ТРИ ПОРОСЕНКА

Жили-были три поросенка, во взаимном понимании и полной гармонии с окружающей средой. Используя природные материалы своего края, каждый из них построил себе по чудному домику… Однажды к ним пришел огромный, злой волк с экспансионистскими идеями. Он увидел поросят и сразу проголодался — и физиологически, и идеологически. Увидев волка, поросята спрятались в соломенном домике. Волк подбежал к домику и стал колотить в дверь, крича: "Поросята, поросята, впустите меня!"

1

Поросята закричали в ответ: "Твоя интервентская тактика не напугает поросят, защищающих свое жилье и свою культуру!" Но волк не намеревался лишиться того, что он явно считал своей судьбой. Он дул-дул, пыхтел-пыхтел и сдул соломенный домик. Напуганные поросята, преследуемые волком по пятам, перебежали в домик из хвороста. То место, где раньше стоял домик из соломы, выкупили другие волки и основали там банановую плантацию. У домика из хвороста волк опять стал колотить в дверь и кричать: "Поросята, поросята, впустите меня!"

Поросята закричали в ответ: "Убирайся к черту, плотоядный притеснитель-империалист!"

Волк снисходительно хмыкнул. Про себя он подумал: "У них такие детские замашки! Очень жаль, что они исчезнут, но прогресс не остановить".

И волк дул-дул, пыхтел-пыхтел и сдул домик из хвороста. Поросята побежали к домику из кирпичей, а волк за ними по пятам. Там, где раньше был домик из хвороста, волки построили курортный комплекс тайм-шер для волков-отпускников, где каждый блок воспроизводил домик из хвороста, но на самом деле был изготовлен из стеклоткани, а также магазинчик местных редких вещиц, бассейн для подводного плаванья и шоу с дельфинами.

У кирпичного домика волк вновь заколотил в дверь и закричал: "Поросята, поросята, впустите меня!".

На этот раз поросята в ответ запели песни солидарности и написали протест в Организацию Объединенных Наций. К этому времени волк уже разозлился из-за отказа поросят посмотреть на ситуацию с точки зрения хищника. И вот он опять дул-дул, пыхтел-пыхтел и вдруг схватился за грудь, упал и умер от обширного инфаркта в результате чрезмерного потребления пищи, содержащей повышенное количество жиров.

Три поросенка возрадовались тому, что справедливость восторжествовала, и сплясали вокруг мертвого волка свой маленький танец. Следующей их целью было освободить свои земли. Они собрали целый отряд из поросят, которых прогнали с их родины. Новая бригада свинистов с автоматами и ракетными орудиями атаковала курортный комплекс и уничтожила злых волков-притеснителей, давая понять всему полушарию, что не стоит влезать в их внутренние дела. Затем поросята установили образцовую социалистическую демократию с бесплатным образованием, всеобщим здравоохранением и доступным для каждого жильем.

Заметьте, пожалуйста: волк в этой истории — персонаж-метафора. Ни один волк не пострадал при написании этой сказки.

БЕЛОСНЕЖКА

2

Жила-была одна молоденькая принцесса, которая была вовсе не неприятна на вид, и характер у нее был такой, что многие признавали его лучшим, чем у других. Ее называли Белоснежкой, что указывает на укоренившееся дискриминационное предубеждение — ассоциировать приятные или привлекательные свойства со светом, а неприятные или непривлекательные качества — с темнотой. Таким образом, с раннего возраста Белоснежка была невольной, хоть и удачливой мишенью для подобного мышления — дискриминации по цвету кожи.

ЗОЛУШКА

Жила-была молодая женщина по имени Золушка, чья природная мать умерла, когда Золушка была еще ребенком. Несколько лет спустя ее отец женился на вдове с двумя более взрослыми дочерьми. Мачеха Золушки обращалась с ней очень жестоко, а сводные сестры заставляли ее трудиться до седьмого пота, как будто она была их личным неоплачиваемым работником.

3

Однажды в дом прислали приглашение. Принц решил в честь эксплуатации неимущего и маргинального крестьянства устроить бал-карнавал. Сводных сестер Золушки очень взволновало это приглашение во дворец. Они стали обдумывать дорогие наряды, для того чтобы изменить свой природный образ в подражание реально не существующему стандарту женской красоты. (Это было особенно нереально в их случае, так как они были столь нестандартной внешности, что от их вида могли остановиться часы.) Ее мачеха тоже собиралась поехать на бал, так что Золушке пришлось вертеться как белке в колесе (подходящая метафора, но, к сожалению, некорректная по отношению к виду животных).

ДЖЕК И БОБОВОЕ ДЕРЕВО

Давным-давно на маленькой ферме жил маленький мальчик по имени Джек. На ферме он жил со своей мамой, и они были исключены из обычных сфер экономической активности. Эта жестокая реальность постоянно держала их в стесненных обстоятельствах, пока как-то однажды мать Джека не попросила его отвести их корову в город и продать ее как можно дороже.

4

Забыты литры молока, которые они украли у нее! Забыты часы удовольствия, которые доставляло им их верное животное! Забыт и навоз, которым они удобряли свой сад! Теперь корова для них лишь часть их собственности. Джек, который не понимал, что просто животные наделены столькими же правами, что и животные-люди, — а может, и большим количеством прав, — сделал, как велела ему мать. По пути в город он встретил старого волшебника-вегетерианца, который рассказал Джеку об опасностях, с которыми можно столкнуться, если есть говядину и молочные продукты.

КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Жила-была молодая личность по имени Красная Шапочка; она проживала вместе со своей матерью на периферии крупного лесного массива. Однажды мать попросила ее отнести корзинку свежих фруктов и минеральной воды в дом ее бабушки – не потому, что это традиционно считалось «женской работой», как вы могли бы подумать, но потому что это было актом щедрости, способствующим созданию у людей чувства общности. Более того, ее бабушка не была больна, но находилась в полном физическом и душевном здравии и, будучи сформировавшейся взрослой личностью, всецело могла самостоятельно о себе позаботиться.

5



Итак, Красная Шапочка взяла корзину и отправилась через лес. Многие полагали, что лес был дурным и опасным местом и никогда не входили в него. Красная же Шапочка была достаточно уверена в своей созревающей сексуальности, и столь явная фрейдистская символика ее не устрашала.
На пути к дому бабушки Красную Шапочку поприветствовал волк, который спросил, что у нее в корзине. Она ответила: «Здоровая пища для моей бабушки, которая, будучи сформировавшейся взрослой личностью, безусловно, способна сама о себе позаботиться».
Волк сказал: «Знаешь ли, дорогуша, для маленькой девочки небезопасно бродить по этому лесу в одиночку».
Красная Шапочка ответила: «Я нахожу Ваше сексистское замечание крайне оскорбительным, но проигнорирую его, отнеся на счет Вашего традиционного статуса изгоя общества, давление которого способствовало развитию у Вас своего собственного мировоззрения, имеющего полное право на существование. А теперь, с Вашего позволения, я пойду».
Красная Шапочка шла по главной тропинке. Но волк, который в силу своего внеобщественного статуса освободился от рабской приверженности к прозападному линейному образу мышления, нашел более короткий путь к дому бабушки. Он вломился в дом и съел бабушку, что было полностью оправдано для представителя семейства плотоядных, каковым он являлся. Затем, не стесненный традиционалистскими понятиями о мужских и женских атрибутах, он надел ночную рубашку бабушки и залез в постель.
Красная Шапочка вошла в коттедж и сказала: «Бабушка, я принесла тебе обезжиренную пищу, не содержащую натрия, чтобы приветствовать тебя в твоей роли мудрого и заботливого матриарха».
Волк тихо сказал из постели: «Подойди поближе, дитя, чтобы я могла видеть тебя».
Красная Шапочка сказала: «О, я совсем забыла, что ты оптически недостаточна, как крот. Бабушка, какие у тебя большие глаза!»
«Они многое видели и многое простили, моя дорогая».
«Бабушка, какой у тебя большой нос – конечно же, относительно большой, и, безусловно, по-своему привлекательный».
«Он многое чуял и многое простил, моя дорогая».
«Бабушка, какие у тебя большие зубы!»
Волк сказал: «Я счастлив быть тем, кто я есть» и выпрыгнул из постели. Он схватил Красную Шапочку своими когтями, намереваясь проглотить ее. Красная Шапочка закричала – не из чувства тревоги, вызванного очевидной тенденцией волка носить одежду противоположного пола, но из-за акта сознательного вторжения в ее личное пространство.
Ее крики услышал проходивший мимо дровосек (или, как он сам предпочитал себя называть, древесно-топливный техник). Ворвавшись в коттедж, он стал свидетелем схватки и попытался вмешаться. Но, когда он поднял свой топор, и Красная Шапочка, и волк остановились.
«Что Вы, по-Вашему, делаете?», спросила Красная Шапочка.
Дровосек поморгал и попытался ответить, но не смог произнести ни слова.
«Врываться сюда, подобно неандертальцу, позволять своему оружию думать за себя!», воскликнула она. «Вопиющее проявление гендерного и биологического шовинизма! Как смеете Вы считать, что женщины и волки неспособны самостоятельно решить свои проблемы без помощи мужчин!»
Услышав страстную речь Красной Шапочки, бабушка выскочила из пасти волка, схватила топор дровосека и отсекла ему голову. После этого сурового испытания Красная Шапочка, бабушка и волк почувствовали в себе некую общность. Они решили завести альтернативное хозяйство, основанное на взаимном уважении и сотрудничестве, и жили в лесу долго и счастливо.

НОВОЕ ПЛАТЬЕ КОРОЛЯ

В некотором царстве, в некотором государстве, жил странствующий портной, который однажды оказался в незнакомой стране. В наши дни портные, которые переезжают с места на место, обычно следят за своим поведением, заботясь о том, чтобы не преступить границы правил хорошего тона. Этот же портной был излишне коммуникабельным и имел слабо выраженные понятия об этикете, в силу чего довольно быстро оказался на местном постоялом дворе, где злоупотреблял алкоголем, вторгался в личное пространство персонала женского пола и рассказывал малокультурные истории о жестянщиках, ассенизаторах и других представителях ремесленных специальностей.

6

Хозяин постоялого двора подал жалобу в полицию, полицейские схватили портного и привели его на суд к королю. Как и следовало ожидать, глубоко укоренившаяся вера в абсолютную легитимность монархии и изначальное превосходство мужского пола превратила короля в тщеславного и умственно недостаточного тирана. Портной подметил эти черты и решил использовать их в своих интересах.

Король спросил: «Есть ли у тебя последняя просьба, прежде чем я навеки изгоню тебя из моих владений?»

Портной ответил: «Только чтобы ваше величество предоставило мне честь изготовить новый королевский гардероб. Ибо я привез с собой особую ткань, настолько редкую и прекрасную, что ее могут видеть только особые люди – те самые люди, которых вы хотели бы видеть в своем государстве – политически корректные, морально устойчивые, интеллектуально одаренные, культурно толерантные; люди, которые не курят, не пьют, не смеются над сексистскими шутками, не злоупотребляют телевидением, не слушают кантри и русский шансон и не ездят на шашлыки».

После минутного размышления король согласился. Ему льстила фашистская, пропитанная тестостероном мысль о том, что вся империя и ее жители существовали лишь для того, чтобы он хорошо выглядел. Это было все равно, как если бы он взял себе юную жену, только в сто тысяч раз более приятно.

Конечно, такая ткань в действительности не существовала. Годы жизни вне рамок нормального общества выработали в портном свой собственный моральный кодекс, который вынуждал его обмануть короля и поставить его в неловкое положение во имя независимых представителей ремесленных специальностей во всем мире. Итак, по мере того, как портной старательно трудился, ему удалось убедить короля в том, что он режет и сшивает куски ткани, которая, в строгом объективном смысле реальности, не существовала.

Когда портной объявил, что он закончил, король посмотрел на свои новые одежды в зеркало. Когда он стоял там, такой же нагой, как и в день своего появления на свет, было заметно, что годы эксплуатации крестьянства превратили его тело в уродливую массу пухлой белой плоти. Король, конечно, тоже это видел, но притворился, что он видит прекрасную, политкорректную одежду. Чтобы выставить эту роскошь напоказ, он приказал провести на следующий день парад.

На следующее утро его подданные выстроились на улицах в ожидании большого парада. Прошли слухи о новом платье короля, которое могли видеть только просвещенные люди, ведущие здоровый образ жизни, и каждый хотел казаться более благонамеренным, чем сосед или соседка.

Парад начался с большим энтузиазмом. Когда король влачил свою бледную, обрюзгшую, дебелую тушу по улице, все громко охали и ахали, восторгаясь прекрасным новым платьем. Все, кроме одного маленького мальчика, который закричал:

«А король-то голый!»

Парад остановился. Король замер в нерешительности. Толпа безмолвствовала до тех пор, пока некий сообразительный крестьянин не воскликнул:

«Нет, не голый. Он просто практикует стиль жизни с факультативным ношением одежды!»

Над толпой пронесся возглас одобрения, и народные массы сорвали с себя одежды и стали танцевать под солнцем, как им было назначено Природой. С этого дня в стране было введено факультативное ношение одежды, и портной, лишенный средств к существованию, упаковал свои иголки с нитками, и больше о нем никто не слышал.

ТРИ КОЗЛЕНКА
В давние времена на живописном склоне горы жили-были три козленка, связанных родственными отношениями. Они очень симпатизировали друг другу. В зимнее время они жили в зеленой долине, щипали траву и занимались другими вещами, заповеданными им самой природой.
Когда наступало лето, они поднимались по склону горы туда, где трава была слаще. Таким образом они препятствовали чрезмерному стравливанию их родного пастбища и минимизировали ущерб для окружающей среды.
Чтобы попасть туда, козлята должны были перейти через глубокую пропасть по мосту. Когда настал первый летний день, один козленок направился через мост. Он был наименее хронологически состоявшимся из троих, и, таким образом, пользовался наименьшим превосходством в размере. Когда он дошел до моста, он надел свой шлем безопасности и взялся за поручни. Но когда он пошел через пропасть, из-под моста послышалось угрожающее рычание.
7



Через поручни на мост вспрыгнул тролль – волосатый, грязе-избыточный и запахо-одаренный. «Аааа!» зарычал тролль. «Я хранитель этого моста, и несмотря на то, что козлята могут обладать правом перехода через него, я съем любого козленка, который осмелится сделать это!»
«Но почему, мистер Тролль?» проблеял козленок.
«Потому что я тролль, и горжусь этим. У меня потребности тролля, и в эти потребности входит поедание козлят, поэтому тебе лучше их уважать, а не то...»
Козленок был напуган. «Конечно, сэр», произнес он, заикаясь. «Если, съев меня, вы станете более совершенным троллем, лучшего я бы и желать не мог. Но я не могу допустить такого поворота событий, предварительно не проконсультировавшись со своими родственниками. С вашего позволения...» И козленок побежал назад в долину.
Затем к мосту подошел средний козленок. Он был более хронологически состоявшимся, чем первый, и пользовался некоторым преимуществом в размере (хотя это и не делало его лучшим или более достойным козленком). Он уже было подошел к мосту, когда его остановил тролль.
«Природа создала меня троллем», сказал он, «и я счастлив оттого, что я тролль. Неужели ты откажешь мне в праве вести жизнь тролля как можно более полно и эффективно?»
«Я? Никогда!», гордо вскричал козленок.
«Тогда стой спокойно, сейчас я подойду и съем тебя. И не пытайся убежать – я восприму это как персональное оскорбление». С этими словами тролль начал вторгаться в его козо-личное пространство.
«Однако», проблеял козленок, «у меня есть очень близкие родственники, и с моей стороны было бы эгоистично позволить съесть себя, не спросив предварительно их мнения. Я уважаю их чувства, и сама мысль о том, что мое отсутствие причинит им хотя бы малейшую эмоциональную травму, заставляет меня...»
«Так иди же!», прокричал тролль.
«Я прибегу назад как только мы достигнем консенсуса», сказал козленок, «поскольку держать Вас в неопределенности было бы нечестно».
«Ты слишком добр», вздохнул тролль, и козленок побежал обратно в долину. По мере того как его голод становился все сильнее и сильнее, в тролле росла обида на козлят. Если бы ему не удалось съесть хотя бы одного из них, тролль был твердо намерен обратиться к властям.
Когда к мосту подошел третий козленок, тролль обнаружил, что тот больше его почти в два раза, у него большие острые рога и твердые тяжелые копыта. Тролль почувствовал, как его физическое превосходство стремительно исчезает. Чувствуя, как страх превращает его внутренности в студень, тролль упал на колени и взмолился: «О, прошу вас, пожалуйста, простите меня! Я пытался использовать вас и ваших родственников для собственных эгоистичных нужд. Я не знаю, что толкнуло меня на это, но вижу, как я был неправ».
Козленок в свою очередь опустился на то, что выполняло в его организме функцию коленей, и сказал: «Нет-нет, вы не можете брать на себя вину в ее полном объеме. Вы оказались в таком положении из-за нашего присутствия и нашей чрезвычайной съедобности. Мы с моими родственниками чувствуем себя ужасно. Пожалуйста, простите нас».
Тролль начал всхлипывать. «Нет, нет, это только моя вина. Я угрожал вам и терроризировал вас, преследуя единственную цель: собственное выживание. Каким же я был эгоистом!»
Но козленок и слушать его не хотел. «Это мы были эгоистами. Мы лишь хотели спасти свои шкуры, всецело пренебрегая вашими потребностями. Пожалуйста, съешьте меня немедленно!»
«Нет», сказал тролль, «это вы должны сбросить меня с моста в наказание за бесчувственность и эгоизм».
«Я этого не сделаю», сказал козленок, «поскольку прежде всего это мы вас искушали. Пожалуйста, откусите вот отсюда. Смелей!»
«Я повторяю», настаивал тролль, вставая с колен, «это я виноват. Сбрось меня с моста сейчас же!»
«Послушай», сказал козленок, поднимаясь в полный рост. «Никто не отнимет у меня моей вины, даже ты. Так что съешь меня немедленно, пока не получил».
«Не притворяйся более виновным чем я, козел!»
«Это я козел? Ах ты вонючка волосатая! Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее чувство вины!» И они стали драться, пинаться и толкаться – все из-за того, что каждый из них хотел быть более виновным, чем другой.
Два других козленка подошли к мосту и увидели драку. Чувствуя и свою вину тоже, они присоединились к склоке – комки шерсти летели во все стороны, а копыта, рога и зубы так и сверкали. Но маленький мост не был рассчитан на такой вес. Он качался и мотался и наконец перевернулся, а тролль вместе с тремя единокровными козлятами полетел в пропасть. Пока они летели, они чувствовали облегчение из-за того, что наконец получили по заслугам, и вдобавок – еще немного вины за судьбу других.