Смерть сварщика Лакеева

Минувшей субботой, когда столица родины зашлась народными собраниями и транспарантами , когда шли прямые эфиры, а метро и автобусы подвозили тысячами граждан и их лидеров, когда воздух дрожал не то морозом, не то жаждой подвига, в ярославской больнице тихо и не за идею умирал сварщик Лакеев .

Смерть его была банальной и почти статистической с медицинской точки зрения. Он отходил в ста с лишним километрах от родного Переславля, отмучившись и, видно, не справившись  с пневмонией, а еще больше с болью, которая была плохо анестезируемой  и неизбежной при его ожогах 70 процентов поверхности тела.

Говорят, что когда он  приходил в сознание,  то страшно и протяжно кричал.

... 27 января в подвале старого  многоквартирного  дома на центральной улице старинного и похожего на умилительные картинки  города — с куполами, древними монастырскими стенами, резными наличниками — прорвало трубу. Кипяток выбрасывало с таким напором, что на  приборах организации, которой принадлежит главный городской котел, но не коммуникации, фиксировалась потеря до 200 тонн воды.

Дальше, объясняют специалисты, должно было быть так: прорыв опорожняет систему, трубы становятся пустыми и на 25-градусном морозе замерзают, причем с разрывами и разрушениями. 40-тысячному городу грозит вымерзание. Дому, в подвале которого произошел прорыв, —  разрушение.

Тревогу подняли не коммунальщики, а «Переславский технопарк», та самая организация, чей котел. Звонили, метались, пока управляющая компания не отправила на место аварии двоих  — сантехника и газоэлектросварщика Валерия Лакеева. Потом Алена Порик, сотрудница технопарка, все спрашивала, а зачем поехал сварщик? «Он всегда был инициативный», — отвечали ей.

Лакеев в резиновых сапогах  спустился в подвал, где было уже не меньше полуметра  кипятка. Дошел до вентиля, который располагался до места прорыва.  Попытался его закрыть — голыми руками. Поскользнулся и упал в кипяток. Выскочил с диким нечеловеческим криком на улицу, стал срывать одежду и растирать себя снегом. Через полчаса приехала «скорая», до которой он дошел почти на карачках, но еще сам,  и только в районной больнице, откуда  его потом переведут  в Ярославль,  потерял сознание.

Дальше версии разнятся — закрыл ли он вентиль  до конца или только смог уменьшить напор воды. Упал сразу или только после того, как справился с вентилем. Никто наверняка не знает, разрушился бы дом или устоял... Неважно.

Много сосложения , много можно поправить задним умом. Лакеев имел сто причин не быть в этом подвале: он мог настоять, что он сварщик, а не слесарь; мог требовать дать ему специальную одежду и вызвать МЧС; требовать от властей эвакуировать дом и сопоставить цену стен и  своей жизни.  В конце концов в городе, который занесен во все туристические справочники страны, не должно было вообще сложиться такой ситуации…

В маленьком городе маленький человек совершил поступок. Маленький подвиг. Бытовой. Кому-то покажется, что это глупый с практической точки зрения подвиг, нерациональный.  Кому-то  —  в  этой  неразумности, импульсивности увидится  высокий и безусловный  героизм,  без  всякого пафоса. Как инстинкт к самопожертвованию.

Пока сварщик Лакеев умирал,  над Переславлем-Залесским  то в одном, то в другом месте поднимался пар, как будто это был  не старый равнинный город, а долина гейзеров. Жители спасенного дома собирали деньги на лечение сварщика. Областные власти решали вопрос с кризисным управлением города, в котором система ЖКХ в полуразрушенном состоянии и общий долг за тепло достиг 75 млн рублей.

Через несколько дней после смерти Лакеева город расстанется  с мэром, который вроде бы  погорел в том числе  на этих самых гейзерах из прорывающихся труб. Но и сварщика к тому времени  уже похоронят. Заведут уголовное дело. Станут искать, кто и когда виноват в том, что в ста пятидесяти километрах от Москвы стоит музейный город – авария. Принимать меры. Искать отмазки. Менять начальников.

У сварщика Лакеева в этом самом городе остались жена, двое сыновей и старая мать. Когда его хоронили, было невиданно много людей и машин. Не было только мэра. Надеюсь, когда–нибудь, когда  станет тепло и отремонтируют страну, он или его преемник заедут к старухе Лакеевой попросить прощения.  Или прибьют табличку к дому на центральной улице:  «Здесь принес себя в жертву городу инициативный газоэлектросварщик Валерий Лакеев. Берегите тепло и людей».

                                                                               Наталья Лосева