Долго я его уговаривал что-нибудь рассказать. Цельного рассказа не получилось. Но «украшать» изложение не стал…

Р.: - Мне эту историю рассказал мой хороший знакомый, уже пожилой человек.

В 1938 году ему было 3 года. Его отца в какой-то разборке убил другой чеченец. Убил на горной опушке с одиноко стоящим деревом.

Вообще-то, если чеченец убивает соплеменника, то родня убитого обязана и всеми силами стремится убить убийцу. Поэтому он вынужден скрываться – в горах, лесах, вне поселений, - его ищут повсюду. Убийцы становятся абреками, разбойниками. Абреки тоже имеют свой кодекс чести. Грабят не в Чечне, а в сопредельных Дагестане, Осетии, Грузии. Грабят только богатых и госучреждения. Обидишь женщину, старика, ребёнка, бедняка - тебя убьют твои же подельники.

1944 год. Депортация в Казахстан. Возвращение в 1957-м. Отца он помнит слабо. Но кровная месть для чеченца срока давности не имеет. Ты обязан убить убийцу. Иначе твоя же родня тебя, при недостаточном рвении, осудит. Просто скажет: ты не мужчина. Потому кровник всегда имеет при себе пистолет, неважно каких времён и марок. Хотя и совершенно не представляет, где убийцу искать. Тот и имя часто меняет.

1978 год. Наш кровник едет из Грозного домой. По дороге идёт старик. Предложить подвести его – обязанность чеченца. Едут. Когда проезжают мимо той самой опушки, старик с грустной улыбкой провожает взглядом дерево. Наш водитель интересуется причиной улыбки.

- Ровно 40 лет назад я убил здесь человека.

Кровник тут же достал пистолет и застрелил старика.

Мирно разрешить кровную месть можно лишь при случайном, по неосторожности, убийстве. Собирается родня с обеих сторон, и сын убитого публично прощает убийцу.

Если убийца умирает сам, кровник должен убить его сына. Ну и так далее: внук кровника должен убить внука убийцы.

Но можно и прервать эту кровавую цепь тем же публичным прощением. Не всегда так бывает.

Я: - Руслан, а если чеченец не убьёт, а, скажем, изнасилует чеченку?

Чуть ошарашенно улыбнувшись, Руслан отвечает, что на кровную месть тот всё равно нарвался. Но теперь и его родня отвернулась от него. Беги в дальние края, где тебя никто не знает.

1880 год. На тропе встретились два кровника. Кинжал был только у одного. А кинжалом у чеченцев колоть нельзя: надо дать защищающемуся шанс. Только рубить. Он и рубанул. А потом отдал кинжал противнику: теперь ты. Так и рубились они, пока не умерли от ран. И всё было бы хорошо. Да только родня одного погибшего как-то определила, что ран у их родственника было на одну больше, чем должно быть при честной передаче кинжала. И кровная месть продолжилась. По сею пору.

 Про «компании» Руслан рассказывал скупо: и так все знают, только ругань будет.

Перед боевыми действиями пацанам хотелось «посмотреть войну». Действительность разочаровала.

Конец 1994 года, первый ввод войск. Колонна проходит мимо села, где живёт 10-летний Руслан. Её громят. Уцелевшие откатываются назад. Вертолёт, прикрывавший колонну, сбивают из винтовки. Ему удаётся совершить посадку, но лётчики попадают в плен.

Начинаются бомбардировки села. Все трясутся в подвалах.

В 2000 году Руслан учился в Грозном. Та компания отличалась тем, что бомбардировки стали ковровыми, накрывали целые районы. Применялись авиа- и крылатые ракеты.

Зачистку в его селе федералы проводили, только убедившись, что в селе нет боевиков. Забирали, избивали мужчин.

Я: - Тебе предлагали воевать?

Р.: - Воевать – личный выбор каждого. Принудить или морально осудить никто не может. Родня чаще отговаривала от ухода в боевики.

Выборы-2012.

Р.: - Чеченцы и так знали, кого выберут, голосовать не ходили. Ходили только бюджетники, студенты, прочий «организованный» люд.