Эта история гремит в интернете в укрощённом варианте. К своему удивлению обнаружил у себя в архивах семилетней давности более подробный вариант. Источник не знаю, поэтому укажу первый попавшийся.  

2.



Итак,

эсминец «Уильям Д. Портер»,

 тактический номер DD-579,

был заложен на верфи компании Консолидэйтед Стил в г. Орэндж, Техас, 7 мая 1942 г.

 спущен на воду 27 сентября,

 корабль принадлежал к многочисленному классу «Флетчер»,

водоизмещение полное: 2060 т, 
длина: 115,0 м , 
ширина: 12,1 м , 
осадка: 5,5 м , 
максимальная скорость: 35,5 узла, 
экипаж: 273 чел., 
вооружение: 5х127-мм, 4х40-мм, 4х20 мм, 2х5х508-мм торпедных аппаратов,

 2 бомбосбрасывателя для глубинных бомб.

 Каждая боеголовка торпеды содержала 225 кг сильнейшей взрывчатки – «торпэкса». Корабль вступил в строй 6 июля 1943 г. Командовать им назначили лейтенант-коммандера Уилфреда Уокера, моряка, делавшего в ВМС головокружительную карьеру. 

С момента вступления в строй, и вплоть до ноября, когда эсминец был назначен в эскорт к «Айове» на трансатлантическом переходе, команда «Портера»  и его матчасть испытывали все те закономерные трудности, которые характерны для любого нового корабля и несплаванного экипажа.

 Но накануне выхода из Норфолка начались неприятности. Сдавая задним ходом у причальной стенки, «Портер» (или "Вилли Ди", так звали его матросы) прошелся своим якорем по рядом стоявшему однотипному кораблю, обломав тому релинги, сорвав с мест спасательные плоты, покорежив шлюпку и причинив еще массу более мелких повреждений. Повреждения самого «Портера» свелись к погнутому якорю.

Проклятия, в адрес «Портера», видно крепко легли на обшивку, сопровождали корабль в течение всей его карьеры. 
Сутки спустя, на  линкоре «Айова» был объявлен режим строжайшего радиомолчания. Причина понятна, на борту «Айовы»  находились Президент США Ф. Д. Рузвельт, госсекретарь Корделл Халл и высшее военное руководство страны. Они направлялись на Тегеранскую конференцию. Конвой как раз находился в зоне активных действий германских подводных лодок, лучшей защитой от которых была тишина в эфире и скорость.

3.

 И вдруг прозвучал сильнейший взрыв. Эсминцы эскорта начали противолодочное маневрирование, когда неожиданно обнаружилось, что причиной переполоха явилась глубинная бомба, сорвавшаяся со стопоров на корме «Портера» и упавшая за борт. При этом она стояла на боевом взводе. Капитан Уокер стал опасаться за свою карьеру… 

Не прошло и нескольких часов, как «Портер» захлестнула волна-убийца, смывшая за борт все, что не было принайтовано. Был смыт и один матрос, которого так и не нашли. Вскоре после этого погасла топка одного котла «Портера». Начиная с этого момента, командир «Портера» практически каждый час докладывал на «Айову» флажным семафором и ратьером о новых и новых неполадках на своем корабле.

Нет, чтобы командиру избавиться бы от злосчастного эсминца и направить его от греха подальше обратно в Норфолк. Но он поступил иначе.

 
Утро 14 ноября было ясным, волнение моря – умеренным. Конвой находился восточнее Бермудских островов. Президент и высокопоставленные пассажиры пожелали посмотреть на систему ПВО «Айовы» в действии. С линкора начали запускать метеозонды и расстреливать их из многочисленных зениток. Президенту понравилось. Был доволен демонстрацией и командир соединения адмирал Эрнест Дж. Кинг, занимавший также пост командующего морскими операциями ВМС США. Следует отметить, что он отличался громадными габаритами и непомерным самомнением, мня себя властелином морей. Несогласие с его мнением означало конец карьеры для морского офицера любого ранга. Но никто не проверял, чем может закончится пальба по нему, торпедами…

Капитан Уокер, мысля, как бы сгладить впечатление начальства от неудачного начала похода, сыграл на «Портере» боевую тревогу. Зенитчики эсминца сбивали метеозонды, по которым промахнулась «Айова». 

Торпедисты, сидя в своих люльках на торпедных аппаратах, решили попрактиковаться в прицеливании по большому линейному кораблю, который, хоть и находился от их эсминца в пяти с лишним километрах, все же представлял собою отличную цель. Матросы Лоутон Доусон и Тони Фазио отвечали за подготовку к торпедной стрельбе; В их веденьи, в частности, находились вышибные заряды, которые устанавливались в торпедные аппараты в боевых условиях, и изымались оттуда на учениях. Подрыв вышибного заряда выстреливал торпеду из трубы. Доусон, на свою беду, забыл в тот день вышибной заряд в аппарате номер 3. На мостике офицер – торпедист, ни сном ни духом об этом не ведавший, скомандовал: «Первый – пли! Второй – пли! Третий – пли!», и с ужасом услышал характерный звук вышедшей из аппарата торпеды.

 Следующие несколько минут один из свидетелей – матросов, по фамилии Льюис, несший в тот момент вахту на мостике, описывал, как филиал ада на земле. Заметив, что торпеда из их аппарата вышла и направилась в сторону «Айовы» и ее драгоценных пассажиров, Льюис не нашел ничего лучшего, чем невинно поинтересоваться у командира: «Вы разрешали боевые стрельбы?» Ответ Уокера не вошел в анналы военно-морской истории, как это произошло с легендарным Фаррагутовским «К черту торпеды!» Когда до экипажа дошла вся правда жизни, командный состав эсминца начал метаться, суетиться и выкрикивать массу нелепых и противоречащих друг другу приказаний, попутно пытаясь просигналить на подопечный линкор об угрожающей ему опасности. Пустили в действие ратьер, но мигать предупреждение начали не с того борта. Потом, впопыхах, промигали не предупреждение о торпедной опасности, а сообщение «Даю полный назад!». В конце концов, решили нарушить строжайшее радиомолчание и выдали в эфир открытым текстом: «Лев (позывной «Айовы»), право на борт!» Радист «Айовы», согласно регламенту радиопереговоров, потребовал вышедшей в эфир станции сначала идентифицировать себя. В конце концов, он все же принял радиограмму. Видно адмирал Эрнест Дж. Кинг еще раз проклял «Портер» и  начал отворот вправо, уклоняясь от торпеды. 
Тем временем, весть о торпеде, идущей на «Айову», достигла ушей президента Рузвельта, и он немедленно потребовал, чтобы его инвалидное кресло было переставлено поближе к релингам, чтобы лучше видеть происходящее. Его телохранитель из секретной службы бдительно обнажил ствол, как будто собираясь расстрелять торпеду.

  «Айова» начала маневр уклонения, не забыв навести свои орудия на «Портера»: эсминец посчитали частью коварного плана по устранению президента. Менее чем через минуту после получения предупреждения о торпеде, в кильватерной струе линкора грянул мощный взрыв: торпеда сдетонировала от струй, поднятых винтами линкора. 

Итак, опасность миновала, а на грозный запрос с линкора: «Кто это сделал?!!» поступил нерешительный ответ «Мы…». Наверняка Уилфред добавил глядя в жерла орудий линкора «Мы …нечаянно».

С тех пор «Портер» при вхождении в базу или при соединении с эскадрой стали приветствовать странноватой фразой: «Не стреляйте! Мы – республиканцы!».

  Капитана и весь экипаж немедленно поместили под арест, а вскоре они были доставлены на Бермудские острова и отданы под трибунал. Это был первый прецедент такого рода во всей истории ВМС США. Когда корабль отшвартовался на Бермудах, причал тут же был оцеплен морской пехотой. Следующие несколько дней специальная комиссия пыталась восстановить ход событий. Торпедист Доусон признался в том, что он забыл вышибной заряд в одной из торпедных труб, из-за чего и произошел случайный пуск. В неуклюжей попытке скрыть свою вину, Доусон позже выбросил остатки вышибного заряда за борт. Инцидент было решено отнести за счет неизбежных на войне случайностей и засекретить. Капитана Уилфреда, офицеров и некоторых матросов эсминца перевели с понижением на береговые должности, а Доусон получил 14 лет каторжных работ. Правда, президент Рузвельт помиловал его, подчеркнув, что нельзя наказывать человека за случайную оплошность. 

Эсминец же был «сослан» аж в район Алеутских островов. Правда, активные боевые действия там уже закончились, и служба «Портера» стала даже несколько безопаснее, чем ранее, на Атлантике. Померзнув в северных водах до конца 1944 г., корабль получил новое назначение – на запад Тихого океана. Правда, перед отбытием «Портер» отметился и на Алеутах: одно из его 127-мм орудий произвело несанкционированный выстрел. А поскольку на корабль легла печать неудач, снаряд угодил… в палисадник дома коменданта военно-морской базы. Правда, на этот раз обошлось без последствий. 

В декабре 1944 г. «Портер» присоединился к американским силам вторжения на Филиппины, в составе которых проявил себя неплохо. Его зенитчики, в частности, сбили несколько японских самолетов – камикадзе. Правда, после войны некоторые утверждали, что они «за компанию» уничтожили также и три американских самолета. Впрочем, стрельба по своим в той ситуации случалась сплошь и рядом: у зенитчиков, занятых отслеживанием камикадзе, не выдерживали нервы. 

К тому времени приветствие «Не стреляйте – мы республиканцы!» стало обычным делом, члены экипажа «Портера» уже не злились на эту подколку. Правда, экипаж другого «флетчера», «Льюс», как-то выразился в адрес экипажа «Портера» от всей морской души, когда комендоры злосчастного эсминца в бою по недосмотру подрешетили борт и надстройки «Льюса».  Видно были там все же демократы, ох были.

 
10 июля 1945 г. «Портер», наконец, отмучился. Причем, как и раньше, не ища легких путей: он был атакован самолетом, но… из-под воды. ПВО эскадры в этот день прорвал японский самолет – камикадзе специальной постройки, сделанный целиком из дерева и перкаля, благодаря чему он практически не отражал радиолучей (этакий пре-«стелс»). Радиолокаторы не видели самолет, поэтому он практически беспрепятственно атаковал соседа «Портера» по строю. В самый последний момент его все же сбили, и он рухнул в воду у борта злосчастного эсминца. Команда его вздохнула, было, с облегчением, но тут бомбы камикадзе сдетонировали прямо под килем у «Портера», проделав в его днище несколько огромных пробоин. Три часа спустя, убедившись, что все его люди спасены, командир эсминца последним покинул корабль.

«Портер», корабль, чуть было не изменивший ход мировой истории, погрузился кормой и затонул на глубине более 700 м. Ни один человек на его борту не пострадал: после всех бед, похоже, эсминец пожалел свой экипаж. 

Пять десятков лет командование ВМС США предпочитало не вспоминать о курьезном инциденте, в результате которого появилось знаменитое приветствие. Правда, в 1958-м некий ушлый репортер из Сан-Франциско услышал историю в пересказе моряков, в свое время служивших на «Портере», в ходе их ежегодной встречи. Запросив подтверждения в Министерстве обороны, он получил его, правда, с большим «скрипом». После этого история промелькнула в нескольких газетах, прежде чем вновь быть преданной забвению.