Восток дело тонкое

30 сентября 1985 года прямо возле нашего посольства в Бейруте группы автоматчиков остановили две машины. В одной находились сотрудник консульства Аркадий Катков и врач посольства Николай Свирский, в другой -- офицеры резидентуры КГБ Олег Спирин и Валерий Мыриков. Боевики подрезали посольские машины, дали несколько автоматных очередей и зашвырнули ребят на дно своих машин. При этом ранение в ногу получил Аркадий Катков.

А там уже проявились и похитители: совершенно никому не известная исламская организация «Силы Халеда Бен эль-Валида». Но по их довольно оригинальным требованиям кое о чем можно было догадаться:  либо Москва надавит на Дамаск и остановит кровопролитие, либо заложников будут убивать по одному.

Мы отработали очень много версий, пока не установили имена организаторов, конкретных исполнителей. Тут и пришлось поудивляться: это оказались... палестинцы, именно у них и родилась идея захвата наших людей .

Спланировал же операцию и руководил ею бывший личный охранник Арафата -- Имад Мугние по прозвищу Гиена.



Через несколько дней после похищения Арафат заявил, что он немедленно примет меры по освобождению заложников. Потом публично заявил, что договорился с похитителями об их освобождении и даже якобы заплатил сто тысяч долларов, еще позже печать раздула эту цифру аж до 15 миллионов.

Спустя несколько дней расстреляли раненого Аркадия Каткова, изрешетили автоматными очередями. А руководил убийством тот самый Имад Мугние-Гиена.  Логика в этом была -- стоило им только выпустить раненого, мы бы сказали: «Ага, слабаки! Они и всех остальных выпустят. Надо не торопясь, спокойно вести с ними переговоры».

Нам сказали: «Будем расстреливать заложников по одному, если вы не сделаете то-то, то-то и то-то». И мы сделали, мы все выполнили, потому что у нас не было никакой уверенности, что они не будут убивать, особенно после смерти Каткова.

Рассматривался вопрос налета на тюрьму, где содержались заложники, но мы пришли к выводу, что штурмовая группа даже не дойдет до стен здания, стрелять будут из каждого окна. Поэтому решили идти иным путем -- силового, но вполне политического воздействия.

Ливанская военная контрразведка перехватила телефонный разговор Арафата из Туниса со штабом его отряда близ Бейрута. Через наши источники мы получили запись и были, мягко скажем, удивлены: «Никого не освобождать до тех пор, пока не будет гарантий...» -- «Чьих?» -- «Моих»! Такое вот распоряженьице... Арафат!



Правда, заложниками тогда полностью распоряжались хезболлисты, а «Хезболлах» -- это уже Иран. Пошел розыгрыш уже иранской карты: одни говорят -- «освобождать!», другие -- «рано!». Выполнили требования террористов (теперь уже Арафат и вся честная террористическая компания захотели, чтобы сирийцы приостановили еще одну военно-карательную операцию против палестинцев и хезболлистов -- уже в пригороде Бейрута. Пришлось Кремлю идти на поклон к Асаду вторично . -- В.В.) -- появилась проблема гарантий личной безопасности бандитов...

Нам тогда очень сильно помогло, что мы подобрались к их шифрам и стали почитывать, что там они передают в Тегеран. Пособили джумблатисты: брат одного из сотрудников их службы безопасности соблазнил дочь влиятельного деятеля «Джихад ислами» -- военного крыла «Хезболлах». Девица работала машинисткой в отделе шифросвязи. Она таскала своему любовнику шифровки, их передавали нам, а уже наши специалисты кололи их как орехи.

В конце концов все же пришлось выходить на шейха Фадлаллу: без его благословения бандиты и пальцем не пошевельнули бы. Решающей оказалась встреча 28 октября 1985 года. Наши ребята уже почти месяц в плену, условия бандитов выполнены, гарантии даны, а толку никакого. Пьем с шейхом чай, разговариваем.

Сообщаю ему, что мы продвинулись в своих поисках, буквально идем по следу похитителей. Шейх молчит, его советник Хасан тоже. Говорю: мы знаем людей, которые провели эту акцию, и наблюдаем за ними. Блефовал, конечно, да кто проверит! Гулять, так гулять!.. Они молчат. Перехожу к главному: «Великая держава может себе позволить быть терпеливой, но всякому терпению когда-то приходит конец...» Никакой реакции. «Великая держава не может ждать бесконечно! От выжидания и наблюдения она может перейти к серьезным действиям с непредсказуемыми последствиями!» Опять молчат.

Тогда решил рискнуть, задеть их всерьез, хотя, как положено, по-восточному витиевато, не в лоб. «Речь идет не только о людях в Бейруте. Я говорю о Тегеране и даже о Куме (резиденция аятоллы Хомейни . -- В.В.), который не так уж и далек от границ России». Смотрю, насторожились, взгляд изменился. Если следовать инструкциям Центра, на этом и нужно было остановиться. Но я уже был на пределе и решил: бить -- так до конца и наповал!

Да-да, Кум очень близок, и ошибка при запуске ракеты всегда может произойти, техническая ошибка, какая-нибудь неполадка. Об этом нередко пишут. И не дай Бог или Аллах, если она окажется случайно с боевым зарядом.

Тут в комнате наступила буквально мертвая тишина, и я подумал, что перестарался, что уже не выйду отсюда. Шейх долго не произносил ни слова, сидит, смотрит, четки перебирает. Осмыслил, переварил, произнес: «Я думаю, что все будет хорошо». И все. Хасан нам потом сказал: «С ним так еще никто не говорил!»

Когда вечером сочинял шифровку для Центра, решил слова о ракетах и Куме в отчет не включать -- никаких санкций на подобное у меня, конечно, не было! Но ровно через два дня, вечером 30 октября, все трое наших ребят были в посольстве! Все-таки мы их дожали!"