Итак, началось...

Несколько десятков призывников тряслись в холодной электричке. Военкоматовец, трижды сверявший людей, сдал нас с рук на руки другому ответственному офицеру. Тот по-фамильно загрузил нас в вагон. Тут же доставалось из сидоров сало, жареное мясо, куры, гуси и прочая готовая живность, заботливо переданная в дорогу матерями и близкими.
Плакала какая-то девчонка с подругой: «Сережа-а-а». Мы уже знали, что служить будем в ВДВ, будем носить красивые береты и тельники в голубую полоску... Маленькие станции, полустанки шли без остановок. Постепенно вся братия успокоилась, лишь некоторые еще допивали. Среди ночи приехали в Рубцовск. Пришли на призывной пункт, заполнили свободные 2-х ярусные нары – досыпать. На 2–3 день некоторые с сожалением вспомнили о выброшенной за окно курице. Знакомых было много, так как вместе прыгали с парашютом от ДОСААФа.

Снова погрузили в вагон, и поезд пошел по Средней Азии. Леса сменились степями – вон ишак, вон верблюд. На станциях в вагон лезли наглые безбилетные аборигены, которых, впрочем, по совету сержантов, отправляли куда подальше – воинский вагон! Высадились в городе Маргелане. Двинулись было своим ходом, но скоро подоспели армейские грузовики. Привезли в полк, где переодели. Тельник, сапоги, х/б, шинель и панама. Вид был совсем не боевой. Однако был чей-то приказ одеть подобным образом. После, правда, панамы заменили на шапки. Затем привезли в учебный центр, где мы должны быть до января следующего года.

Всех распределили по взводам, ротам, пришли командиры. Начались будни совсем не похожие на наши представления о службе. С бесконечными кроссами, когда приходилось тащить выдохшихся, с физподготовкой, выматывающей даже спортсменов. Ежедневные подъем-отбой. Наряды по роте на кухне. Уже с тоской вспоминались мамины пирожкии привольная жизнь на гражданке. Впрочем, полк был в полной боевой готовности, и напряженность витала в воздухе. Это сказывалось в нервозности и частых отлучках офицеров. Ходили слухи, что в соседнем Афганистане наши вертолетчики бомбят какие-то базы. Офицеры бывали наездами. Напряжение сказывалось на всех. Как-то словно само собой стало получаться – отбой, подъем, привычной стала физзарядка, Устав, строевая. Завезли оружие. Заперли в оружейке и опечатали.
Насчет присяги заявили в учебном центре неожиданно. Вечером 06.12.1979 года. 7 декабря в торжественный день – форма одежды повседневно-рабоче-«парадная». Весь учебный полк, построенный буквой «П», и в середине несколько столов, накрытых кумачом. АКСы в положении на грудь. Каждый по вызову, строевым, шатаясь от напряжения, подходил к столу, зачитывал текст Присяги и расписывался за нее.
Вечером старшина «обрадовал»: все вновь прибывшие заступают в наряд по столовой. На другой день все мечтали только об отбое. Объяснил, что все остальные в карауле. Нас же в караул ставить пока рано. Вскрыли сотни банок тушенки, которая без хлеба уже не лезла в горло. Отогнув на окне решетку, передавали своим банки, не считая, и уже не боясь, что будет не хватать. Утром пришел маленький прапор проследить как засыпаются в чаны продукты, варят яйца и используют прочие специи. Поинтересовался – никто не обижал ночью? Бейте любого поварешкой в лоб. За это сделаю отпуск. Затем выяснялось, что маленький прапор был водителем в ВДВ у самого Маргелова!

Как-то вечером после ужина, поднимаясь по лестнице в казарму, в темноте нарвались на пьяного прапора, который провожал непроворных ударами рук и ног. Кто-то, обозлившись,«выписал» ему в лоб от души. На вечерней поверке он ходил, закрывая один глаз, и искал обидчика. Естественно не нашел. Другой прапор засветло, зазевавшись, попал в середину строя роты – вынесли на пинках. На разборке старшина доказал комбату, что строй – святое место для солдата и прапор сам виноват, так как грубо нарушил Устав. Всех свободных от службы бросили на погрузку-разгрузку боеприпасов, бочек соляры, дров. Ясно стало, что все готовится туда… в неведомое.

Появились парни из Баграмского батальона, показывали монеты – «афгани». Они успели афганями получить по шесть получек. Погрузка-разгрузка боеприпасов, особенно к тяжелому вооружению, выматывала все силы. В перерывах дремали на солнышке. Вызвали несколько солдат по гражданской профессии сварщик, которые сварили из труб керосиновые печи –«полярисы». В нижнюю часть с горлом заливается керосин, а в верхней – дыры для тяги. Нужно сказать, что «полярисы» – чье-то гениальное изобретение. Ставили подве на большую палатку, и было тепло. Только вовремя подливай керосин или соляру. Маленькие «полярисы» ставили в землянках в боевом охранении. Полностью упаковали теплым бельем, котелками и флягами. Ждали приказа. Замполит собрал старослужащих и объяснил политическую ситуацию по Афгану.
Ночью тревога – выехали в автопарк к своим БМД-1, затем на аэродром. Сверили наличие людей. В реальность происходящего до конца не верилось – теперь совсем к черту на кулички… Был холодный ветер и офицеры по-фамильно вызывали людей и направляли на погрузку в ИЛ-76. Выдали по 4 пачки патронов, но некоторым достались подсумки на три магазина. И те принялись потрошить пачки, неуклюже снаряжая магазин. «Черпаки» ехидничали, что пока так будешь снаряжать магазин, тебя убьют. Как-то вяло прошла команда снять эмблемы, шевроны. У сержантов знаки различия были желтого цвета, у офицеров – красного. Например, майор носил лычки старшего сержанта, лейтенант – младшего. Своего рода маскировка. Кто-то предположил – убьют, так чтоб не догадались, кто ты есть. Знающего тут же обложили матом.
Чуть покачиваясь и ровно гудя моторами, воздушные корабли уносили нас в неизвестность. А зачем и что делать там? Это потом появились полоумные Витии, осудившие ввод войск и нас простых солдат, призывающие нас покаяться. Перед кем? Перед теми, кто нас убивал? Перед родителями и своими детьми мы давно покаялись. К тому же многие покаялись и перед Спасителем. А бросать ордена к Кремлю, как какие-то игрушки,– не серьезно и похабно.

Заметно было, как пересекали границу. У нас города сияли огнями, а впереди маячил мрак. Когда взошла луна, стало светло: «Ребята, горы!» Внизу немыслимыми разноцветными огнями сияли ледники и снега. Толкаясь, прилипли к иллюминаторам. Вот это красота! Никто еще не догадывался, что внизу ледники жестоки и опасны, и что будем проклинать эти горы самыми страшными словами. А пока, забыв обо всем, мы любовались красотами. Посредине глыбами чернели, пришвартованные БМД-1. Кто задремал, кто тихо переговаривался. Прямо по курсу заметили светлую точку, которая постепенно увеличивалась. Борт качнулся – снижаемся! Точка постепенно вытянулась в полосу посадочных огней – они стремительно понеслись навстречу, шасси ударили по бетонке. После короткого пробега, торможения борта сворачиваем в сторону, освобождая место другим. Откинулась аппарель, и в салон ворвался свист, рев и пронзительный ветер. Вперед! На улице было очень темно, холодно, и покидать борт – единственную связь с домом, Родиной – очень не хотелось.

Оружие привели в боевую готовность, назначили часовых. В непроглядной тьме опасались далеко отходить от своих. Да и часто натыкались на колючую проволоку. Замполиты старались поднять боевой дух. Дико хотелось есть. Зверский ветер, холод пронизывали до костей. Приходилось постоянно двигаться. Наконец, на востоке небо стало светлеть и, как на фото, начали проявляться контуры гор.
Утром позавтракали горячей кашей и сухарями. Воду приказали беречь.
После обеда, к вечеру,  прибежал взволнованный взводный и сообщил об отдельно поставленной задаче. Проехали, крутнулись вдоль колючки, мимо афганских часовых в форме мышиного цвета. Лица часовых показались свирепыми. Остановились на плацу, с ходу заняв боевые позиции. Слава богу, не окапывались. Боевой приказ: взять штурмом здание ВВС и блокировать казармы.

К вечеру 27 декабря подвезли дополнительные боеприпасы. Назначили расчет. Кто снимает часовых, кто страхует. Уже в темноте взводный показал гранатометчику, как готовить гранаты, как подсоединить стартовый заряд. Главное – не дать добежать до танка и БМП. Пулеметчикам бить по окнам. И вот ждем атаки… Вперед! Несколько выстрелов и очередей закупорили казарму. В приоткрытый десантный люк ударила очередь:«Закрывай!» Прямо по фронту заработал по нам пулемет. Прибежал взводный. Гранатометчику приказал чуть выдвинуться и пальнуть пару раз по пулемету. Попал, нет ли, но пулемет смолк. Вытащили убитого. Одному - двоим нести его оказалось не по силам, несли вчетвером. Потащили в штаб, где уже часовыми стояли наши. Положили на плетеную кушетку. Врач разрезал х\б, тельник – все убили солдата! Комбат рявкнул на столпившихся солдат: «Разойдись!»

Утром попрощались с боевым товарищем, сняли шапки, постояли… Бой как-то сам собой затих. Все руководство ВВС Афгана было арестовано. Причем без выстрелов. Основной бой разгорался у президентского дворца, где были убитые и раненые. Потом… нам замполиты донесли на политинформациях: «Нехрен было злить русский спецназ и десантуру».
Все суетились, бегали, собирали бумаги, оружие. В какой-то комнате нашли коробку с надписью на иностранном языке. Думали кофе – оказалось пиво. Затем, чтобы не загрузили работой, нашли себе пост у афганского знамени. Мимо бегали нафары (афганские солдаты), угощали мандаринами, орехами. Один в порыве избытка чувств притащил из кабинета плетеное кресло. Садись, мол, отдыхай! Наш советник, проходивший мимо, объяснил ему, что русский солдат никогда не сидит на посту. Сообщение повергло афганца в шок.

Что-то где-то решалось в большой политике. Кабульские военные слушали радио. Многие радовались, иные хмурились. К группе наших солдат подошел комсгруппорг батальона и объяснил, что воевали за Кармаля Бобрака (правильно – Барбак Кармаль). А Амин, убитый восставшими революционерами, был американский шпион. Вот так! Ночью же 27-ого чуть не случилось «ЧП». Наблюдатель заметил двигающихся перебежками людей и пальнул в ту сторону. Сейчас же получил «благодарный» пинок по ребрам от сержанта: «Наши там, идиот!» Затем комбат очень спокойно выяснял, попал ли вкого? – «Нет, я выше взял – люди…»

Еще один день прокантовались на аэродроме. Постепенно возвращались хозяева, сторонники Б.Кармаля. Появились мотострелки. Механика дали нового. Бывший тракторист, он быстро освоился с управлением. Солидно ходили и бегали какие-то чины в бушлатах без знаков различия. Кто-то был доволен, кто-то ругался. Прибывала техника, и под прикрытием боевой мощи напряжение спадало.

Тяжелые транспортники – до двадцати штук, постоянно садились и взлетали.
Тридцатого декабря 1979 года среди ночи подняли и выгнали всех на мороз. Построились, проверили наличие людей. Офицеры, поставив боевое охранение, полезли в БМД, за ними «дембеля». Часовые же ловили «кайф» на морозе, на ветру. На другой день пошли колонной. Мелькнула шальная, совсем дикая до слез мысль – домой! Домом уже казалась теплая казарма в Фергане.

Прибыли в Баграм, где уже первый батальон стоял полгода. Им в казармах-то было тепло. Новогодний ужин для нас, по очередности, проходил последним. Остатки красной рыбы сметались в мусорные баки.

Каждый вечер, на разводе, объявляли дневальным пароль по базе. Обычно цифровой. Началипо-батальонно нести службу в боевом охранении авиабазы. Баграм – в северо-восточном направлении. Противник, тогда их еще не называли «дух» и прочие, пару раз совался. Один раз получили отпор – ушли.

Как-то, ночью двое москвичей покинули пост, чтобы пошарить в ближайшем доме и нарвались на проверку. На другой день перед отбоем у них трещали челюсти – воспитывал старшина и пара «дембелей», руки все-таки сдерживали. «Дембеля» были крутые, богатырского сложения. Думаю, изувечить любого могли. Было одновременно и жалко и страшно. Попади они в плен, что бы с ними было? Прошел слух о бое и что сержанта с Витебской, подорвавшегося гранатой представили к Герою. Где-то на перевале Чирчикский батальон дрался с мятежниками. Были потери – четыре раза сходились в рукопашную. От ранения холодным оружием потеряли 16 человек. Когда их заменили, они пришли – обветренные, обмороженные и многие маялись зубами. Повара без слов наливали им во фляги кипяток, даже чай или суп. Мы считали, что живем в собачьих условиях. Они же удивлялись порядку и благоустроенности базы. Как они там прожили зиму на перевале?

Весной набирали команды снайперов и водителей. Занятия проводились каждый день, изучали все до винтика. Затем «водилы» совершили марш-бросок до Кабула и обратно. Снайперы сдавали экзамены. Мишени стояли 100, 300 и 600 метров. Отличившиеся получили благодарность перед строем и по две банки печеночного паштета. Конечно, пришлось поделиться по закону товарищества.
Две-три роты полезли в горы. Очевидно обкурившиеся «духи» на горе ревели что-то по-звериному. Успокоились лишь когда самого горластого выцелили и обстреляли. В целом ночь прошла спокойно. Мчались по дороге, по пути приветствовали посты афганцев. Особенно запомнилась группа семьдесят человек. Рослые, и в «джинсе», автоматы в руках – такие ребята, как игрушки. Ура, славяне!

Пост основан на записках участника боевых действий в Афганистане в 1979-1981 гг. Е.Г.Прозорина.