то зависит! Чаво хотим — таво и воротим!

Именно поэтому, кстати, то же самое едро даже и не пытается вести хоть сколько-нибудь «популярную» политику — ну, к примеру, ставить на выборные места людей, хоть сколько-нибудь симпатичных. Что, трудно набрать в Партию Власти более-менее симпатичных хотя бы с виду людей? Их что, в России делать перестали? Но нееееет. Все едрыла — физиологически тошнотны, блевотно отвратны. Это именно что «ешьте с волоснёй». И без «волосни» — никак и никуда.

Точно так же — ну чего стоило тем же едрилам хоть как-то изобразить политическую активность? Достаточно было бы пару раз занять не стопроцентно пропрезидентскую позицию, а выступить хотя бы роли доброго следователя по паре-тройке малосущественных вопросов. Население тут же испытало бы прилив симпатий к отважной партии власти, которая, оказывается, выросла в политическую силу и спорит с царём (хотя бы младшим). Отмашку на такой спектакль дать несложно. Но нееееееет. Надо именно что проводить волю начальства с усиленьицем. (Что не исключает реального несовпадения интересов — но мы сейчас не про это).

Теперь о второй идее. Она состоит в том, чтобы убедить обывателя в его подлости. Для этого нужно доказать ему, что он трус, подлец и ничтожество, которое само голосует за своих мучителей. «Ты же нас сам выбрал, теперь получи».

Отсюда происходит желание не просто нарисовать голоса, а именно выжать, выбить их из реальных людей. Отсюда усилия по «повышению явки», контролю голосовалки, все эти собрания на производствах и в учреждениях, все эти «вы должны проголосовать ответственно, иначе не будет света, газа и зарплаты». Отсюда же и все послевыборные как бы оппозиционные разговоры — «а что вы хотите, народ у нас такой, сам проголосовал за едрил, пусть теперь хлебает».

Ну, зачем внушается второе — понятно. Этому нужно просто НЕ ВЕРИТЬ. Если неверие свыше сил — спросить себя, голосовал ли ты за едрылых, и опросить знакомых — делали ли они то же самое. Скорее всего, выяснится, что этого не было, а если у кого и было, так это было сделано под давлением. Что не вовсе убирает вину, но делает это, согласитесь, куда менее весомой. Одно дело — проголосовать за упырей из чистой подлости, а другое — когда тебе в спину тычут стволом.

Ну да, пока стволом не тычут (хотя, как уже было сказано, и такая электоральная техника, по мере одичания россиянского социума, становится всё более возможна), но шантаж «светом-газом» или репрессиями («не будет от нашего завода восьмидесяти процентов голосов — всех лично задушу», рычит перепуганный начальник) — это для обывателя, не воина и не партизана, в высшей степени серьёзный пресс. И нечего себя корить за то, что прогнулся перед едрилами. Главное - понимать, что выможженное насилием и шантажом обязательств не создаёт и цены не имеет.

Представьте себе классическую «оккупационную зону». Ну, скажем, сорок второй год, «фашист пришёл». Как фашист относится к местному населению?

Ну, пока идёт война, оно его вообще не особо интересует. Так, путается под ногами, а вообще — пофиг. То есть понятно, что куру-млеко-яйки он, фашист, у населения в случае чего отберёт и разрешения не спросит. На худой конец выпишет бумажку «выдать русской свинье за реквизированную свинью один пфеннинг», чтобы камрады поржали. Бабу тоже снасильничает, а если муж будет гоношиться — пристрелит, заодно и ребятишек тоже, чтоб не росли сердитые на дойче зольдатен. «Тут всё просто».

Если же фашистская власть установилась прочно, то с населением будут заводить какие-то «отношения». По обычной схеме — церковку и базарчик разрешаем, ругать комиссаров тоже, водка — просто обязательно (чтоб спокойнее были), староста из местных и полицаи из местных же — обязательно. Школу разрешаем на три класса (читать, писать, считать до ста), всё ценное регулярно отбираем, красивых баб вывозим, крепких мужиков с нехорошим взглядом убиваем. Все сколько-нибудь значимые решения принимаются оккупационным командованием, если какое-то местное самоуправление и есть, то исключительно для блезиру. А в целом на настроения быдла — глубоко покласть крепкий дойчский вивимахер. Потому что куда оно денется.

2.



Но память-то осталось и что-то шевелится. Даже какие-то партии пытаются создаться и зарегистрироваться. К регистрации новых партий предъявляются требования по типу тех, что злая мачеха предъявляла Золушке: «прежде прибери в комнатах, вымой окна, натри пол, выбели кухню, выполи грядки, посади под окнами семь розовых кустов, познай самое себя и намели кофе на семь недель». А на попискивания жалких — «да когда ж мы это успеем» — мачеха с довольным хохотком отвечает: «а ты поторопись!» Правда, даже те, кто поторопился, получают всё тот же пинок, только на этот раз со словами: кофе плохо намолола, будь поаккуратнее.

После чего мачеха с дочкой (прижитой от жуликов и воров) — хохоча, едут в Думу недискутировать , а остальные вытирают слёзки и сжимают кулачки. Впрочем, мачеха недавно обещала, что в 2016 году будет требовать уже не семь, а только пять розовых кустов. Однако послабленьице. Правда, до него ещё дожить надо. И не все доживут, потому что есть и те, кого никогда никуда не. Но они тоже на что-то надеются.

И здесь возникает вопрос — а есть ли у нас что-то, что Может Объединить Всё Общество. Ну или хотя бы его политизированную часть, «политикум». Поскольку власть у нас, как видите, неполитическая, то — оппозиционный (в том числе и вынужденно-оппозиционный) политикум. Но — весь, «от анархистов до монархистов» включительно.

Очень желательно, чтобы это была не просто голая идея (типа «давайте как-нибудь скинем Путина и заживём вольно»), а что-то более конкретное. То есть чёткое и внятное изложение того, что нам всем действительно нужно. Всем, от анархистов до монархистов.

И это, в общем-то, понятно. Сейчас все политически грамотные граждане более или менее сходятся на том, что им нужны определённые права. Начиная от права говорить то, что думаешь, не нарываясь на двести восемьдесят вторую (это актуально для всех, включая самых-самых либералов и антифашистов, любящих говорить неприятное про социальную группу «чиновники»), и кончая правом создать и зарегистрировать политическую партию. Да, и всех ещё волнует не получить дубинкой по почкам от полицая и не быть посаженным в кутузку по звонку сверху. Короче, нужны гражданские права и их обеспечение.

Это не значит, что всем нужно ТОЛЬКО это. Просто это тот минимум, на котором политикум сходится. Включая самые экзотические его части. Скажем, товарищи монархисты, включая самых лютых, могут сколько угодно отрицать демократию, парламентаризм и так далее. Но вот партию они создать хотят, да и заседать в парламенте не откажутся, хотя бы по формуле «лучше уж мы, чем жулики и воры».

Итак, согласие по целям, хотя бы минимальное, есть. Разногласия начинаются там, где начинаются формулировки.

Дело в том, что фразы «нужны права» мало. Развёрнутого описания, какие именно права нужны («создать партию», «не получить дубинкой» и т.п.) тоже недостаточно. Нужна ФОРМУЛА, которую можно заучить и цитировать. Стандартная формулировка, «как Отче Наш».

Это необязательно должен быть лозунг в три слова. Например, у белых расистов этих самых слов аж четырнадцать: we must secure the existence of our people and a future for white children. Ничего, помнят. А которые не помнят (тем более на английском), те хотя бы знают, что этих слов четырнадцать и про что они. Главное, что формулировка имеется и она воспроизводима.

Неприятность состоит в том, что её нельзя вот просто так взять и придумать. Потому что слова имеют автора. И автор должен быть Уважаемым Человеком. Тот, кто сказал четырнадцать слов — Дэвид Лэйн — для белых расистов Уважаемым Человеком является. «Доказал жизнью».

И если, например, я придумаю замечательную в своей краткости формулировку всего того, что нам нужно, две трети нашего политикума её с фырканьем отвергнут. Просто потому, что одни меня не знают, другие не уважают, а некоторые знают и даже уважают, но не до такой степени, чтобы моими словами дорожить. «Почему он, а не я?»

Можно, конечно, найти формулировку на стороне. Так, всё вышеперечисленное примерно укладывается в Билль о Правах (поправки к Конституции США от 1791 года) . Например, Первая и Четвёртая поправки — «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное исповедание оной, либо ограничивающего свободу слова или печати либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб»,

«Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту».

Но это, громоздко и на формулу не годится. К тому же Америку не все любят. И — что самое главное — это просто чужое. «Не наш это документ», не имеем мы на него особых прав. Тут конкретно американцы для конкретно Америки придумали законы. И это видно. С первых же слов: «Конгресс не должен». Это у них Конгресс, а у нас нет и не было Конгресса, уж извините… Короче, искомая формулировка должна быть отечественного происхождения.

Что ж. Формулировка есть. Более того, это формулировка ОФИЦИАЛЬНАЯ. То есть принята на том же уровне, что и Билль о правах. На уровне главы государства. В данном случае Российского.

Речь идёт о Высочайшем Манифесте от 17 (30) октября 1905 года «Об усовершенствовании государственного порядка», подписанный Государем Императором Николаем Вторым . К которому можно относиться как угодно, но вот в том, что он — законный правитель России (некоторые говорят, что последний законный), сомневаться как бы не приходится.

Чтобы понимать при каких условиях появился этот документ, необходимо обозначить некоторые вполне очевидные исторические параллели. В первую очередь, это необходимо сделать для просоветски настроенной части читателей, среди которых много тех, кто явно симпатизирует полковнику Каддафи.

3.



Один из этих двоих на фотографии – просвещённый президент Франции, оплот демократии и правопорядка, образованный, культурный человек. Второй – чудовищный азиатский деспот, эксцентричный варвар, прозванный «Безумным», безвольный слуга своих еврейских родственников . 

Сейчас трудно представить размах террора и степень подлости так называемой «русской революции 1905 года». Во время кровопролитной колониальной войны Российская Империя внезапно столкнулась сначала с массовым саботажем и диверсиями, затем с опять же массовым террором против высших должностных лиц. За пару лет в России было убито террористами больше губернаторов, министров и генералов, чем во всем мире за  полвека – а террор во второй половине 19 века был серьёзным. Во всех ведущих странах мира, - Франции, Австро-Венгрии, Италии, США, - убивали премьер-министров, президентов и королей. Во всех, кроме Великобритании.

Более того, массовый террор в России увенчался городской герильей – мятежники, вооружённые и возглавляемые иностранными инструкторами, пытались захватывать целые города (включая Москву) для разворачивания террора совсем инфернального: с полным уничтожением полицейских и расстрелом заложников. Этого мало – по стране прокатилась волна военных восстаний. Кровопролитные бунты вспыхнули на базах Балтийского и Черноморского флота, англичанам удалось захватить первоклассный линейный корабль и отогнать его в Румынию.

4.



Манифестация 17 октября 1905 года

Илья Репин: «Картина изображает процессию освободительного движения русского прогрессивного общества в Октябрьские дни 1905 года ...главным образом студенты, курсистки, профессора и рабочие, с красными флагами , восторженные; с пением революционных песен. На первом плане подняли на плечи амнистированного и многотысячной толпой движутся по площади большого города в экстазе общего ликования.»

Несколько позднее появилась трогательная легенда о какашке на голове русских. Подкупленные или не по уму разгуленные русские интеллигенты в начале ХХ века сей головной убор водрузили на свою голову собственноручно: «у нас царь дурак!» Ходили и радовались. Только жизнь у коронованных какашкой как-то не удалась. Кого расстреляла пьяная матросня, кто умер от тифа, кто пошёл греметь по ленинско-сталинским тюрьмам - как волк по эскалатору из советского мультфильма «Ну, погоди!». В лучшем случае какашконосцы упокоились в эмиграции, в качестве людей второго сорта. После 17-го года засохшую какашку кое-кто пытался задним числом смахнуть, да куда – теперь пропагандистский аппарат СССР прибил её гвоздём к кумполу чугунным молотом: «носи, дорогой!» Так весь ХХ век русские в этом головном уборе и проходили. Вместо короны.

Начиная с 1916 года западные родственники Романовых вкладывают большие деньги в развитие и поддержание мифа о Распутине. Делается это понятно почему. Убийство перворанговых членов Великой Семьи европейских гипераристократов штука «не по понятиям» настолько, что у людей зашёл ум за разум. Некто уже сто лет непонятно в чём и непонятно перед кем оправдывается с наивностью пятилетнего ребёнка.

С завидным упорством русским рассказывают истории про давно разбитые и заржавевшие летающие тарелки: как Распутин проходил сквозь стены и занимался левитацией, как гипнотизировал генералов по телефону, как открывал порталы в четвертое измерение и с аппетитом уплетал пирожные, густо посыпанные цианистым калием.

Между тем, 90% сведений о «загадочном сибирском старце» широкой публике стало известно из книги «Распутин и евреи. Воспоминания личного секретаря Григория Распутина». Книга вышла в Риге в 1921 году, затем переиздавалась, а в конце 20-х была переведена на иностранные языки. После этого «гиштория» пошла гулять по миру. В 1933 году книгу уже издавали на испанском в Чили.

Что же известно о самом авторе книги – Симановиче? А ничего. В интернете не удалось найти даже его фото.  Сомнительно даже, что это его фамилия, потому что она совпадает с отчеством. То есть это «Арон Симонович Симонович».

Какие-то данные можно найти только о жизни «Симановича» после второй мировой войны. Они настолько праздничные, что мы их приведем без комментариев.

Итак, слушайте.

Семидесятилетний «Симанович» уезжает из Европы в Африку, а именно в английскую колонию Сьерра-Леоне, а затем в независимую Либерию. В столице Либерии Монровии он открывает ресторан «Распутин Атлантик» и становится близким другом местного президента и главы правящей партии «истинных вигов» Уильяма Табмена. В качестве его доверенного лица Симанович часто встречается с советскими дипломатами, несколько десятилетий активно участвует в политической жизни. И благополучно доживает до 105 (!) лет.

5.



Один из этих двоих на фотографии – просвещённый монарх Великобритании, оплот демократии и правопорядка, образованный, культурный человек. Второй – чудовищный азиатский деспот, слабоумный дегенерат, прозванный «Кровавым», безвольный слуга сибирского ёбаря-гипнотизёра.

И всё же революция 1905 года обернулась позорным провалом. Железной рукой русское правительство продолжило демократизацию страны. Вместо бессудной резни с полоумным азиатом во главе, страна получила европейский парламент и многопартийную систему.  

Произошло это не из-за высокого уровня основной массы населения – увы, культурный фон в России оказался исключительно низким. Но у русских оставался незыблемый оплот – европейская армия. Ни один генерал, ни один старший офицер не перешёл на сторону азиатских террористов. Россия выстояла в 1905-1907 годах только благодаря своей армии.

Я не знаю, выстоит ли сегодняшняя Ливия и что будет с полковником Каддафи. Полагаю, что мы ещё станем свидетелями того, как будут опубликованы «достоверные» видеозаписи с его отречением и дневники, где он признаётся в поедании детей на завтрак и сексуальных отошениях с птицами.

Так или наче, для нас больше важен Манифест 1905 года, который был дан в видах успокоения народных волнений и создания органа всесословного представительства, Думы.

6.



Чем именно он важен смотрите сами:

Высочайший Манифест

БОЖЬЕЙ МИЛОСТИЮ, МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССIЙСКИЙ. ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ, и прочая, и прочая, и прочая.

Смуты и волнения в столицах и во многих местностях Империи Нашей великою и тяжкою скорбью преисполняют сердце Наше. Благо Российского Государя неразрывно с благом народным и печаль народная Его печаль. От волнений ныне возникших может явиться глубокое нестроение народное и угроза целости и единству Державы Нашей.

Великий обет Царского служения повелевает Нам всеми силами разума и власти Нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для Государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга. Мы, для успешнейшего выполнения общих преднамечаемых Нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность высшего правительства.

На обязанность правительства возлагаем Мы выполнение непреклонной Нашей воли.

Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

Не останавливая предназначенных выборов в Государственную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в меру возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив засим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы и чтобы. выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий поставленных от Нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиною, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с Нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле.

Денъ в Петергофе в 17 день октября в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот пятое Царствования же Нашего одиннадцатое.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

«НИКОЛАЙ».

На подлинном Его Императорскому Величеству, в Петергоф, в 17 день октября 1905 года, благоугодно было Собственноручно начертать: «Принять к руководству».

7.



Вы внимательно прочитали? Так вот оно:

Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

Собственно, эти семнадцать слов практически точно описывают тот самый чаемый «политминимум». «Незыблемые основы гражданской свободы» — на началах действительной неприкосновенности личности (это про полицейскую дубинку, кутузку по звонку и прочие свинцовые прелести нашей жизни), свободы совести (это сейчас не столько про религию, сколько про право исповедовать свои убеждения), слова (понятно, я думаю), собраний (это про Триумфальную, да и про Манежную, да и вообще про «больше трёх не собираться»), союзов (это и про Центризбирком, и про отказы в регистрации партий, и про безумные условия «соберите триллион подписей, одна неправильная — идите к чёрту», и про запреты организаций).

Что важно. Эти свободы нам — то есть законным потомкам подданных Российской Империи — УЖЕ БЫЛИ ДАНЫ. «Слово царское твёрдо». И признать его должны все, даже антидемократически настроенные товарищи монархисты, если они хотят быть монархистами, верными Государю.

Соответственно, «платформа-минимум» — это получается «новый октябризм». В смысле лучшем прежнего.