Песни Великой Отечественной войны

   Военные песни представляют  собой мелодичное и красивое сочетание музыки и слов. Сегодня, в современной культуре, не всегда можно встретить такого рода песни. У  каждой  военной песни  есть своя история и жизнь.

   Одной из самых первых песен, которая была написана в годы второй мировой войны, стала «Священная война». Эта композиция стала патриотическим гимном для всего советского народа. После объявления нашей стране войны уже 24 июня 1941 года газетах «Известия» и «Красная звезда» прошло в печать стихотворение В. Лебедева-Кумача «Священная война». Оказывается, поэт, незадолго до известия о нападении фашисткой Германии на Советский Союз просматривал кинохроники, где были показаны бомбардировки городов Европы. Василия Лебедева-Кумача потрясло увиденное им, после этого он перенес свои мысли на бумагу в виде стихотворения.

 

   После публикации стихотворения Василия Лебедева-Кумача, композитору Александру Александрову попали на глаза эти строки, и он незамедлительно сочинил к ним музыку. На пятый день войны, когда солдаты отправились на фронт, состоялась премьера песни «Священная война», которую исполнял Ансамбль песни и пляски Красной Армии под руководством Александра Александрова. Именно отсюда песня, призывающая к подвигу, распространилась по всей стране и стала достоянием советского народа. 

 

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой 
С фашистской силой тёмною, 
С проклятою ордой!

   Пусть ярость благородная 
   Вскипает, как волна! 
   Идёт война народная, 
   Священная война! 

   Осенью 1940 года поэт Яков Шведов и композитор Анатолий Новиков написали песенную сюиту о молдавских партизанах. Сюита была написана по просьбе политуправления Киевского военного округа для окружного ансамбля песни и пляски. В нее входило семь песен, в том числе  «Смуглянка»  — песня о девушке-партизанке. Написанная на основе молдавского фольклора, она была по своему складу лирической, игровой. Когда началась Великая Отечественная война, ноты этого цикла у Новикова пропали. Сохранились лишь черновые наброски. Восстановив некоторые песни, композитор решил показать «Смуглянку» на радио. Но там ее забраковали.

— Что это за песня про любовь, свидание, расставание, про какую-то смуглянку-молдаванку? Ведь сейчас идет такая тяжелая война... Вы же автор героических песен, — говорили Новикову. Эти доводы звучали очень убедительно, и «Смуглянка» была заброшена в самый дальний ящик письменного стола. Вероятно, так бы она и осталась там, если бы не один случай.

— Как-то в 1944 году мне позвонил художественный руководитель Краснознаменного ансамбля А. В. Александров, — вспоминал Новиков, — и спросил, нет ли у меня новых песен. Я принес ему несколько новинок, в том числе и «Смуглянку». К великому моему удивлению, именно эта веселая, лирическая песенка про любовь молдавской девушки больше всего понравилась прославленному музыканту.
   «Смуглянка» полюбилась бойцам, и, хотя в ней говорилось о партизанах Гражданской войны, воспринималась она как песня сегодняшняя.

Как-то летом на рассвете 
Заглянул в соседний сад. 
Там смуглянка-молдаванка 
Собирала виноград. 

Я краснею, я бледнею, 
Захотелось вдруг сказать: 
Станем над рекою 
Зорьки летние встречать!

Припев: 
Раскудрявый клен зеленый, лист резной, 
Я влюбленный и смущенный пред тобой. 
Клен зеленый, да клен кудрявый, 
Да раскудрявый, резной! 

А смуглянка-молдаванка 
Отвечала парню в лад: 
- Партизанский, молдаванский 
Собираем мы отряд. 
Нынче рано партизаны 
Дом покинули родной. 
Ждет тебя дорога 
К партизанам в лес густой. 

Раскудрявый клен зеленый, лист резной, 
- Здравствуй, парень, забубенный, мой родной,- 
Клен зеленый, да клен кудрявый, 
Да раскудрявый, резной! 

И смуглянка-молдаванка 
По тропинке в лес ушла. 
В том обиду я увидел, 
Что с собой не позвала. 
О смуглянке-молдаванке 
Часто думал по ночам... 
Вскоре вновь смуглянку 
Я в отряде повстречал. 

Раскудрявый клен зеленый, лист резной, 
- Здравствуй, парень, забубенный, мой родной,- 
Клен зеленый, да клен кудрявый,
Да раскудрявый. резной!

 

   Осенью 1941 года на Южном фронте очень рано выпал снег, а после вдруг неожиданно потеплело, дороги раскисли и превратились в грязь. Именно в это время наши войска предприняли контрудар под Ростовом-на-Дону, в результате которого был освобожден этот город, а гитлеровские войска потерпели первое крупное поражение, и не смогли пробиться к кавказской нефти. Потому первоначально «Давай закурим» в стихотворении Ильи Фенкеля начиналась так:
«Теплый ветер дует, развезло дороги, 
И на Южном фронте оттепель опять. 
Тает снег в Ростове, тает в Таганроге, 
Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать». 

   Позже к стихам Фенкеля добавилась музыка Модеста Табачникова, и в таком виде композитор отнес её в отдел пропаганды Южного фронта. Бригадный комиссар Рюмин, возглавлявший отдел пропаганды и агитации Южного фронта, которому композитор принес и пропел эту песню, тоном, не терпящим возражений, заявил: «Никому эта твоя песня не нужна. Что это я буду вспоминать про то, что ты дал мне закурить? Вот если бы снарядами поделился или автоматный диск с патронами передал бы, тогда другое дело». И все-таки в канун нового 1942 года премьера песни состоялась. Исполнил её ансамбль песни и пляски Южного фронта. Тогда же её напечатала фронтовая газета, потом «Комсомольская правда». И пошла песня гулять по свету.

   21 февраля 1943 года песня «Давай закурим!» впервые прозвучала в исполнении Клавдии Шульженко в её театрализованной программе «Города-герои» на сцене московского Театра сатиры. К тому времени войска наши уже разгромили немцев под Сталинградом, линия фронта резко изменилась, и певица решила видоизменить зачин песни. В песне уже не упоминались ни Южный фронт, ни Ростов, ни Таганрог, о которых шла речь в изначальном её варианте. Обновленная песня победно прошлась по всем фронтам и добралась до самого Берлина.

 

О походах наших, о боях с врагами 
Долго будут люди песни распевать, 
И в кругу с друзьями часто вечерами 
Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. 

Припев: 
Об огнях-пожарищах, 
О друзьях-товарищах 
Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить. 
Вспомню я пехоту, 
И родную роту, 
И тебя за то, что ты дал мне закурить. 

Давай закурим, товарищ, по одной, 
Давай закурим, товарищ мой. 

А когда не будет немцев и в помине, 
И к своим любимым мы придем опять, 
Вспомним, как на запад шли по Украине... 
Эти дни когда-нибудь мы будем вспоминать. 

Припев: 
Об огнях-пожарищах, 
О друзьях-товарищах 
Где-нибудь, когда-нибудь мы будем говорить.
Вспомню я пехоту, 
И родную роту, 
И тебя за то, что ты дал мне закурить. 
Давай закурим, товарищ, по одной, 
Давай закурим, товарищ мой. 
Давай закурим, товарищ, по одной, 
Давай закурим, товарищ мой. 

   Вначале были написаны стихи — всего несколько строк. Написал их  М. В. Исаковский , автор известных и популярных в ту пору песен:  «Прощание», «Вдоль деревни», «И кто его знает», «Любушка», «Зелеными просторами»  и других.
   «Я не знал, — говорил потом поэт, — что же дальше делать с Катюшей, которую я заставил выйти на «высокий берег на крутой» и запеть песню. Поэтому стихи пришлось отложить…» Неизвестно, как долго ожидали бы они своего часа, не повстречай Исаковский композитора  М. И. Блантера . С ним незадолго до того познакомил его журналист Василий Регинин.

   «Я начал одну песню»,— сказал мне Михаил Васильевич и показал четверостишие, — вспоминает Блантер. — Это было удивительно. Я попросил поэта оставить мне зачин его песни. Теперь я буквально не находил себе места… «Катюша» без остатка заняла мое воображение. Вслушиваясь в слова Исаковского, я заметил, что в стихотворении его очень звонкая интонация. И в частности, вот что: берег, на берег! Какая причудливая игра ударений! Ну прямо-таки как в веселой народной припевке. Не исключено, что эта деталь окончательно определила подвижной жанр «Катюши».

Однако над музыкальным решением песни пришлось потрудиться немало. Наконец, родилась именно та мелодия, которую все мы сегодня знаем и любим. Но песни пока не было. Ведь стихотворение оставалось незавершенным. И тогда поэт и композитор стали вместе искать, какой же быть песне. Направление поиска и построение ее сюжета подсказано было самой жизнью, напряженной обстановкой предгрозовых довоенных лет.
"Мы как бы уже предчувствовали войну, хотя и не знали точно, когда и откуда она может прийти, — говорил Исаковский.    — Впрочем, мы не только предчувствовали, что война будет, но в известной мере уже переживали ее: ведь в 1938 году еще пылало пламя войны в Испании; в том же году Красная Армия вынуждена была вести и вела тяжелые бои с японскими самураями у озера Хасан; не очень спокойно было и на западных наших границах.
По этим причинам тема Родины, тема защиты ее от посягательств врага была темой самой важной, самой первостепенной, и я, конечно, никак не мог пройти мимо нее даже в лирической песне”.

Так в советскую песенную лирику вошла новая тема — тема любви девушки и воина, защитника Родины.
В чем новизна и актуальность воплощения этой темы поэтом и композитором, привлекательность и неожиданность ее решения?
   Не только в сюжете, но и в самом ее настроении. Во все времена создавались песни, повествующие о любви, о разлуках и расставаниях. Матери, жены, невесты провожали сыновей, мужей, любимых на священную защиту Родины, на военную службу, а потом ожидали с надеждою их возвращения, пели об этом песни. И всегда это были грустные песни, полные тоски и печали. Образ тоскующей женщины, ожидающей воина с поля брани и службы солдатской, вызывал сочувствие, сострадание.

И вдруг появилась «Катюша». В песне этой никакой тоски нет и в помине. Напротив, слова ее и музыка выражают светлые чувства уверенности, бодрости и надежды. Героиня песни гордится тем. что ее любимый — «боец на дальнем пограничье». Все это очень отличало песню о простой и обаятельной девушке с ласковым русским именем Катюша от всех ее предшественниц. И за это ее полюбили и безоговорочно приняли всюду и все. В устах миллионов людей «Катюша» зазвучала как песня не о грусти разлуки и расставания, а о долге бойца, о верности девушки в любви, о больших патриотических чувствах советских людей. Родилась не просто лирическая песня о любви девушки и воина, а о такой любви, которая вселяет гордость и бодрость, укрепляет веру в нее, помогает защитнику Родины выполнять свой долг. Вот почему она была воспринята народом как глубоко современная, несущая в себе важную общественную, патриотическую идею.

   По-новому зазвучала «Катюша» в годы Великой Отечественной войны. В народе появились десятки новых вариантов этой песни, «ответы» на нее. Кем только ни была в них героиня песни: и бойцом с автоматом в руках, и верной подругой солдата, ждущей его возвращения с победой, и фронтовой медсестрой. Пели во время войны и о Катюше-партизанке, «проходившей по лесам и селам партизанской узкою тропой с той же самой песенкой веселой, что когда-то пела над рекой».

   Но не только в песнях жила в ту суровую пору Катюша. Ее именем народ ласково «окрестил» новое грозное оружие, наводившее ужас на врага, — реактивные гвардейские минометы. И об этих «катюшах» вскоре были сложены песни:

 

Шли бои на море и на суше,
Грохотали выстрелы кругом-
Распевала песенки «катюша»
Под Калугой, Тулой и Орлом.

 

   Песня стала очень популярной и за рубежом. В Италии она известна в двух вариантах: «Катарина» и «Дует ветер». Последняя представляет собой партизанский гимн итальянских патриотов, боровшихся против фашизма. Хорошо знают «Катюшу» и в странах, которым советские воины принесли освобождение.

   Песня эта служила своеобразным паролем молодежи всего мира на международных фестивалях, а к проходившему летом 1985 года в Москве XII Всемирному фестивалю молодежи и студентов было решено создать в честь нее сувенир. Многочисленных гостей нашей столицы встречала симпатичная, весело улыбающаяся, приветливая девочка с ласковым и знакомым всем, певучим именем Катюша. Подобно знаменитому олимпийскому медвежонку она стала известной всей планете. И, конечно же, всюду звучала сложенная в честь нее замечательная песня.

"Здравствуй, Катюша!” — говорили ей на всех языках.

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой.

Выходила, песню заводила
Про степного сизого орла.
Про того, которого любила,
Про того. чьи письма берегла.

Ой ты, песня, песенка девичья,
Ты лети за ясным солнцем вслед
И бойцу на дальнем пограничье
От Катюши передай привет.

Пусть он вспомнит девушку простую,

Пусть услышит, как она поет,
Пусть он землю бережет родную,
А любовь Катюша сбережет.

Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой.
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой.

   Счастливая и необычная судьба у этой песни: она родилась  дважды. А чтобы разобраться, как это случилось, давайте перенесемся в довоенный 1939 год, в дни, когда впервые прозвучала ее незатейливая мелодия. 

   Именно тогда, спасаясь от фашистской неволи, в Советский Союз приехали участники популярного польского эстрадного коллектива «Голубой джаз» . Они выступали с концертами в Белостоке, Львове, Минске и других городах.
Весной 1940 года «Голубой джаз» гастролировал в Москве. Концерты его проходили в саду «Эрмитаж». На одном из них побывал  поэт  и  драматург Я. М. Галицкий .
   Среди многочисленных мелодических импровизаций  композитора  и  пианист а джаз-оркестра  Ежи Петерсбургского , прозвучавших в концерте, одна особенно понравилась ему. И тут же, во время концерта, он подтекстовал понравившуюся мелодию. Слова про девичий синий платочек наполнили ее новым смыслом, как бы вдохнули жизнь.

   После концерта поэт познакомился с композитором, показал ему набросок своих стихов, и через несколько дней состоялась премьера  песни . «Синий платочек» в сопровождении «Голубого джаза» спел его солист Станислав Ляндау.
   Вряд ли подозревал тогда  Яков Маркович Галицкий  (1891—1963) — автор многих пьес, с успехом шедших в те годы на сценах столичных театров, что не им, а именно этому скромному его поэтическому опыту предстоит долгая жизнь.    Песню включили в свой репертуар многие известные  певицы и певцы :  Л. Русланова, И. Юрьева, В. Козин .

   На пластинку в довоенные годы «Синий платочек» записан был только однажды. На этикетке пластинки, выпущенной Ленинградской фабрикой, указаны авторы слов и музыки — Я. Галицкий и Е. Петерсбургский, исполнительница — популярная в те годы  певица Е. Юровская  и ее аккомпаниатор —  пианист Б. Мандрус .
Слушаешь сейчас эту запись и невольно задаешься вопросом: «Ну чего в ней особенного, в этой песне?»
   Думается, правильно ответил когда-то на этот вопрос композитор   Д. Б. Кабалевский . Возражая противникам «Синего платочка» (а их в свое время было немало), Дмитрий Борисович заметил: «Вопрос популярности «Синего платочка» очень ясный. Этой популярностью он пользуется, по-моему, по трем причинам:
- первая причина — та, что он удовлетворяет в каком-то смысле потребность в лирической песне, которая велика в народе;
- вторая причина -  та, что в нем есть абсолютное сочетание текста и музыки. В тексте этой песни нет ни героев, ни героических подвигов, ничего, кроме чистой лирики. Эта лирика так же элементарна в своем выражении, как элементарна и музыка песни. Но отсутствие противоречия между текстом и музыкой делает эту песню очень органичной;
- третья причина — та, что при всей примитивности музыка этой песни идет от традиции старинного русского вальса —  вальса , на который имеется спрос…»
   Говоря о «примитивности»  музыки , Дмитрий Борисович, по всей вероятности, имел в виду ее простоту, ту самую простоту, которая сделала «Синий платочек» легко запоминаемой, близкой, понятной и дорогой всем нам песней.

   Великая Отечественная война вызвала к жизни новые песни, которые нужны были солдатам первых эшелонов. отправлявшимся на фронт, первым призывникам и добровольцам. ополченцам, толпившимся на сборных пунктах. И такие новые песни, походные, строевые, лирические, сочинялись нашими композиторами и поэтами, публиковались в газетах, выходили отдельными листовками, исполнялись по радио, звучали с экрана в боевых киносборниках: песни- лозунги, песни-призывы, выразившие чувство всенародного гнева, ярости, стремление к борьбе, к отпору врагу.

   Со старыми же песнями произошла странная и неожиданная метаморфоза: мирные, довоенные они стали первыми военными, обрели как бы второй, не существовавший прежде смысл, ставший главным. Повествуя о любви и любимых, о разлуках и встречах, о родном доме и русской природе, они зазвучали как рассказы, как напоминание о тех мирных днях, той мирной жизни, за возвращение которой шла война, ради которой солдаты воевали и жертвовали собственной жизнью. Заново родившись, песни эти помогали воевать. Они стали символом и своеобразным залогом того, что мирное время вернется, что его надо вернуть, сметя захватчиков с родной земли.
   Вспоминая об этом времени,  поэт А. Сурков  писал:
« Уже с первых дней войны стало слышно, что рядом с коваными строками «Идет война народная, священная война» в солдатском сердце теплятся тихие лирические слова песенки «Синенький скромный платочек ».
   Так и было. Более того — в солдатских окопах и землянках в короткие минуты отдыха пели не только прежний довоенный вариант «Синего платочка». Повсеместно бытовали самые различные его переделки: лирические, шуточные, сатирические. Начало им было положено, пожалуй, той песней, что придумана безымянным автором буквально в первые дни вражеского нашествия и начиналась словами:

Двадцать второго июня,
Ровно в четыре часа
Киев бомбили,
Нам объявили,
Что началася война.
Дрогнут колеса вагона,
Поезд умчится стрелой.
Ты мне с перрона,
Я — с эшелона
Грустно помашем рукой.. .

 

   Та же тема расставания и разлуки, вызванных войной, нашла отражение и в переделанной концовке довоенного «Синего платочка», с которым выступала в годы войны на фронте  Л. А. Русланова :

 

 

Ты уезжаешь далёко.
Вот беспощадный звонок.
И у вагона
Ночью бессонной
Ты уже странно далек.
Ночной порой
Мы распрощались с тобой.
Пиши. мой дружочек,
Хоть несколько строчек,
Милый, хороший, родной…

 

   В августе 1942 года Лидия Андреевна записала этот вариант «Синего платочка» на грампластинку вместе с  «Землянкой» К. Листова  и  А. Суркова . Однако, как мы уже говорили, пластинке с этой записью суждено было увидеть свет лишь сорок лет спустя, в 1982 году, поскольку в войну были изготовлены лишь матрицы и сделан с них пробный оттиск, а в тираж она не пошла. Уникальный экземпляр оттиска посчастливилось отыскать киевскому филофонисту В.П. Донцову. В 1976 году эта запись  была продемонстрирована в декабрьском выпуске телепередачи «Песня далекая  и близкая», а после реставрации пластинка с «Синим платочком» и «Землянкой» в исполнении Руслановой была выпущена  фирмой «Мелодия» .

    Но все-таки самую широкую известность и распространение в годы войны получил, вне всякого сомнения, тот фронтовой вариант «Синего платочка», инициатором создания и первой исполнительницей которого стала замечательная наша певица, народная артистка Советского Союза  Клавдия Ивановна Шульженко .

С голоса этой популярной исполнительницы «Синий платочек» обрел как бы второе рождение и вторую жизнь, стал одной из самых знаменитых песен военных лет.

Время написания стихов этого фронтового варианта  “Синего платочка” — 9 апреля 1942 года. Их автор — литсотрудник газеты «В решающий бой!» 54-й армии Волховского фронта, лейтенант Михаил Александрович Максимов.

Войну он начал в 1-й горнострелковой бригаде в должности помощника командира артиллерийско-пулеметного батальона. Но через несколько месяцев был отозван в распоряжение фронтовой газеты. По заданию редакции ему приходилось бывать на различных участках Волховского фронта, писать репортажи о боевых событиях.

Приезд на Волховский фронт Клавдии Ивановны Шульженко и джаз-ансамбля Ленинградского ДКА имени С. М. Кирова, которым руководил Владимир Коралли, совпал по времени с присвоением гвардейских званий отличившимся в боях частям и соединениям 54-й армии. В честь этого события Шульженко там и выступала. А Максимову поручено было написать об этом отчет.

   Познакомились. Разговорились. Узнав о том, что он пишет стихи, Клавдия Ивановна сразу же предложила написать новый текст на музыку довоенной песни «Синий платочек», чтобы в нем были такие слова, которые созвучны времени. Потом был концерт в волховской школе, превращенной в госпиталь. Принимали выступления Шульженко и всех артистов восторженно.
   Строки из военного дневника ленинградского писателя А. А. Бартэна, работавшего в ту пору вместе с Максимовым в редакции газеты «В решающий бой!»:
«5 апреля 1942 года.

   Вечером в клубном зале школы —  концерт  джаз-ансамбля Ленинградского ДКА под руководством Шульженко и  Коралли …
   Шульженко и Коралли — одни из немногих, выступавших в Ленинграде в самые тяжелые дни. Выступают они и сейчас в прифронтовой полосе, приносят людям, идущим рядом со смертью, радость и имеют, несомненно, право на самые большие награды… Тяжелый воздух. Тяжело раненые. Сдержанные стоны. Слабый свет. Маленькая школьная сцена с остатками детских декораций. Раненые послали записку. По их просьбе Шульженко исполнила «Синий платочек»…»

   Это был еще довоенный «Синий платочек». После его исполнения, вероятно, и состоялся знаменательный для судьбы этой песни разговор певицы с Максимовым, в результате которого появились новые стихи на музыку этой популярной песни. Во всяком случае, уже в записи от 9 апреля Бартэн упоминает о том, как, вернувшись с очередного концерта с участием Шульженко, Михаил Александрович допоздна работал, а наутро разбудил его и сказал: «Будь первым слушателем. Почитаю тебе свой «Синий платочек». И далее в дневнике приводится это стихотворение.
   «Я, конечно же, не мог тогда предположить, что «Синий платочек» с моим текстом «приживется» и что ему будет уготована такая долгая жизнь, — вспоминал много лет спустя Михаил Александрович.— В ту пору считалось ведь, что на фронте нужны совсем другого рода стихи и песни— призывные, мобилизующие.

Помнится, редактор нашей газеты в ответ на мое предложение опубликовать эти стихи вместе с отчетом о концерте Шульженко тоном, не терпящим возражений, категорически заявил: «Вы что, лейтенант? О каких «синих платочках» может идти сейчас речь? Кругом — война, смерть, разрушения…»
   Об этом разговоре узнал наш ответственный секретарь, получивший новое назначение — редактором дивизионной газеты «За Родину!» — Александр Львович Плющ. «Давай, — говорит он мне на прощанье, — твое «творение». Я его в своей газете напечатаю и тем отмечу вступление в новую должность. Авось, не снимут…»
Он первый эти стихи опубликовал. Больше я их никуда не посылал…»

Было весьма заманчиво отыскать эту первую публикацию «Синего платочка» и ее инициатора. Выяснилось, что живет он в Москве, был в свое время редактором популярного издания — газеты «Неделя». Мы встретились. Ни слушав меня, Александр Львович очень обрадовался весточке от своего старого фронтового друга. Порывшись в ящиках письменного стола, он спокойно и как-то по-будничному извлек оттуда пожелтевшую от времени, аккуратно переплетенную подшивку дивизионной газеты «За Родину!». Вот и 101-й номер ее от 8 июня 1942 года, и в нем, на второй  странице, стихотворение «Синий платочек» с подписью «Лейтенант М. Максимов».

   «Сохранилась и газета с заметкой, рассказывавшей и о том, как восприняли эту песню у нас в дивизии, — продолжал между тем свои воспоминания Плющ. — Особенно пришлась она по душе пулеметчикам. Все они так и считали, что песня эта про них написана, коль заключают ее слова:

«Строчит пулеметчик за синий платочек…»

   Называлась заметка «Хорошая мода».
« И на фронте бывают свои поветрия, увлечения и моды.
Пулеметчики нашей части не просто строчат, а выбивают чечетку. Некоторые «мастера» наловчились играть на пулеметах марши, чарльстоны, румбу. Пулеметчик Онищенко после того, как прочел стихи про синий платочек, наклеил на щиток своего «максима» портрет жены. «Ну как, Анюта, дадим фрицам прикурить?» — и нажимает гашетку. Конечно, сразу нашлись подражатели- Теперь, пожалуй, нет ни одного пулеметного щитка без портрета жены. матери, невесты. И доты свои величают теперь пулеметчики по имени близких. Застрочит пулемет на правом фланге. Прислушается комбат: кто же это? Немедленно докладывают: «Нина фрицев пугает.» И сейчас же в другом месте, будто по днищу пустой бочки — бум-бум-бум-бум бум: «Евдокия заговорила. Женщина она серьезная. Фрицам житья от нее нет…» Через минуту затараторили Рая,Зина, Маруся, просыпается Елена, подает голос солидная Екатерина… «Хорошо! — улыбается комбат. — Не спят пулеметчики, не дают гитлеровцам покоя… »

   В ноябре 1942 года на экраны страны вышел фильм  режиссера Ю. Слуцкого «Концерт — фронту». Именно в нем прозвучал впервые максимовский вариант «Синего платочка» в исполнении К. И. Шульженко. Вскоре была выпущена открытка с этой песней. Ее и сегодня хранят в семьях многих фронтовиков как дорогую реликвию.

Синенький, скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забудешь
Ласковых, радостных встреч.

Порой ночной
Мы распрощались с тобой…
Нет больше ночек!
Где ты, платочек,
Милый, желанный, родной?

Помню, как в памятный вечер
Падал платочек твой с плеч,
Как провожала и обещала
Синий платочек сберечь.

И пусть со мной
Нет сегодня любимой, родной,
Знаю, с любовью ты к изголовью
Прячешь платок голубой.

Письма твои получая,
Слышу я голос живой.
И между строчек синий платочек
Снова встает предо мной.

И часто в бой
Провожает меня облик твой,
Чувствую, рядом с любящим взглядом
Ты постоянно со мной.

Сколько заветных платочков
Носим в шинелях с собой!
Нежные речи,
Девичьи плечи
Помним в страде боевой.

За них, родных,
Желанных, любимых таких.
Строчит пулеметчик за синий платочек,
Что был на плечах дорогих!

   Стихотворение «На солнечной поляночке» рядовой Алексей Фатьянов написал в 1942 году. В ту пору он был ведущим и заведовал литературной частью в Ансамбле песни и пляски Южно-Уральского военного округа. В городе Чкалове (ныне Оренбург), где располагался штаб округа и была база ансамбля, состоялась знаменательная встреча молодого армейского поэта с композитором В. П. Соловьевым-Седым.  
   «Если есть любовь с первого взгляда, то это был тот самый случай, - вспоминал об этой встрече впоследствии Василий Павлович, — не думал я тогда, не гадал, что этому парню суждено так прочно и навсегда войти в мою жизнь.  
На второй день он принес мне стихотворение, старательно выписанное на листе, вырванном из какой-то амбарной книги. Оно меня сразу обворожило. Стихи были свежи, трогательны, лишены литературных красивостей или стремления казаться оригинальными. Доверительная интонация, простой русский разговорный язык... Фатьянов стихами вел разговор с глазу на глаз, один на один со своим сверстником-солдатом о самом важном, самом сокровенном. Это был разговор о девчатах, о баяне, о соловьях, о деревенском садочке... Стихи пели, в них уже была мелодия...»  

 

   Первоначально на эти стихи композитор написал песню-вальс, но что-то в ней его не удовлетворяло. Наконец родилась именно та мелодия, которую все мы знаем, любим и поем, — жизнерадостная, озорная.  
Долгое время песня не находила «своего» исполнителя, пока ее не включил в программы своих концертов ленинградский певец Ефрем Флако. Широкую популярность принесло этой песне исполнение ее Краснознаменным ансамблем.  
   Впервые опубликована в 1944 году.

 

На солнечной поляночке,
Дугою выгнув бровь,  
Парнишка на тальяночке  
Играет про любовь.  

Про то, как ночи жаркие  
С подружкой проводил,  
Какие полушалки ей  
Красивые дарил.  

Припев:  
Играй, играй, рассказывай,  
Тальяночка сама  
О том, как черноглазая  
Свела с ума.  

Когда на битву грозную  
Парнишка уходил,  
Он ночкой темной звездною,  
Ей сердце предложил.  

В ответ дивчина гордая  
(Шутила, видно, с ним):  
"Когда вернешься с орденом,  
Тогда поговорим".  

Припев.  

Боец средь дыма-пороха  
С тальяночкой дружил  
И в лютой битве с ворогом  
Медаль он заслужил.  

Пришло письмо летучее  
В заснеженную даль:  
Что ждет, что в крайнем случае  
Согласна на медаль.  

   “Стихи написаны на Каме, – вспоминал о рождении этой песни Михаил Исаковский, – когда шел второй год войны. Работая, представил себе русский лес, чуть-чуть окрашенный осенью, тишину, непривычную для солдат, только что вышедших из боя, тишину, которую не может нарушить даже гармонь.  Послал стихи старому товарищу композитору Матвею Блантеру (с ним создавали “Катюшу”). Спустя несколько месяцев услышал по радио, как “В лесу прифронтовом” исполняет Ефрем Флакс”.

   Упомянутый в стихах Исаковского старинный вальс “Осенний сон” написан А. Джойсом, и, наверное, поэтому в музыке Блантера ощущается намеренная стилизация, как под этот вальс, так и его же вальс “Воспоминание” (в запеве песни). Однако музыка Блантера по своей интонационной наполненности, по красоте и выразительности мелодий, безусловно, богаче и выразительнее ординарных вальсов Джойса. В ней ярко выражены настроение и основная идея стихов Исаковского - не только раздумья и воспоминания о мирной жизни, но и призыв к борьбе с ненавистным врагом, потому что дорога к дому, к любимой ведет через войну, через испытания и невзгоды.

 

   В 1946 году за песни “Под звездами балканскими”, “Моя любимая” и “В лесу прифронтовом” композитору М. И. Блантеру была присуждена Государственная премия СССР.

   Михаил Васильевич Исаковский родился в 1900 г., в деревне Глотовке, Ельнинского уезда, Смоленской губернии, в крестьянской семье. Окончил сельскую школу и пять классов гимназии. В 1917–1918 гг. был учителем сельской школы, в 1919–1921 гг. редактировал уездную газету, в Ельне, затем, до 1931 г., работал в смоленской газете "Рабочий путь".

   

   

 

   М. Исаковский пошел в историю советской литературы прежде всего как поэт-песенник. Начиная с 1934 г., когда на стихи М. Исаковского "Вдоль деревни" написал музыку один из руководителей хора им. Пятницкого В. Захаров, поэт создал множество песен, получивших всенародную известность.  В суровые дни Великой Отечественной войны трогающие сердца, прекрасные песни М. Исаковского, как на крыльях, облетели фронты и тылы, помогая советским людям бороться с врагом. Они проникали в широчайшие массы и, близкие по духу устному народному творчеству, сами становились как бы фольклором. Особенность песен М. Исаковского заключается в том, что они живут не только при наличии написанной композитором музыки, но и самостоятельно, как стихотворения.    Поэтическая речь М. Исаковского народна по природе, напевна, ей свойственна глубокая внутренняя мелодичность. Чистый и прозрачный, с блестками лукавого юмора, язык М. Исаковского плодотворно развивает традиции классической поэзии, прежде всего поэзии Некрасова.

С берёз неслышен, невесом 
Слетает жёлтый лист, 
Старинный вальс "Осенний сон" 
Играет гармонист. 

Вздыхают, жалуясь, басы, 
И, словно в забытьи, 
Сидят и слушают бойцы, 
Товарищи мои. 

Под этот вальс весенним днём 
Ходили мы на круг, 
Под этот вальс в краю родном 
Любили мы подруг, 

Под этот вальс ловили мы 
Очей любимых свет, 
Под этот вальс грустили мы, 
Когда подруги нет. 

И вот он снова прозвучал 
В лесу прифронтовом, 
И каждый слушал и молчал 
О чём-то дорогом. 

И каждый думал о своей, 
Припомнив ту весну, 
И каждый знал - дорога к ней 
Ведёт через войну. 

Пусть свет и радость прежних встреч
Нам светят в трудный час, 
А коль придётся в землю лечь, 
Так это ж только раз. 
Но пусть и смерть в огне, в дыму 
Бойца не устрашит, 
И что положено кому 
Пусть каждый совершит. 

Так что ж, друзья, коль наш черёд, 
Да будет сталь крепка! 
Пусть наше сердце не замрёт, 
Не задрожит рука. 
Настал черёд, пришла пора, 
Идём, друзья, идём! 
За всё, чем жили мы вчера, 
За всё, что завтра ждём. 

С берёз неслышен, невесом 
Слетает жёлтый лист, 
Старинный вальс "Осенний сон" 
Играет гармонист. 
Вздыхают, жалуясь, басы, 
И, словно в забытьи, 
Сидят и слушают бойцы, 
Товарищи мои. 
Сидят и слушают бойцы, 
Товарищи мои.

 

 

   2 февраля 1943 года победоносно закончилась  Сталинградская операция : завершена была ликвидация окруженной группировки противника. В Сталинграде наступила непривычная тишина... – А через несколько дней, – вспоминает поэт Евгений Долматовский, – мы с композитором Марком Фрадкиным уже ехали в эшелоне на новый фронт – будущую  Курскую Дугу . Поезд шел медленно, часто останавливался, и мы стали сочинять песню.

   Вот как поэт рассказывает об этом в своей книге «Было»: 
   « Еще первой тяжелой военной зимой, находясь в войсках на рубеже России и Украины в районе Харькова и Белгорода, я заметил, что никакая сложность обстановки, смертельная опасность, разруха, беда не могут заглушить и отринуть все то, что принадлежит, казалось бы, лишь мирным временам и именуется лирикой.

   Стоит воинской колонне остановиться на ночевку а прифронтовом селе или городке, и вот уже возникают знакомства, и откровенные разговоры, и влюбленность, и все это носит грустный и целомудренный характер; а рано-рано – расставанье, отъезд... В начале 1942 года Долматовский написал стихотворение «Танцы до утра», написал почти с натуры. «Подобные объявления зазывали молодежь в те времена, и я не выдумал, а выписал в заголовок стихотворения то, что крупными неуклюжими буквами было выведено на листках бумаги». Прошло больше года. Как-то, уже в дороге, поэт прочитал эти стихи М. Фрадкину:

 

Воет вьюга на Осколе, 
По реке скользят ветра... 
Говорят, сегодня в школе 
Будут танцы до утра.

 

 

   Композитору стихи понравились, и он сочинил навеянную ими вальсовую мелодию. Но для нее нужен был новый вариант текста, который отвечал бы ритмическому рисунку мелодии. И здесь Фрадкин вспомнил историю, рассказанную знакомым военным летчиком. ...Однажды пришлось этому летчику побывать летним вечером в небольшой деревушке в прифронтовой полосе. Остановились передохнуть. Вдруг офицер услышал звуки музыки – местная молодежь танцевала под старый, разбитый патефон. Он подошел ближе и увидел девушку, одиноко стоящую в стороне. Лейтенант пригласил ее на вальс. Разговорились, но тут пришлось проститься – засигналил шофер, пора в путь. С тех пор прошло много времени, молодой офицер не может забыть эту девушку. Может быть, об этом написать песню?

   Работа шла успешно, и вскоре песня была готова. Оставалось лишь проверить ее на слушателях. На всех остановках Фрадкин, аккомпанируя себе на трофейном аккордеоне, исполнял «Офицерский вальс» (так вначале называлось это сочинение) перед бойцами из составов, спешивших на новый участок фронта.

Песня удалась. Об этом можно было судить по тому, с какой молниеносной быстротой она распространилась. Многие эшелоны обгоняли поезд, в котором ехали авторы, и увозили с собой «Офицерский вальс». «Приезжаем мы на какую-нибудь станцию, а там солдаты уже поют:

 

Ночь коротка, 
Спят облака, 
И лежит у меня на ладони 
Незнакомая ваша рука...

 

   Редко какая новая песня сразу же после своего рождения пользовалась на фронте такой популярностью, как эта. А когда ее спел по радио Леонид Утесов, то, пожалуй, не было человека, который бы ее не знал. Остается добавить немногое. Авторы решили изменить первоначальное название на «Случайный вальс». Ведь песня была не только «офицерской», но и солдатской...

 

 

   Долматовский Евгений Аронович (1915–1994), русский поэт, прозаик. Родился 22 апреля (5 мая) 1915 в Москве. Сын адвоката; учился в педагогическом техникуме, с 1929 – детский корреспондент пионерской периодики («Дружные ребята», «Пионер», «Пионерская правда», где в 1930 состоялась его первая публикация). В 1932–1934 по комсомольскому призыву работал на строительстве 1-й очереди московского метрополитена. В 1933–1937 учился в Литературном институте им. А.М.Горького.

   Начал с маленькой книги стихов Лирика (1934), затем, постоянно расширяя объем и проблематику, выпустил сборник Дальневосточные стихи (1939), отразившие впечатления Долматовского о командировке в 1938 на Дальний Восток (в 1939 награжден редким в те времена орденом «Знак Почета»), Московские рассветы (1941), Степная тетрадь (1943), Вера в победу (1944), Стихи издалека (1945), Слово о завтрашнем дне (1949; Гос. премия СССР, 1950), Сталинградские стихи (1952), О мужестве, о дружбе, о любви (1954), Годы и песни (1963), Стихи о нас (1954), И песня и стих (1975), Надежды, тревоги... (1977), Я вам должен сказать (1984).

   Поэзия Долматовского с 1939 рождалась в опыте  военного корреспондента,  участвовавшего в походе Красной Армии в Западную Белоруссию и в войне с Финляндией, а с 1941 – в боях с гитлеровцами, во многом питалась фронтовыми впечатлениями, как и его прозаические произведения – повесть Зеленая брама. Документальная легенда об одном из первых сражений Великой Отечественной войны (1979–1989), в которой – одной из первых в отечественной литиратуре – рассказана основанная на личном опыте автора, попавшего в 1941 в окружение и бежавшего из плена снова на фронт, правда о первых страшных месяцах войны и жестокой несправедливости сталинского государства, обвинявшего в предательстве всех советских «окруженцев» и пленников; воспоминания Было (кн. 1–2, 1973–1979; окончат. вариант – Записки поэта), рассказы и очерки.

   Настоящую известность Долматовскому принесли песни на его стихи, задушевные и лиричные, отмеченные близостью к традиционному русскому городскому романсу и в то же время оживленные свежей образностью, всегда чутко улавливающие боли и радости, ход мыслей и чувств современника – будь то старик-патриот, вступающий в неравную схватку с диверсантами (Дальняя сторожка, 1939), влюбленный, переполненный весенней радостью бытия («Все стало вокруг голубым и зеленым...», 1941), солдат, уходящий на фронт (Моя любимая – «Я уходил тогда в поход...», 1941), офицер, очарованный кусочком мирной жизни в горниле войны ("Офицерский вальс", др. назв. – "Случайный вальс", 1943), первый парень на деревне, едущий в город на учебу («Провожают гармониста в институт...», 1948), или рабочий паренек, ждущий любимую на свидание ("Сормовская лирическая", 1949).

   Многие песни на стихи Долматовского вошли в популярные кинофильмы ("Любимый город", http://gorod.tomsk.ru/index-1334052772.php, – фильм Истребители; «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы» – фильм Пархоменко; Тоска по родине и Песня мира - фильм Встреча на Эльбе; «Я Земля! Я своих провожаю питомцев...» и «И на Марсе будут яблони цвести» – фильм Мечте навстречу, и др.); многие воспринимаются как неотторжимый знак времени и даже как народные (Песня о Днепре – «У прибрежных лоз, у высоких круч...»), Ленинские горы, «За фабричной заставой...», «Мы жили по соседству», "Школьные годы"). Даже там, где импульсом для создания текста служила явная или неявная идеологическая установка, сила и искренность поэтического языка, сюжетная изобретательность, версификационная гибкость сообщают текстам поэта художественную выразительность, подкрепляемую нежной или мощной красотой мелодии многих видных отечественных композиторов (в т.ч. Н.В.Богословского, В.П.Соловьева-Седого), работавших с Долматовским («Родина слышит, родина знает...», Воспоминание об эскадрилье «Нормандия-Неман» – «Я волнуюсь, заслышав французскую речь...», «Если бы парни всей Земли...», Венок Дуная.

   Неподдельным пафосом проникнуты и публицистические, и лирические, и «жизнеописательные» поэмы Долматовского (Феликс Дзержинский, 1938; Последний поцелуй, 1967; Руки Гевары, 1972, о латино-американском революционере Э. Че Геваре; Чили в сердце, 1973, о свергнутом военным переворотом демократическом президенте Чили С.Альенде; Побег, 1974; Хождение в Рязань, связанная с есенинскими реминисценциями, 1975; Письма сына, 1977; У деревни «Богатырь», 1981) - как и во многом автобиографический стихотворный роман Добровольцы (1956, о первых строителях метро), и поэтическая трилогия Одна судьба (1947).

   Долматовский занимался также литературной критикой (книги Из жизни поэзии, 1965; Молодым поэтам, 1981), переводами, редакторской и составительской работой. Умер Долматовский в Москве 10 сентября 1994.

 

Ночь коротка, 
Спят облака, 
И лежит у меня на ладони 
Незнакомая ваша рука. 

После тревог 
Спит городок 
Я услышал мелодию вальса 
И сюда заглянул на часок. 

Припев: 
Хоть я с вами почти не знаком, 
И далеко отсюда мой дом, 
Я как будто бы снова 
Возле дома родного. 
В этом зале пустом 
Мы танцуем вдвоем, 
Так скажите хоть слово, 
Сам не знаю о чем ...

Будем кружить, 
Петь и дружить, 
Я совсем танцевать разучился 
И прошу вас меня извинить 
Утро зовет 
Снова в поход 
Покидая ваш маленький город, 
Я пройду мимо ваших ворот 

 

Припев. 
1943

   «Шуточную песню про Васю-Василька, которому «письмеца недель пяток почта не приносит» и у которого «сердце ласки просит», — вспоминал о ней ее автор, композитор А. Г. Новиков, — мы с поэтом Сергеем Алымовым написали еще до войны, в конце 1940 года. Мы заранее договорились, что напишем к конкурсу военной песни, который тогда проходил, веселые солдатские песни. Интересная получилась форма песни — как раз говор. Диалог сделал ее исполнение удобным для сцены. В этом, наверное, была одна из причин большой впоследствии ее популярности...» 
   Результаты конкурса были обнародованы незадолго до начала Великой Отечественной войны. Тогда же песня Новикова и Алымова, получившая премию, была опубликована Музгизом. Но разразившаяся война отодвинула на некоторое время ее премьеру. Вместе с другой шуточной песней тех же авторов — «Самоварами-самопалами» —    «Вася-Василек» прозвучал в концерте, транслировавшемся по радио 21 января 1942 года. И спел эту песню Краснознаменный ансамбль. 
    Запевали ее солисты ансамбля, заслуженные артисты РСФСР Г. Бабаев и В. Панков. В их исполнении песня прозвучала также и в фильме, посвященном 25-летию РККА, выпущенном на экраны страны в 1943 году. 
   «Потом мне рассказывали фронтовики, — заканчивал свои воспоминания об истории создания «Васи-Василька» А. Г. Новиков, — что песня пришлась как нельзя кстати — после первых успешных наших ударов под Москвой солдаты подхватили ее рефрен, точно передающий их настроение: «Если даже есть причина, никогда не унывай!» Он стал поговоркой». 

   Сергей Яковлевич Алымов — русский поэт. В 1911г. за участие в революционной деятельности сослан в Сибирь, откуда бежал в Китай. Побывал в Шанхае, жил также в Японии, Корее, Австралии, затем поселился в Харбине. В начале 1920-х гг. активно участвовал в литературной жизни Владивостока и Харбина в футуристической группе «Творчество».

   Алымов писал преимущественно тексты советских патриотических песен; наиболее известные из них —  «Вася-Василёк» («Что ты, Вася, приуныл, голову повесил…» , 1940),  «Хороши весной в саду цветочки» ,  «Краснофлотский марш ». Алымову принадлежит также литературная обработка песни «По долинам и по взгорьям», написанной П.С. Парфёновым.. В 1940 Алымов начал сотрудничество с ВМФ в Севастополе, где пробыл до 1942 года. После освобождения Севастополя Алымов участвовал в работе фронтовых бригад. Погиб в автодорожном происшествии в 1948 г. Посмертно было издано «Избранное» (М., 1953).

 

   Советский композитор  Анатолий Новиков  – автор более  600 песен  на слова различных авторов. В числе его сочинений « Смуглянка » ( 1940 ), « Дороги » ( 1946 ), « Россия » ( 1946 ), « Гимн демократической молодежи мира » (1947 ), а также музыкальные комедии (« Василий Теркин »,  1971  и др.).

 

Что ты, Вася, приуныл, 

Голову повесил, 
Ясны очи замутил, 
Хмуришься, невесел? 

С прибауткой-шуткой в бой 
Хаживал, дружочек, 
Что случилось вдруг с тобой, 
Вася — Василечек? 
Ой, милок, 
Ой, Вася-Василек! Эх! 

Припев: 
Не к лицу бойцу кручина, 
Места горю не давай. 
Если даже есть причина, 
Никогда не унывай, 
Места горю не давай, 
Никогда не унывай, 
Не унывай! 

Бить врага - вопрос другой - 
С шуткой веселее. 
Нет письма от дорогой - 
Думушки темнее. 

Письмеца недель пяток 
Почта не приносит. 
Понимаешь ли, браток, 
Сердце ласки просит. 

Ой, милок, 
Ой, Вася-Василек! Эх! 

Что ты, Вася, друг большой, 
Зря себя так мучишь? 
Если любит всей душой - 
Весточку получишь. 
Не захочет написать, - 
Значит, позабыла, 
Значит, надо понимать, 
Вовсе не любила. 
Ой, милок, 
Ой, Вася-Василек! Эх! 

Прижимай к плечу плечо - 
Дружба остается. 
Если сердце горячо, 
Девушка найдется. 

Нынче больно - не тужи, 
Завтра твой денечек, 
Выше голову держи, 
Вася-Василечек! 
Ой, милок, 
Ой, Вася-Василек! Эх!

   В конце 1941 года в газетах было опубликовано стихотворение Владимира Дыховичного «Одессит Мишка» — отклик на события, связанные с героической обороной Одессы моряками-черноморцами. Вскоре музыку к этим стихам написал композитор-фронтовик Модест Табачников. Песню полюбили на Южном фронте, где он в ту пору служил. Она была включена в программу выступлений фронтового театра, в котором Табачников заведовал музыкальной частью и являлся автором большинства песенных номеров, исполнявшихся в его представлениях. 
   Однако не этому мелодическому варианту про одесского моряка Мишку суждено было войти в песенную антологию военных лет. Такая счастливая судьба ожидала песню, написанную пианистом Государственного джаз-оркестра РСФСР под руководством Л. О. Утесова М. П. Воловацем (1910—1973). 
   Первым ее исполнителем, со многом способствовавшим успеху и широкому распространению этой песни, был, безусловно, сам Леонид Осипович. Он пел ее в концертах, записал в годы войны на грампластинку, исполнил в одном из фильмов-концертов, снятых в ту пору. Популярность этой песни на фронте была так велика, что в дни освобождения    Одессы от фашистских захватчиков автор ее стихов написал ее продолжение. Песня «Мишка вернулся в Одессу» была опубликована в «Комсомольской правде» 12 апреля 1944 года. 




   Модест (Манус) Ефимович Табачников родился 13 августа 1913 г. в Одессе. Рано увлекся музыкой, играл в духовом оркестре, в оркестре народных инструментов при фабричном клубе. 

   С 1931 по 1936 гг. учился на дирижерском факультете Одесского музыкально-театрального института. Первой широко известной песней Табачникова стала "Мама" (1937), написанная с поэтом Г.Гридовым и исполненная К.Шульженко. Получила популярность и шуточная песня "Дядя Ваня" (1939). В 1940 - 1941 гг. Табачников заведовал музыкальной частью Одесской киностудии.В это время им написана песня "Жемчужина у моря".Для своего имени в качестве автора текста М. Табачников выбрал псевдоним «М. Любин» 
   В годы войны Модест Ефимович художественный руководитель ансамбля песни и пляски 2-й Гвардейской армии, руководитель музыкальной части фронтового театра "Весёлый десант", автор многих полюбившихся фронтовикам песен ("Давай закурим", "Ты одессит, Мишка"). 
   За годы своей композиторской деятельности Табачников написал оперетты ("Сенсация", "Люблю, люблю" и др.), музыку к 50 драматическим спектаклям и 7 кинофильмам, более 230 песен ("У Чёрного моря", "Нет, не забудет солдат", "Песня оленевода", "Точно", "Старик и смерть", "Цветочница Анюта"). 
   Модест Табачников - Заслуженный деятель искусств РСФСР (1976). 
   Умер композитор 31 января 1977 г.

   Владимир Абрамович Дыховичный родился 25 (12) марта 1911 года в Москве.
   Окончил геолого-разведочный институт, работал геологом в Донбассе, на Кавказе и Памире.
   В 1935 г. поступил в театральную студию, начал писать пьесы, скетчи, обозрения.
   Во время войны участвовал во фронтовых бригадах, исполнял свои фельетоны и песни. Получили известность песни на стихи Дыховичного "Одессит-Мишка", "Два Максима", "Давно ты не видел подруги".
   С 1945 г. работал в соавторстве с Морисом Слободским. Помимо пьес и эстадных программ авторы написали много стихов для песен Богословского, Фрадкина, Табачникова и др.
   Умер Владимир Абрамович 24 июня 1963 г.

Широкие лиманы, зеленые каштаны, 
Качается шаланда на рейде голубом... 
В красавице Одессе мальчишка голоштанный 
С ребячьих лет считался заправским моряком. 
И если горькая обида 
Мальчишку станет донимать, 
Мальчишка не покажет вида, 
А коль покажет, скажет ему мать: 

Припев: 
«Ты одессит, Мишка, а это значит, 
Что не страшны тебе ни горе, ни беда: 
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет 
И не теряет бодрость духа никогда». 

Изрытые лиманы, поникшие каштаны, 
Красавица Одесса под вражеским огнем... 
С горячим пулеметом, на вахте неустанно 
Молоденький парнишка в бушлатике морском. 
И эта ночь, как день вчерашний, 
Несется в крике и пальбе. 
Парнишке не бывает страшно, 
А станет страшно, скажет он себе: 

Припев. 

Широкие лиманы, сгоревшие каштаны, 
И тихий скорбный шепот приспущенных знамен... 
В глубокой тишине, без труб, без барабанов, 
Одессу покидает последний батальон. 
Хотелось лечь, прикрыть бы телом 
Родные камни мостовой, 
Впервые плакать захотелось, 
Но комиссар обнял его рукой: 

Припев. 

Широкие лиманы, цветущие каштаны 
Услышали вновь шелест развернутых знамен, 
Когда вошел обратно походкою чеканной 
В красавицу Одессу гвардейский батальон. 
И, уронив на землю розы, 
В знак возвращенья своего 
Наш Мишка не сдержал вдруг слезы, 
Но тут никто не молвил ничего. 

Припев: 

Хоть одессит Мишка,- 
А это значит, 
Что не страшны ему ни горе, ни беда: 
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет, 
Но в этот раз поплакать, право, не беда!

1942

Такие люди. Такие песни.