Государству нужнее сироты

В принципе, ничего такого Анастасия в эфире и не сказала. Она не жаловалась, не просила денег, не ругала губернатора. Она просто сказала, что органы опеки периодически угрожают забрать у нее детей, и вместо поддержки от государства она чувствует в лучшем случае равнодушие. Ее тройню распихали по двум разным детским садикам на разных концах города. Она пыталась попасть на прием к главе региона, чтобы рассказать ему о том, что у нас двойни и тройни в этом смысле вообще не защищены законом (двойняшек, например, даже в армии не разделяют, а в детском саду – вот, пожалуйста). Но до губернатора ей дойти не удалось.

Все остальное за нее сказали участники программы. Детский омбудсмен Павел Астахов пригрозил разобраться с органами опеки в Свердловской области, которые не помогают Анастасии, а Аркадий Мамонтов так грозно произносил фразу «Губернатор Свердловской области, посмотрите!», что тут даже у самого смелого губернатора бы поджилки затряслись.

 Как должны развиваться события в более или менее нормальном мире? На следующее утро после выхода программы Анастасию Ленивцеву приглашают на прием к губернатору, который выслушивает ее и одним телефонным звонком решает возникшую проблему с органом опеки.

Что происходит в реальности в Свердловской области? Анастасии Ленивцевой никто не звонит. Ее никуда не приглашают. Вместо этого на следующий день после выхода программы в нескольких СМИ, редакторы которых иногда ходят на «летучки» в администрацию губернатора, появляются материалы в жанре «журналистского расследования». Синхронно. Оказывается, Анастасия Ленивцева – не простая многодетная мать! Оказывается, у нее проблемы с законом. Она лишила своих детей доли в квартире. Она заработала на усыновленных детях кучу денег. У нее «Мерседес». Она купила себе коттедж в элитном поселке. И вообще эта дамочка, похоже, превратила усыновление в выгодный бизнес. И еще смеет на что-то жаловаться на федеральном канале…

Дошло даже до того, что Анастасию Ленивцеву назвали политическим проектом. Якобы ее (и еще водителя Александра Мишарина Дмитрия Черкасова) наняли враги губернатора Куйвашева, чтобы губернатор Куйвашев как можно скорее покинул свою должность.

Мы поехали посмотреть на эту женщину, которая одна смогла перепугать всю администрацию губернатора.

Теперь я перестану ерничать и буду говорить абсолютно серьезно.

 



У нее действительно дом в коттеджном поселке «Бобры». Просторный дом, но это, пожалуй, единственное его достоинство. Ни колонн, ни фонтанов, ни лестниц из красного дерева. Очень скромный ремонт внутри (местами недоделанный). «Как и в любом доме, где много маленьких детей, любая горизонтальная поверхность является гардеробом», - смеется Анастасия Ленивцева, открывая нам дверь.  Присутствие детей действительно ощущается везде и всюду: три детских стульчика у стола, баночки для детского питания, по полу раскиданы игрушки, под лестницей целый автопарк игрушечных машин. Сами дети – тут же. Пока мы разговариваем, двое старших, родных, приглядывают за приемными тройняшками. Видимо, когда детей в семье больше, чем трое, они как-то самоорганизуются.

- Вот наш сиротский домик, который я, мошенница, построила на своих детях, - горько улыбается героиня разоблачительных материалов. На столе у нее огромная папка бумаг – история переписки с органами опеки и министерством соцзащиты. Анастасия – юрист в больнице города Каменска-Уральского. Она хранит все бумажки, ловко выуживает из стопки письма чиновников и ехидно комментирует их.

 Для начала Настя проводит ликбез. Она рисует мне таблицу, показывая, сколько денег можно получить, усыновив ребенка. Завсегдатай интернет-форумов молодых родителей, она прекрасно ориентируется во всех выплатах, льготах и пособиях. Она объясняет мне разницу между усыновлением, опекой и приемной семьей. Она рассказывает, сколько дети получают на школьное питание, и сколько – в качестве компенсации за проезд. Мы вместе умножаем, складываем и вычисляем сумму. Сколько средств она получила от государства как мать троих усыновленных детей. Выходит - 165 тысяч рублей.

 
- Замечательно обогатилась, правда?

 Тройняшек – Веру, Надежду и Любовь – они с мужем взяли из специализированного детского дома в Серове. В полтора года девочки не могли ходить. У них не было зубов. Их никто не хотел брать. Ленивцевы увидели девочек и решили, что отныне их семья из четырех человек превратится в семью из семи человек. Я спрашиваю ее, зачем она это сделала. Настя не может объяснить. Она пытается сказать что-то про запах, про то, что чувствуешь, когда прижимаешь ребенка к себе, но потом сдается: «Это невозможно вам объяснить. Это очень женское чувство».

- Немногие знают, с чем сталкивается человек, взявший ребенка из детдома, - говорит Настя, когда дети уходят к себе наверх. – Вы знаете, от государства не так важны деньги, как психологическая помощь. Ведь неподготовленный человек просто может испугаться. Ну, например, они раскачиваются. Не знаете, что это такое? Они обнимают себя и начинают качаться. Это может показаться страшным. Одна из девочек у нас рассасывала себе руку почти до кости. Но это ничего. Просто они из детдома. Я знаю одного мужчину, ему пятьдесят лет. Он тоже детдомовский. Когда ему плохо, он до сих пор обнимает себя и начинает раскачиваться. Я к тому, что у нас же часто люди просто берут ребенка, а потом в страхе отказываются от него. Им кажется, что у них ненормальный ребенок. Никто им ничего не объясняет. Когда ты взял ребенка, государству становится все равно, оно тебе не помогает. Вот это я и пыталась сказать.

 Суть столкновения Ленивцевых с государством – судьба однокомнатной квартиры в Екатеринбурге, которую они купили, воспользовавшись государственными сертификатами. Площадь квартиры – около 50 метров, жилая – 18 метров. На пятерых детей. Они купили эту квартиру, чтобы сразу продать ее и погасить часть ипотеки за просторный дом, в котором мы находимся. Однако выяснилось, что продать эту квартиру невозможно, пока дети не вырастут. Причем закон этого не запрещает, говорит Настя. Просто органы опеки должны собрать специальную комиссию и рассмотреть ее случай в особом порядке. В других регионах такие решения принимались. Но здесь никто не хочет заморачиваться.

- В похожей ситуации множество семей, - говорит Настя. – Я купила детям просторный дом. Здесь у каждого из них своя комната. Здесь у них есть двор, где они могут гулять и играть. Песочница, качели, летняя веранда. Я хочу расплатиться за этот дом, продав купленную на деньги государства квартиру. Но государство мне говорит: нет, так нельзя. Ты нарушишь их жилищные права. Давай лучше банк заберет у тебя дом, и ты с пятью детьми поедешь в однокомнатную квартиру, где им придется спать на трехэтажных нарах. Так что ли для них будет лучше?!

 Я опускаю множество юридических деталей, которыми пичкает меня Настя, пока мы пьем кофе. Она, кажется, действительно хороший юрист и уверена в своей правоте. А главное, на ее стороне здравый смысл. Вот только органы опеки не разрешают ей продать злополучную квартиру и погасить часть ипотечного кредита. Она подала на них в суд и как раз в пятницу должно было состояться заседание, но дети заболели, и теперь слушания перенесут на другое число.

- Когда я прихожу в опеку, мне говорят: мы для твоих детей уже детские дома присмотрели, - вздыхает Настя. – Вот отберут у тебя дом, и детей заберем!

Она не просто многодетная мать. Ее почему-то заботят не только собственные проблемы. Настя уже несколько лет рассказывает о своей семье в отдельной ветке на популярном семейном форуме «U-mama», и этот рассказ заставил многих других родителей решиться на усыновление. Узнав, как ее недоношенные тройняшки стали полноценными детьми, читатели решались забирать из детских домов детей-инвалидов или детей, которых считали умственно неполноценными.

- Вы знаете, почему в детдоме ребенка могут признать умственно неполноценным? – спрашивает Настя. – Потому что перед ним ставят сахарницу, а он не может сказать, что это сахарница. Как думаете, почему не может? Потому что он сахарниц не видел никогда в жизни. В детском доме их просто нет. Дети из детского дома иногда и не знают, что такое сахар.

Когда она узнала, что у детей-тройняшек нет никакого юридического статуса, она попробовала прийти с этой проблемой на прием к губернатору, но сделать это не получилось. Она предлагала подумать над налоговыми послаблениями для многодетных семей, но получала отписки. Она ругалась с депутатами по поводу предоставления участков под индивидуальное жилищное строительство.

- Мне Сергей Чепиков ответил: если в порядке очереди, то участок вы получите через семьдесят три, что ли, года. Я говорю: эй, Чепиков! Я - не ты! Я на лыжах не бегаю. Мне столько не прожить! – она вообще почти все время шутит, причем не только над чиновниками, но и сама над собой.

Но это сейчас, когда Настя уже пришла в себя. Пока многодетная Мать отвлекается на телефон («Да. Просто не читайте это. Не читайте», - видимо, про публикации в интернете), ее муж Илья рассказывает: «Вчера, когда стали появляться эти статьи, она просто растерялась. Не знала, что делать. Не могла спать до двух часов ночи».

Очень важно, что вся эта история случилась именно в контексте разговора об «антимагнистком законе». Ведь что произошло? Нам сказали: все, больше мы не отдаем детей американцам. Но при этом стараемся делать так, чтобы у нас было как можно меньше сирот. Что для этого нужно делать? Пропагандировать усыновление, как можно больше рассказывать об удачных примерах семей, куда детей взяли из детского дома. И вот, в Свердловской области есть такая настоящая success story. Полноценная успешная семья, двое своих детей, нормально зарабатывают, с активной жизненной позицией, решились на настоящий подвиг и удочерили – не одного ребенка – тройняшек! Буквально спасли жизнь трех человек, дали им возможность нормальной жизни, подарили детство, вырвали из ада.

Они попытались создать для этих детей все условия. Собрались с силами и купили дом, чтобы у каждого ребенка была своя комната. Наняли в помощь нянечку. Обеспечили их самой лучшей одеждой, питанием, лекарствами. При этом, поверьте они не жируют. («Мерседес» у Насти действительно есть. Но это очень простой и совсем не новый «Мерседес». И купила она его задолго до усыновления детей).

Самое главное – они этих детей полюбили. Они пытаются вернуть им подорванное здоровье («В первый год я продала дубленку, а муж – свою «четырнадцатую», и мы вывезли детей на месяц на море в Турцию, потому что это для них самое лучшее лекарство», - говорит Анастасия). При всем этом они еще и очень  неравнодушные родители: они ходят по инстанциям, предлагают решения, делятся опытом с другими родителями.

По-хорошему, власть должна была бы показывать всем прочим семью Ленивцевых как пример, на который нужно равняться. Когда у нас будет десять тысяч Ленивцевых, мы решим проблему сирот. И что делают власти вместо этого? Они вставляют семье Ленивцевых палки в колеса. Превращают небольшую бюрократическую проблему в трагедию для этой семьи. А когда Настя смеет заикнуться об этом по телевизору на всю страну, на нее обрушивается вся мощь информационно-карательной машины администрации свердловского губернатора. «Я не знаю, зачем они это делают, - пожимает плечами Илья. – Наверное, чтобы когда кого-нибудь вызвали в Москву и спросили за все это, он мог сказать: да что вы, она же просто какая-то мошенница».