На крыше

Ахиллес смотрел в оптический прицел, зажмурив один глаз, и даже высунув язык от усердия.

В перекрестье прицела была Черепаха, неспешно бегущая по трассе.

— Ну, я тебя, — сказал Ахиллес, и нажал на курок.

Ничего не произошло.

— Ну, я тебя! — уже просительно произнес Ахиллес, снова нажимая на курок.

— Ничего не выйдет, — сказал голос.

— Простите? Кто говорит? — спросил Ахиллес, оглядываясь.

— Это я, Пуля, — сказала Пуля, — Видите ли, пока долечу до места, где сейчас Черепаха, она пройдет какое-то расстояние…

— Нет, — сказал Ахиллес, — Нет, только не это.

— …а если на полпути между нами была бы еще Черепаха, то ее тоже не догнать. В итоге, мне просто не сдвинуться с места — пожаловалась Пуля.

— Да и нет там никакой Черепахи, — приятным баритоном вдруг сказал Оптический Прицел, — Ведь свету ее тоже не догнать, а, следовательно, — и не отразиться. У Ахиллеса галлюцинации.

— Позвольте, — возмутилась Пуля, — Но я тоже ее видела! Кроме того, говоря о свете, мы можем обратиться в другую область физики, и тогда…

Ахиллес тихонько отложил винтовку, и пошел к лестнице с крыши. Когда до него доносились отголоски спора, он вздрагивал.

Банк

— Может, еще мешочек? — спросила Черепаха.

— Ты уверена? Тут и так очень много. Ты будешь очень медленно…

— Ахиллес, — укоризненно сказала Черепаха. Ахиллес осекся, потом пожал плечами.

— Хорошо, еще один мешок.

Когда он закрепил еще мешок, Черепаха сдвинулась с места:

— Вроде все нормально. Ну, я пошла.

— Бывай, — сказал Ахиллес, присаживаясь на остатки мебели. Наблюдая, как Черепаха проползает через разлом в стене, он мечтательно бубнил себе под нос:

— Скажу им «Это Черепаха! Она заставила меня! Вы еще можете ее догнать!». Или нет. Лучше «Вот она, ловите ее! Черепаха — вор, держите ее!».

С улицы доносились сирены полицейских машин, подъезжавших к банку.

Слоны и мироздание

— С инженерной точки зрения, это дикость, — сказал Третий Слон.

— К тому же, Слоны — тяжелые, — добавила Черепаха.

— Ты же не намекаешь на то, что мы толстые? — подозрительно уточнил Первый Слон. Он старался следить за фигурой.

— Нет, — сказала Черепаха, — Правда, я никогда не видела  худых  Слонов.

— Худые Слоны имели бы шанс тут поместиться, — пробурчал Второй Слон, пытаясь не упасть.

— У нас нет другой Черепахи, — заметил Ахиллес, критически осматривая получившуюся композицию.

— Искренне надеюсь, что нам и не потребуется другая Черепаха, — сказала Черепаха, — Ты уверен, что ты все правильно делаешь? Мне казалось, Слонов должно быть четверо.

— Четверо бы не поместились, — авторитетно сказал Первый Слон, — Даже четверо худых Слонов.

— Старая книга, — сказал Ахиллес, — Но тираж внушает доверие. — "Собери древний мир" — эксклюзивное издание.

— А какой тираж? — поинтересовалась Черепаха.

— Два экземпляра. Причем один остался у автора, понятное дело.

— Все-таки, с инженерной точки зрения, это ерунда, — упрямо продолжал Первый Слон, — Конструкция с шаром эргономичней. Плавные очертания. Дизайн.

Ахиллес исследовал каменный диск.

— Дизайн? — фыркнул Третий Слон, — Яйцеобразная форма не нова. У китайцев это было яйцо посреди хаоса…

— И внутри сидел мужик с топором в руках, — закончила Черепаха.

— Не мой тип мироздания, — заметил Ахиллес.

— Ага. Как оно там, наверху? — поинтересовалась Черепаха.

— ...ну, потом Пань-Гу расколол топором яйцо, отделяя небо от земли, - продолжал Третий Слон.

— Я плеснул немного водички, — сказал Ахиллес, — Это как бы океан.

— И что теперь?

— ...а потом он упал, и умер, и его вздох сделался…

— Надо, наверное, подождать, — решил Ахиллес, — Там написано, должно пройти какое-то время.

— ...и его левый глаз сделался солнцем, а…

— А что стало с топором? — спросил Второй Слон.

— Можно потише? — возмутилась Черепаха, — Тут создается мир.

— Надо подождать, — повторил Ахиллес, — Порядка-эээ-нескольких десятков тысяч лет.

Все замолчали.

— Ахиллес? — осторожно спросила Черепаха.

— Да?

— Там так и написано?

— Да.

Ахиллес полистал книжку:

— Правда, это для  большой  модели. Для маленькой потребуется меньше времени.

— Насколько меньше? — спросил Третий Слон, — В пятницу у меня свидание. Я бы и рад подождать десяток-другой тысяч лет, но, понимаешь, я дал слово, и…

— Минут пятнадцать, — сказал Ахиллес, — Если пропорционально масштабу.

— О, — сказал Третий Слон, — Это меняет дело. Можно подождать.

Они подождали несколько минут.

— И как, есть там что-нибудь? — спросила Черепаха.

— Только какой-то мох. Лишайник. Не знаю.

— Надеюсь, этот лишайник успел изобрести хотя бы колесо.

— Отсюда незаметно.

Внезапно на диске что-то хлопнуло, и вверх устремился небольшой клуб дыма грибовидной формы.

— Все, — сказал Ахиллес, — Получилось. Правда, тут написано, что такое обычно происходит с плесенью. Про лишайники ни слова.

— Удивительная штука — жизнь, — заметил Первый Слон, вылезая из-под диска.

— Как все быстро получилось, — сказал Второй Слон.

— Ну, еще бы, — сказала Черепаха, — Никакого терпения не хватит стоять вот так десятки тысяч лет.

Ахиллес задумчиво листал книгу.

— Ладно, — сказал он, наконец, — Всем спасибо. Пойдемте чай пить.

Для физиков…

— Тут что-то написано, — сказала Черепаха.

В лапах у нее было яблоко.

— «Прекраснейшей», — сказал Ахиллес. — Это Яблоко Раздора. Когда ма и па решили пожениться, они забыли пригласить…

— …фею, и она подкинула тебе веретено? — спросила Черепаха.

— …Эриду, и она подкинула яблоко.

— Идея та же.

— Угу.

— Три богини поцапались из-за фрукта. Ничего себе, повод для десятилетней войны!

— Масштабность войны, — сказал Ахиллес, — Напрямую связана с красотой замешанных в ней женщин.

Черепаха повертела яблоко так и сяк:

— «…и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними» — прочитала она.

…и лириков

— Хватит ржать! — возмутился художник.

— Она строит мне рожи, — огрызнулся Ахиллес.

— Сдуй щеки, модель, — сказала Черепаха.

— Ты завидуешь.

— Лучше нарисуйте его пятку.

— Я сам решу, что рисовать. Хватит ржать.

— Я не ржу, я герой. Я смеюсь.

— Тогда сдерживайся хотя бы.

— Так?

— Лучше бы ты ржал.

Ахиллес закатил глаза. Черепаха состроила очередную рожу. Ахиллес поборолся со смехом, и снова безуспешно.

Художник гневно швырнул кисти:

— Все! Вон отсюда!

— Как же ты меня дорисуешь? — поинтересовался Ахиллес.

— О, тебе понравится, — ядовито сказал Да Винчи, — Линия губ уже есть.

Рыбалка

— Нет, ребята, никакой рыбалки! — твердо сказал Поликрат.

— Да брось ты, — сказал Ахиллес, — Посидишь рядом, на бережку…

— Подумаешь, проблема, — добавила Черепаха, — У каждого свои милые причуды.

— Например? — подозрительно спросил Ахиллес.

— Например, стрела в пятке. Или безнадежные попытки догнать самую медленную амфибию на планете. Я уж не говорю о твоем дружке, который десять лет воевал, а потом столько же добирался домой. Или…

— Достаточно, — кисло сказал Ахиллес.

— На этом фоне Поликрат, который выкидывает свой перстень в море, а потом находит его в рыбе, выглядит довольно обыденно. Миф как миф.

— Вы не совсем понимаете, — сказал Поликрат.

— А что такое?

— Я не его нахожу.

— То есть, — задумчиво сказал Ахиллес, — Возможна ситуация, когда ты выкидываешь перстень, а на завтрак получаешь мясорубку в камбале?

— Нет.

— Нет?

— Что-то вроде закона сохранения перстней, — мрачно сказал Поликрат, — Я нахожу не тот же перстень, который выкинул. Разные попадаются.

Ахиллес и Черепаха переглянулись.

У обоих в глазах мелькнул меркантильный огонек.

— Вагон самых дешевых колечек, — сказала Черепаха.

— Траулер с рыбаками, — продолжил Ахиллес.

— Выкидывать.

— Вылавливать.

— Триста процентов прибыли.

— Не считая рыбы.

— Не считая рыбы.

Поликрат скривился.

— Я выловил всего три штуки. С тех пор я не ем рыбу. И вообще не рыбачу.

— Гм?

— За первым пришли нибелунги. За нибелунгами пришел Зигфрид. За Зигфридом пришел Фафнир. Пожар тушили три дня-За вторым пришел царь Соломон. Уж лучше бы нибелунги вернулись…

— А третье?

Поликрат помрачнел:

— Долгая история. Наверняка уже обросла совершенно дикими слухами. Если вкратце, в итоге мне подбили глаз, я лишился пальца, а кольцо бросили в жерло вулкана какие-то волосатые фанатики.

Наступила гнетущая тишина.

— Слухами обросла, — повторил Ахиллес. — Нифига себе.

Черепаха посмотрела на Поликрата долгим взглядом:

— Никакой рыбалки, — сказала она, — Я даже думать не хочу, какую рыбу ты можешь поймать.