У нового отечественного фильма "Кококо" есть безусловное и бесспорное достоинство – работы исполнительниц главных ролей. Анна Михалкова и Яна Троянова абсолютно заслуженно разделили приз "Кинотавра" . Обеим актрисам удалось создать очень сложные, глубокие, живые и неоднозначные образы своих героинь. Это не карикатуры, а живые люди. Данный успех очень важен для обеих актрис, хотя и по разным причинам.

Как ни крути, но дочери и племяннице знаменитых режиссеров каждой новой работой приходится доказывать, что в профессию она пришла по зову сердца, а не по инерции. Анна Михалкова блестяще справляется с этим непростым вызовом, за годы работы она много раз подтверждала, что способна по-настоящему достоверно сыграть самые разные роли. (Лично мне особенно нравятся ее работы в картинах "Живи и помни" и "Сумасшедшая помощь" , однако это, конечно, дело вкуса.) Но, разумеется, возможность создать новый яркий и интересный образ, не похожий на все, что доводилось играть прежде, станет настоящим подарком даже для очень успешной актрисы.

Яну Троянову любители кино запомнили по ее дебютной работе в кинематографе. В ленте "Волчок" актриса блистательно сыграла яркую, гротескную роль невероятно подлой особы. За нее Троянова вполне заслуженно получила приз "Кинотавра" и была номинирована на все значимые российские кинонаграды. Но после первого крупного успеха артисты сталкиваются с очень грозной опасностью – они могут стать заложниками одного амплуа, из роли в роль повторяя прославившие их некогда наработки. К счастью, "Кококо" показало, что Троянова умеет быть очень разной, но всегда удивительно достоверной, и не боится меняться. Что ж, характерные актрисы, которым подвластно и комическое, и трагическое, российскому кинематографу нужны как воздух!

У сценария нового отечественного фильма есть как достоинства, так и недостатки. Очень радует то, что женщины здесь показаны не безмозглыми приспособлениями для осчастливливания мужчин, а самостоятельными личностями со своими странностями и слабостями, достоинствами и недостатками, проблемами и победами.

Такое дорогого стоит!

Да и характеры героинь "Кококо" придуманы достаточно интересно, хотя подход сценаристов нельзя назвать абсолютно бесспорным.

Но есть у сценария и два недостатка – серьезный и очень серьезный. Во-первых, в этой истории нарушен один из главных кинематографических принципов построения сюжета. Дело в том, что исключительно за счет различий характеров главных героев действие может развиваться сравнительно недолго – полчаса максимум. Дальше все равно нужен сюжет. Например, в чудесных комедиях с Ришаром и Депардье ("Папаши", "Невезучие", "Беглецы") главные герои успели и от полиции побегать, и с мафией сразиться, и с хулиганами подраться, и разыскать сына своей бывшей подружки, а также невезучую дочь одного богатого буржуина – и все это на фоне постоянных взаимных подколок и выяснения отношений. Не кино, а песни, даже вспомнить приятно!

Конечно, Настоящему Расейскому (как и советскому) Художнику не указ бездуховные буржуины, променявшие талант на миллионы кассовых сборов. Но сценарии большинства шедевров серьезного кино построены по тому же принципу. В "Белорусском вокзале" герои не только вспоминают прошлое, но и ликвидируют аварию в канализации, попутно спасая парнишку-пэтэушника, и дерутся с мерзким типом, и в милицию попадают, и пытаются выбраться оттуда с помощью рабочих инструментов одного из узников…

Событий масса, и именно они позволяют в полной мере раскрыть характеры героев. А те эстеты, которым Андрей Смирнов не указ, могут посмотреть, например, такой шедевр Феллини, как "Джинджер и Фред". Там престарелые артисты, в юности подражавшие знаменитым голливудским танцорам Джинджер Роджерс и Фреду Астору, после долгой разлуки встречаются не просто так, а ради того, чтобы выступить на развлекательном телешоу, и по дороге на голубой экран они переживают массу не очень веселых приключений.

А вот в "Кококо" сюжета практически нет, и во второй половине картины это очень заметно. Идет банальное повторение сюжетных ходов из начала ленты: очередные пьянки, очередные интеллигентские посиделки, очередные попытки Лизы устроить Вику на работу (на этот раз не на телевидение, а в музей) и т. д. В результате возникает ощущение, что слушаешь заевшую пластинку.
Но это еще полбеды. Гораздо хуже другое. К сожалению, искреннее желание сценаристов рассказать о жизни современных россиянок оказалось реализовано до боли знакомыми и невероятно заштампованными средствами, заставляющими вспомнить… э-э-э… не лучшие образцы непроходимо соцреалистического советского кино 30-х – 50-х годов.



Девушка из народа грубовата, бесцеремонна, любит выпить, начисто лишена вкуса и до ужаса наивна. Интеллигентка наивна, непрактична и восторженна, а в минуты особого волнения употребляет исключительно многосложные иностранные слова, словно некоторые герои Чехова, которые "хочут свою образованность показать и все время говорят о непонятном". Спору нет, такие характеры возможны, но с очень серьезными оговорками.

Рассказывая о Вике, сценаристы спутали два абсолютно разных психологических типа – алкоголички и работяги (кстати, так крупно ошибиться могли только люди, которые никогда не сталкивались с настоящими алкашами). Если подсчитать объем спиртного, которое гостья Северной столицы употребила за пару недель отпуска, и сделать поправку на то, что в начале 90-х алкоголь в провинции был в основном некачественным, то становится совершенно очевидно: такими темпами Вика спилась бы еще лет в двадцать, причем окончательно и бесповоротно.

Если же она и в тридцать с лишним сохранила стройную фигуру, привлекательную внешность и здравый рассудок, а также желание и умение каждое утро оттирать квартиру, загаженную накануне ночной пьянкой, – это не алкоголичка и не тунеядка, а работяга, каких поискать, пьющая исключительно в отпуске. А ведь судьба Вику не баловала! Девочка осиротела в девять лет, выросла под не слишком внимательным присмотром бабушки и тети, а в десятом классе родила без мужа (еще один прокол сценаристов: вряд ли настолько проблемную ученицу оставили бы доучиваться – гораздо более вероятно, что ее после девятого спровадили бы в ПТУ).
Повзрослев, Вика стала работать официанткой в жутких забегаловках, где очень легко спиться и пойти по рукам, – да половина подобных испытаний сломала бы любого! Но она уцелела как личность, вырастила (пусть с помощью бабушки и тети) дочь, не разучилась радоваться жизни и осталась хозяйкой своей судьбы – это, без дураков, настоящая героиня, воплощение мечтаний любой феминистки и пример для подражания всем, кто любит жаловаться на судьбу! В Голливуде о такой незаурядной женщине сняли бы кино а-ля "Унесенные ветром", а у нас она стала героиней комедии нравов…



С Лизой все тоже непросто. Больше всего меня смущает ее привычка в минуты особого волнения выражаться исключительно иностранными словами. Спору нет, есть немало случаев, когда без них не обойтись, особенно ученым. Валентность, электрон, кардиограмма, аппендикс, популяция, ареал, орфография, пунктуация – список можно продолжать до бесконечности. В повседневной речи (компьютеры и телевизоры), а также при общении поклонников многих хобби (кляссеры, марки) иностранные слова тоже встречаются часто. Но если кто-то в обыденной жизни злоупотребляет определениями типа витальный и брутальный, это свидетельство отнюдь не глубоких знаний, а, наоборот, очень небогатого словарного запаса.

По-настоящему образованный человек способен любую, даже самую сложную мысль выразить средствами родного языка. Ненужной иностранщиной щеголяли исключительно скудоумные персонажи юмористических рассказов Чехова и советские чиновники, поднятые на вершины власти за правильное происхождение и беспощадность к классовым врагам. Знаний у злых недоучек не хватало, а посрамить вшивую интеллигенцию очень хотелось, вот и говорили красные бонзы исключительно непонятно и заумно. А ученого с мировым именем (да и просто человека, считающего себя интеллигентом) любовь к иностранщине, мягко говоря, не красит.

Есть у Лизы и еще одно качество, свойственное советским чиновникам и их детям, – эта особа тоже искренне считает, что любая ее подачка сделает получившего ее человека вечным рабом своей благодетельницы. В прежние времена такое случалось нередко: за поношенную импортную одежду и не совсем использованные флаконы французских духов измученные вечным дефицитом советские женщины были готовы на многое.

А уж большинство детей самой благополучной страны мира охотно продали бы душу дьяволу за право получить в вечное пользование обертку от иностранной жвачки или за возможность хотя бы иногда рисовать недоступными невыездным фломастерами. Так что, пользуясь всеобщей нуждой, советские барыни разного возраста порой создавали в закрытых коллективах (рабочих или школьных) чудовищные иерархические структуры, где большинство ради импортного мусора ходило на задних лапках перед благодетельницей, а немногие люди, не интересовавшиеся барахлом, становились изгоями.

Конечно, до таких высот героиня нового отечественного фильма не поднимается, но примечательно ее категорическое нежелание задуматься, чем чревато превращение Вики из гостьи в одну из хозяек питерской квартиры. Ведь гостья обязана терпеть все выкрутасы приютивших ее людей, если хочет продолжать у них жить, а хозяйки абсолютно равноправны. Например, если Лиза имеет право устроить дома дружескую вечеринку или пригласить к себе мужчину, не предупреждая об этом Вику, то и Вика вправе поступать абсолютно так же!

Но Лиза, женщина за тридцать, об этом даже не подумала – значит, она не сомневалась, что облагодетельствованная Вика будет ходить перед ней на задних лапах до скончания времен. Это, кстати, объясняет и еще одну странность – то, что Лизу невероятно раздражали пусть неловкие, но искренние подарки новой знакомой. Ведь именно они подтверждали, что Вика считает Лизину доброту не величайшим благодеянием, за которое всю жизнь отдать мало, а банальным презентом, который можно легко отдарить. А на таких условиях советские барыни благодетельствовать другим не хотели…

Да и финальный конфликт героинь – это не какое-то философское противостояние, а обычное окончание конфетно-букетного периода, когда люди, недавно начавшие жить вместе, устают от взаимных расшаркиваний и вновь становятся самими собой. Последствия могут быть самыми разными – от немедленного расставания до быстрой притирки и полного возвращения прежнего счастья.

В "Кококо" установить новые правила игры было несложно: если бы хозяйки договорились не приглашать к себе гостей, не предупредив об этом заранее соседку, а Вика перестала покупать Лизе подарки без ее ведома, то все устаканилось бы достаточно быстро. И если в данном случае получилось иначе – значит, истинные причины конфликта заключались в нежелании Лизы признавать свое равенство с Викой.

Само по себе все это совсем неплохо: сложные, неоднозначные характеры (ставшие еще живее и ярче благодаря замечательным актерским работам), интересная история отношений украшают любую картину. Непонятны мне только два момента: какое отношение ко всему этому имеет Россия и почему режиссер так странно относится к своим героям.

Итак, при чем здесь Россия? Да, отношения разорившейся, но высокомерной советской барыни и жизнерадостной работяги, безусловно, отражают современные отечественные реалии: цвет времени воссоздан на экране вполне узнаваемо. Но не в меньшей, а даже в большей степени характеры современных россиянок воплощают и другие героини отечественных лент последних лет – Ксения Раппопорт в "Двух днях", Яна Троянова в "Волчке", Надежда Маркина в "Елене", Ксения Кутепова в "Путешествии с домашними животными", Анна Старшенбаум в фильме "Мой парень – ангел" и другие. Список можно продолжать еще долго.

Главное – и по точности воссоздания на экране цвета времени, и по чисто кинематографическим качествам "Кококо" выглядит вполне достойно.

 А "Кококо" имеет смысл посмотреть всем любителям хорошей актерской игры и поклонникам сыгравших в этом фильме исполнителей. Картина получилась спорной и неоднозначной, но о ней лучше составить собственное мнение, а не ориентироваться на чужое.

Светлана Степнова