Памяти Сергея Петровича Капицы.

Если вы перед людьми  изображаете умника, говорите с ними на каком-то заграничном языке — этого они вам не прощают. Если же вы с людьми говорите серьезно и они не понимают — это они вам простят.

У меня есть все необходимое  — есть дача на Николиной горе, есть квартира в Москве, автомобиль и компьютер. Больше ничего не нужно, кроме идей.

В  1941-м   нам велели эвакуироваться из Москвы в Казань. Мы с отцом и матерью две ночи просидели в туннелях Курского вокзала. Это те самые туннели, из которых пассажиры сейчас выходят на перроны. Сейчас езжу с Курского — все время это вспоминаю.

Телевидение,  это сильнейшее средство взаимодействия людей, сейчас находится в руках тех, кто совершенно безответственно относится к своей роли в обществе.

Не компьютер может довести человека , а интернет. Замечательный русский психолог Алексей Леонтьев сказал в 1965 году: «Избыток информации ведет к оскудению души». Эти слова должны быть написаны на каждом сайте.

Крупные деятели  не подпускают к себе близко людей. Рихтер не подпускал. Отец — тоже. Они ценили себя и свое время.

В женщине  может оттолкнуть вульгарность. Иногда она же и привлекает, так что пойди разбери.

В Москве больше казино,  чем во всей Европе вместе взятой. В других странах казино собирают в одно место — в Лас-Вегас, Макао, а не разбрасывают по городу, как у нас. Это симптом глубокого кризиса. И, к сожалению, наше телевидение, вместо того чтобы объяснять, что происходит, идет в обратную сторону — рассказывает про то, как в каком-нибудь провинциальном городе убили мальчика. А про положительные новости говорят в таких ернических интонациях, что и к ним сразу складывается негативное отношение.

Математика  — это то, что русские преподают китайцам в американских университетах.

50 лет назад на Рублевке  было столько же велосипедов, сколько сейчас машин.

Я Акунина знал,  когда он еще был ученым секретарем нашей редакции «Пушкинская библиотека», выпустившей сто томов русской литературы. Меня в его детективах привлекает то, что у его сыщика как у государственного человека есть ответственность за порученное дело, за интересы страны. Ответственность — понятие, которое практически исчезло сейчас.

Нигде не видел более затравленных мужчин,  чем в Америке. Они в жутком состоянии находятся, агрессивный феминизм их добивает. Я помню, в Бостоне в институте один почтенный преподаватель, русский математик, шел по коридору, а какая-то секретарша несла принтеры. Он открыл ей дверь, а она обвинила его в сексуальных домогательствах, хотя у него это было инстинктивное движение: женщина тяжелую железяку тащит. Был публичный скандал, и ему пришлось уйти из института.

Москва,  несмотря на многие вещи, которые меня раздражают, все еще мой город. Надо уметь все это отфильтровывать. У каждого человека должны быть фильтры — от спама.

Женщины раньше одевались скучнее.  Сейчас колоссальный диапазон: от чудовищной безвкусицы до очень прилично одетых людей. Но вторых замечаешь почему-то намного реже, чем раньше.

Отец был со мной суров . Я был на Дальнем Востоке на корабле — нырял. Я первым в стране начал профессионально заниматься подводным плаванием: у меня удостоверение № 2. Вдруг штормовое предупреждение. Мы ушли на Сахалин — пробыл я там три дня с капитаном. Он меня все время угощал водкой. Но на одной водке не проживешь — а денег рублей десять оставалось. Шлю отцу телеграмму: пришли мне 25 рублей. Получаю ответ: а зачем тебе нужны деньги? У меня даже не было возможности толком ему ответить. Пошел к капитану — денег просить. Он говорит: какие деньги? Будешь моим гостем. И мы стали пить шампанское.

50-е —  это моя молодость . «Битлз»? Нет, это мимо меня прошло.

Слежу за новостями.  Ирак, скажем, — страшная авантюра. Нарушены основные постулаты современного международного права: вмешательство в жизнь чужого государства может быть только с разрешения ООН. Но такого разрешения же не было, как выяснилось. Бактериологическое, ядерное, химическое оружие — все оказалось выдумкой. На США раньше многие смотрели, как на знамя, которое могло куда-то вести. А сейчас это знамя упало. И не только из-за Ирака — а из-за этой растерянности перед проблемами современного мира. Не верю, что Иран или Северная Корея могут употребить ядерное оружие — это больше орудие самоутверждения. Также, как многие сейчас ходят, как мальчишки, с оружием.

Для современного физика-экспериментатора  нужно порядка миллиона в год — на приборы, на всю инфраструктуру, которая обеспечивает его исследования. Да, это дорогое удовольствие, но бутик на улице Горького стоит дороже.

Италия — чудная страна.  Никогда особенно не была войной разорена, страна с великой культурой. А на каждую женщину приходится всего 1.12 сотых ребенка. Есть замечательная картина Пиросмани «Бэдная с дэтями и милонэр бездэтный», как там написано. Он тогда это уже все предвидел. Если женщины будут также мало рожать — а надо в два-три раза больше — через 50-100 лет «золотой миллиард» вымрет. Есть такой жупел на Западе: «золотой миллиард» — богатые страны, которые живут за счет эксплуатации развивающихся. Такая эра неоколониализма. Но по самому главному критерию — населению — «золотой миллиард» не состоятелен. Вместо него на Земле скоро будут жить другие.

Я родился в Англии,  в Кембридже — отец у меня там работал. Мы говорили по-русски дома. Если же мама переходила на английский — мы с братом знали: сейчас будут ругать. Мама никогда не работала: все внимание уделяла отцу и семье. У нас были и няньки. Была очень точно организованная у нас жизнь.

Мы с Таней  учились в одной школе. Но я ее не знал, а она меня знала, потому что я был в школе «английский мальчик». Это школа № 32 — напротив Дома на набережной. Там было очень тяжело — в 37-м и 38-м у многих детей были пересажены родители, и это отражалось на настроении в школе. Рок все там чувствовали.

 Знаете, в чем мое главное расхождение с церковью? Я говорю, что это человек Бога придумал, а они — что наоборот  (смеется).  Лично я для себя ответ сформулировал. В культуре человека издавна было понятие Бога, притом очень мощное и важное, но персонификация его и превращение в некий абстрактный объект как-то противоречит известным фактам. Я, например, считаю, что наука — это и есть, если можно так выразиться, современный бог: она объясняет все происходящее, в том числе происхождение Бога как понятия.

Понимаете, есть вероятность, есть наше восприятие мира, которое наука исследует. Она все время расширяет границы познания, открывает новые и новые горизонты, но слишком механистически подходить ни к понятию Бога, ни к возможностям науки не надо.

Религии не развиваются, они догматичны — замерзают на какой-то отметке, и тогда появляется ересь (это те же мутации).

Церковь ее выжигает каленым железом (целая инквизиция для этого была создана!) и не допускает даже обсуждения подобных вещей, тогда как наука все время в дискуссиях. Вот вы спрашиваете, верна теория Дарвина или нет, а верно богословие или нет? В рамках церкви такой вопрос задавать нельзя, а наука все подвергает сомнению непрерывно. Кстати, дарвиновский вклад заключался и в этом: он показал, что происхождение видов, всего разнообразия живого основано на достаточно сложных изменениях и на том, что мы называем эволюционным процессом.

Костюм  дисциплинирует мужчину, внутренне организует. Когда-то радиодикторы Би-Би-Си читали новости в смокингах и вечерних платьях, хотя слушатели их и не видели

 Понимаете, бессмертие у человека есть, и оно в двух ипостасях: физической — это дети, без которых оборвался бы род, и духовной — это ваши дела, ваши мысли, ваше наследие.