Не слышно песен на Руси

Народ поёт, а население – слушает

Размышляя о нашем времени, часто задумываешься: почему мы стали так разобщены и что нам поможет снова сплотиться?

Считаю, что этому поможет песня. Но не попса и не шансон, а настоящая народная песня, доставшаяся нам от прошлых поколений. Именно такая песня и помогала нашему народу на протяжении многих веков осознавать себя единым целым. Она без назойливой пропаганды сохраняла в памяти людской все поражения и победы России. Слушая песню про Платова-героя или про гибель «Стерегущего» в исполнении своих отцов и соседей, ребятишки прочно усваивали уроки мужества, напитывались богатырским духом, перенимали удаль молодецкую.

Один мой коллега лет 15 назад попал на юбилей бывшего председателя когда-то передового колхоза. Его главное впечатление: как за столом все дружно грянули «Варяг» – любимую песню юбиляра. Какая здесь трагическая параллель: передовой колхоз давно потоплен, а люди ещё не сдались!

С тех пор всё реже слышно свободное хоровое пение. Ещё Дмитрий Сергеевич Лихачёв в «Письмах о добром и прекрасном» сетовал, что хоровое пение уходит из нашего быта. Он подчёркивал, что хоровое пение нравственно организует и семью, и общество.

Мы совершаем огромную ошибку, что не воспитываем в наших детях любовь к народной песне и не поём вместе с ними. Уроки пения в школах сегодня заменили на сугубо теоретический предмет – историю музыки, то есть на изучение хитросплетений музыкальных стилей и направлений. Тем самым мы лишаем детей здорового массового искусства – классической народной песни, предлагая взамен изучать искусство элитное. А чем заполняется опустевший нижний этаж массовой культуры? Роком, рэпом и шансоном...

Расскажу, как народная песня помогала мне в трудные минуты жизни.

Первые дни службы в Советской армии. Я – бритоголовый «салага» среди старослужащих, в основном среди казахов и кавказцев. Они испытывают молодых, кто на что годен. Вот в углу казармы слышен наивный солдатский фольклор в сопровождении гитары. «Умеешь?» – спрашивают меня про инструмент и предлагают что-нибудь «сбацать». Я соображаю: тут или пан, или пропал. Беру гитару и под бодрые аккорды старинного марша запеваю первое, что пришло в голову: «Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам». Наблюдаю за реакцией: одни слушают серьёзно, другие – с кривой улыбкой щурят глаза. Старослужащие на каждом рефрене с хохотом, как бы помимо своей воли, подпевают: «Мы грянем гром-ко-е “Ура!”». Допев до конца, слышу шутливый приговор: «Патриот нашёлся...» А в глубине души благодарю Пушкина за сданный экзамен!

Позднее я сдружился с теми сослуживцами, кто любил настоящую песню. Когда одолевала тоска по дому, мы уходили в пустой зрительный зал солдатского клуба и на задних рядах затягивали: «Вот мчится тройка почтовая...» Попоёшь немного – и на душе становится легче. Так я открыл для себя, что протяжная народная песня обладает психотерапевтическим эффектом, близка к тому, что Александр Блок называл «заколдованной областью плача».

Песня в армии помогала нам понять культуру других народов СССР. Помню, как Ержан Тусупбеков из Караганды поразил песней «Из-за острова на стрежень»... на казахском языке. Оказывается, разучивали в школе! А мне было дивно, как это нерусские дети учат «Волга, Волга, мать родная, Волга – русская река» на своём родном языке! Только Волга по-казахски звучит как Едиль!

Впрочем, Ержан Тусупбеков прекрасно пел и на немецком (неведомую нам песню волжских немцев, переселённых в Казахстан). Он научил меня казахской народной песне «Самалга жупар», которую я, русский парень, исполнял со сцены солдатского клуба. Вот ведь что делает настоящая песня: она стирает национальные различия! Спустя четверть века Ержан разыскал меня по Интернету, чтобы возобновить нашу солдатскую дружбу.

Одним из ярких армейских впечатлений осталась поездка в Пермь на областной фестиваль народной песни. Некоторые солдаты срочной службы пели в местном народном хоре при гражданском Доме культуры. И этот хор принимал участие в сводном хоре всех певческих коллективов Пермского края. До Перми наша делегация ехала в плацкартном вагоне. Дорога была дальняя, баянист не снимал своих пальцев с клавиш ни на минуту. В пути пел весь вагон! Но не ради репетиции, а свободно, по общему желанию. Это, а не фестиваль в Перми, и было настоящим праздником русской души!

Народ можно лишить его исторической территории (как армян или сербов), но гораздо сложнее лишить народ исторической памяти. Народная песня, в отличие от памятников или книг, является наиболее универсальным способом передачи исторической памяти. Она не требует материальных носителей и может быть материализована (пропета) в любом месте и в любое время.

Есть у сербов народный гимн о Косово – «О намо, намо, за брда она», сложенный королём Николаем Черногорским. Сербы называют его сербской «Марсельезой». Этой песней сербский король призывает сербов к освобождению города Призрен, где находится гроб народного героя Милоша Обилича. Я с интересом послушал её записи в Интернете. С каким воодушевлением поют её сербы!

А есть ли такие гимны в России?

Безусловно. Это военный марш «Прощание славянки», который с большой любовью пелся в Белой и Красной армиях (разумеется, на разные тексты) и сегодня имеет четыре (!) исполняемых варианта стихов. В 2004 году марш «Прощание славянки» стал даже официальным гимном Тамбовской области.

В советское время было создано немало прекрасных песен, которые объединяли наш народ, поднимали настроение, призывали к созидательному труду. Чего стоит одна «Катюша» – неофициальный гимн России, который организованно поют российские болельщики на трибунах во время футбольных матчей. Не зря же автор стихов «Катюши» Михаил Исаковский получил за неё (уникальный случай!) Сталинскую премию. И не случайно её до сих пор поют на немецком, итальянском и китайском языках.

К народным гимнам можно отнести и такие советские песни, как «Москва майская» («Утро красит нежным светом стены древнего Кремля»), «Широка страна моя родная». Безупречные по художественному уровню, эти песни сохраняют известную идеологическую окраску и, к сожалению, пока не могут объединить наше расколотое общество. Но это не причина забывать их. Я затрудняюсь назвать современных авторов песенного жанра, которые порадовали бы песнями общенародного звучания. Сейчас в моде авторская песня, предназначенная для индивидуального, а не для хорового исполнения. Поэтому пока население России пассивно слушает и не хочет стать поющим народом. Где же вы, поэты-песенники?..

Впрочем, по моему мнению, близки к народным гимнам некоторые песни из новых альбомов Жанны Бичевской. Например, песня «Россия. Украина. Белоруссия» посвящена русскому Косово – насильно расторгнутому союзу трёх славянских народов. Оптимистическим мотивом в ней звучит пророчество преподобного Серафима Саровского о том, что земли и народы славянские сольются, как реки, в один океан.

Одно время меня забавлял такой тест на «русскость». Людям, которые считают себя русскими патриотами, я предлагал спеть какую-нибудь народную песню до конца. Первый куплет, как правило, люди знают неплохо, второй – похуже, а вот до конца песню не знает почти никто. Но ведь чтобы быть русским, надо жить по-русски! И в том числе – петь народные песни.

Олег ЧЕТВЕРИКОВ
г. Вятка

=======================================

Интонация, несущая культурный код 

(к 100-летию "Прощания славянки")

Андрей Микита

Андрей Микита , член Правления Союза московских композиторов, доцент Российской Академии Музыки имени Гнесиных, главный редактор сайта «Церковный композитор».

Многие факторы способствуют востребованности музыкального произведения за пределами жизни его автора и своего поколения. Во-первых «брендовость», говоря современным языком, имени композитора. Например, сегодня все сочинения Л.Бетховена или П.Чайковского кажутся шедеврами, хотя объективно это не так.

Тоже — исторический контекст. К примеру, 7-ая «Ленинградская» симфония Шостаковича, сочинённая в блокаду. И так далее.

Не в последнюю очередь играет роль название. Словосочетание «прощание славянки» будет греть душу, пока существует славянский мир.

Но в данном случае, главное всё же не это.

Стержневая причина, почему музыка на нас действует, – это интонация. Интонация, в основе своей базирующаяся на речи, несущая культурный код. Другими словами можно сказать, что интонация – это звук, несущий смысл. Из интонаций складывается мелодия, которая кажется нам прекрасной тогда, когда смыслы нам близки. Культурный код мы распознаём благодаря родной речи, образам сказок, слышанных в детстве, природе, семейным преданиям…  То есть национальной традиции.

И вот в интонационном строе этого марша, несущем коды русской традиции, отражающем национальный характер, я вижу, точнее, слышу, неувядаемость этой музыки.

Самой яркой интонацией, интонационным ядром, основой долголетия этой музыки я считаю начало рефрена, состоящее из двух мотивов. В первом мотиве отображена ширь и размах страны и души. Во втором мотиве — смирение и в то же время (за счёт ритма) стоицизм и сила воли.

В этой совокупности музыкальных элементов я и вижу проявление национального (славянского) характера.

В связи с этой музыкой хочу ещё вот что сказать. Не только речевые интонации формируют интонации музыкальные, но, может быть, и наоборот. Сейчас молодёжь повально увлечена рэпом (в котором интонация нивелируется и от неё остаётся только ритм) и последствия этого уже сказываются.

Профессор ВГИК, филолог Валерий Мильдон, который уже много лет принимает вступительные экзамены по литературе и русскому языку в этот вуз, подметил у абитуриентов (которые хотят работать в области искусства!) кроме бедного словарного запаса ещё и примитивные речевые интонации. Это не что иное как потеря многозначности смыслов, сужение поля индивидуальности.

И я надеюсь, что музыка «Прощания славянки», музыка, несущая национальный культурный код,  живущая не в библиотеках, а в гуще истории, музыка, любимая многими поколениями, показавшая свою жизнестойкость, поможет нам преодолеть сегодняшний кризис культурной идентичности и обрести национальную жизнестойкость.

Василию Агапкину – нижайший поклон. С юбилеем, коллега!