В сердце Пармы

Рассказ о том, как я ездил в Чердынь

Часть номер раз

Начну с лирического отступления.
Надо сказать, что журналистом работать порой бывает очень удобно. Другие люди деньги платят за то, чтобы в такой замечательной поездке побывать, а я вот мало того, что съездил абсолютно бесплатно (ну, если не считать расходов на пиво), но и заработал даже на этом, отписав потом отчет для газеты. Завидуете, да? Сейчас еще больше обзавидуетесь!
Как-то раз наш редактор вышел на контакт с руководительницей недавно созданной в Чердыни турфирмы и, решив совместить приятное с полезным, заключил с ней такое соглашение: мы на халяву едем к ней, а потом на халяву же публикуем материал о поездке. Заключив такое соглашение, редактор кинул в нашем трудовом коллективе клич: кто, мол, желает? Желающих оказалось ровно в три раза больше, чем народу в редакции работает. Сам редактор ехать вначале не планировал, но ознакомившись со списком, пришел в ужас, что его обвинят в применении против мирного города оружия массового поражения, и вписал свое имя под номером первым, чтобы в меру возможностей нас контролировать.
Лирическое отступление номер два. Еще лет двадцать назад дорога из Перми в Чердынь занимала дольше времени, чем до Москвы. Сначала надо было ночь трястись в поезде до Соликамска, там пересаживаться в автобус до Чердыни, уже на подъезде к Чердыни опять-таки достаточно длительное время куковать на паромной переправе через Вишеру – в общем, сутки уходили. Сейчас времена изменились. Через Чусовую и Вишеру построены мосты, дорога доведена до ума, и, если ехать не торопясь, за пять часов вполне можно уложиться. А потому решено было выезжать в пятницу в семнадцать часов, после окончания трудового дня.
В семнадцать выехать не удалось. У «Газельки», посланной за нами из Чердыни, по пути полетела рессора, и она на два часа застряла в Добрянке. Так что, когда мы загрузились и отправились наконец в путь, на дворе уже стояла непроглядная темень. Поэтому чудеснейших живописных видов по пути мы не разглядели. Но, впрочем, остановки делали довольно часто к нашей великой радости, поскольку большинство из нас затарилось в дорогу пивом.
Лирическое отступление номер три (на сей раз очень короткое). Мало писать в свою газету, ее еще надо хоть время от времени почитывать, иначе можно вляпаться в такую же ситуацию, что и я.
А вляпался я вот во что. После моста через Вишеру, когда до Чердыни остается километров десять, на пути расположен поселок Рябинино. Ну, собственно, поселок – это громко сказано. Самая натуральная деревня, живущая после закрытия в ней сплавного рейда исключительно натуральным хозяйством. После моста надо поворачивать направо, но мы почему-то повернули налево и затормозили возле неприметной на первый взгляд избушки. Водитель выскочил и пошел во двор. Я, обрадовавшись возможности перекурить, тоже выскочил. Но не успел докурить и до середины, как водитель с какой-то тетенькой (впоследствии выяснилось, что это руководительница фирмы Нина Васильевна) вернулся, они сели в «Газельку» и поехали, оставив меня одного.
Это уже потом я узнал, что Нина Васильевна решила не строить фешенебельный двадцатизвездочный отель для новых русских, а купила в Рябинино две избушки и оборудовала их под гостевые дома, где приезжие могут вкусить все прелести здорового образа жизни в деревне на свежем воздухе – домашняя кухня, банька, шашлычки, уха, для желающих – рыбалка, охота, прогулки верхом на лошадях, и что сама она обитает в той избушке, где мы тормознули, но экскурсантов с детьми селит в более комфортной, расположенной несколько далее. Вот она и поехала их размещать.
Но, повторяю, я этого еще не знал. И вот поставьте себя на мое место. Час ночи, я один, фиг знает где, посреди пустынной улицы в трехстах километрах от родного города. И такое ощущение, что за забором на противоположной стороне – уже обрыв, где земля кончается, и хвост кита, на котором земная твердь покоится, высовывается. К тому же ко мне вдруг подвалил невесть откуда взявшийся посреди ночи абориген и поинтересовался, что я тут делаю. Ну, понимаете, что я мог ответить на этот вопрос? Именно это я и ответил. Как ни странно, абориген вполне удовлетворился таким ответом и пошел дальше.
Впрочем, долго скучать мне не пришлось. Машина вернулась, все вышли и пошли в дом, где уже был накрыт стол. Описывать кухню не буду – во-первых, слишком много места понадобилось бы, никакого Интернета не хватило бы, а во-вторых, просто русского языка слишком плохо знаю, чтобы всю гамму чувств описать. Блюда местной кухни, засахаренная клюква, брусника, всевозможные домашние разносолы… В общем, это как супружеская жизнь – описывать бесполезно, самому попробовать надо.
Отдельное слово надо сказать о туалете. Не знаю, какой ландшафтный дизайнер его строил, но такую конструкцию деревенского нужника я увидел впервые. Будка, пол представляет собой решетку из досок, промежутки между досками и предназначены для дела. В общем, сноровка нужна. Кстати, в левой кабинке слева я оставил свой автограф. Если будете, посмотрите и помяните меня добрым тихим словом.
Потом после обильной еды и не менее (а, пожалуй, даже и более) обильных возлияний мы отправились спать. Комнатушки плотно заставлены кроватями, так что тем, кто мечтает об апартаментах с сексодромами, здесь вряд ли понравилось бы. Но, смею заверить, девочки на этих кроватках снятся ничуть не хуже, чем в президентском номере.

3. Рябинино

Часть номер два

Наутро выпал первый снег. На улице было достаточно прохладно, небо затянуло серыми тучами. Белесая мгла заволокла противоположный берег Вишеры, на котором еле угадывался старый причал для парома. На нашем берегу куда-то брела одинокая задумчивая корова. Во дворе хлопотал один из помощников Нины Васильевны, наводя порядок после вчерашнего нашего ужина.

4. Мост через Вишеру



Как вы поняли, это было очередное лирическое отступление. Теперь – дальнейшее повествование.
Впрочем, ладно, сразу уж еще одно лирическое отступление. Чердынь – старейший город не только в Пермском крае, но и на всем Урале. Именно отсюда началось освоение русскими уральских земель. Хотя как поселение Чердынь существовала задолго до их прихода – археологами установлено, что еще в IX веке здесь было укрепленное городище предков коми-пермяков.
К середине XV века русское влияние в Верхнекамье усилилось настолько, что московский князь Василий Темный прислал сюда своего наместника Михаила Ермолича. Таким образом, Чердынь стала удельным княжеством. В 1455 году в Чердынь приехал и первый пермский епископ Питирим. Примерно тогда же был основан и первый на Урале монастырь – Иоанно-Богословский.
Находясь на княжеском посту, Михаил не отличался особым послушанием Москве, зачастую предпочитая действовать в интересах Казани. Как сказано в летописи, «перемеки за казанцев задались, казанским гостям почести воздавали, людям торговым московского князя грубили». Нагрубили, видимо, крепко, поскольку в 1471 году московский князь Иван III снарядил на Чердынь военный поход. Надо сказать, что Михаил не оказал сопротивления, лишь вышедший из повиновения ему воевода Зырян дал бой у городка Искор. Верхнекамье было завоевано, Михаил и его воеводы Зырян, Бурмрот, Мичкин, Коча и Исур – взяты в плен и отправлены в Москву. «Ну что, княже, помогли тебе твои татары?», - поинтересовался у Михаила Иван III и, заставив еще разприсягнуть на верность, отпустил обратно. Эти события описаны в известном романе популярного пермского писателя А. Иванова «Сердце Пармы».
Михаил княжил в Чердыни до своей гибели в бою с вогульским князем Асыкой в 1481 году. После него княжеский престол занял его сын Матвей. Он также проводил независимую от Москвы политику, и в 1505 году был смещен с поста, а само княжество – упразднено. С того момента управлять чердынскими землями стал воевода, полномочия которого определялись специальной уставной грамотой.
После открытия месторождений соли и основания городов Усолье и Соликамск, а также обустройства новой дороги через Уральские горы, оставившей Чердынь в стороне, очаг развития края переместился южнее, и Чердынь постепенно утратила свое значение. Административные функции со временем отошли к Соликамску, затем – к Кунгуру, а Чердынь оставалась торговым центром, так и не развившись в крупный город (сейчас её население составляет около 6,6 тысяч человек).
Кстати, чердынский князь Михаил, как уже было сказано, стал центральной фигурой культового романа популярного пермского писателя А. Иванова «Чердынь – княгиня гор», более известного под другим названием – «Сердце Пармы». Честно говоря, у меня к этому произведению отношение двоякое. С одной стороны, конечно, замечательно, что события нашей верхнекамской истории легли в основу бестселлера, известного далеко за пределами нашего края. Да и сам роман читается с интересом. С другой – нагромождение элементов фэнтези (всяческих оборотней, ламий, бессмертных персонажей, героев коми-пермяцкого и мансийского фольклоров), по-моему, только утяжеляет восприятие. Без них роман получился бы вдвое тоньше, но нисколько не потерял бы в читабельности.
Что ещё у меня внутреннее неприятие вызвало – резко негативное изображение пермских первосвятителей. Питирим изображён этаким греховодником, чуть ли не расстригой, пропавшим из-за собственной алчности, Иона – фанатиком, погибшим также из-за фанатизма при уничтожении языческих святынь, Герасим – расчетливым карьеристом, способным ради намеченной цели идти по трупам и, собственно говоря, ставший косвенным виновником гибели Михаила. Нет, я не за честь мундира (вернее, рясы) вступаюсь, просто непонятно: такие явно несимпатичные личности – и смогли обратить в христианство целый край? По-моему, автор что-то недодумал.
Ну все, лирическое отступление закончено, продолжаю рассказ. В Чердыни мы сделали остановку лишь у заправки на въезде в город. Затем, не останавливаясь, пронеслись по улицам и поехали дальше, в Искор, к так называемым Узкой и Широкой улочками и часовне Параскевы Пятницы.
«Улочки» - это расщелины в отвесной скале высотой метров пятнадцать, по которым можно подняться наверх. Ширина Узкой сантиметров семьдесят, Широкой – метра три. Считается, что с того, кто поднимется по Узкой, снимаются все грехи. Наша проводница Марина легко с этим справляется. Но повторять ее подвиг я не стал. Не каждый способен так отважно, как я, отказаться от безгрешия!

5. Узкая улочка



Именно в этих местах и произошла в свое время решающая битва между московским и чердынским войсками. Сейчас здесь очень уютный, я бы даже сказал, домашний лес. А когда-то, видимо, было поле – драться-то ведь где-то надо было!
На месте одного из древних городищ сейчас стоит часовня Параскевы Пятницы. Собственно, часовня там была давно, но со временем обветшала, и в начале XX века на ее месте была построена новая, в стиле, имитирующем приемы древнерусского зодчества.
Дорогу к часовне легкой не назвать. Подъем достаточно крутой, мокрые камни очень скользкие, ступать надо предельно осторожно. То справа, то слева появляется обрыв, а в одном месте надо идти вообще по узкому перешейку, по обеим сторонам которого высовываются верхушки растущих под обрывами деревьев.
- Как же, интересно, строители кирпичи туда поднимали? – размышляю.
- Наверное, им для стимула наверху ящик водки поставили, - предполагает редактор. Объяснение меня не убеждает, поскольку неясно, а чем же тогда стимулировали тех, кто водку наверх тащил.
Как и многие другие церкви и часовни, при Советской власти она была закрыта. Но, поскольку находилась посреди леса, достаточно далеко от населенных пунктов, ее миновала участь храмов, приспособленных тогда в лучшем случае под клубы, в худшем – под склады или скотобойни. Она просто пустовала, медленно разрушаясь от непогоды. Впечатление запустения она производит и сейчас – в окошках нет рам, отсутствует покрытие пола. Тем не менее, видно, что сейчас часовней стали пользоваться – на стенку приклеены скотчем репродукции икон, перед ними стоят огарки свечей, на земле лежат несколько монеток. Марина пояснила, что, видимо, кто-то из чердынских священников регулярно наведывается сюда, поскольку за порядком здесь явно кто-то следит.
Спуск обратно был еще веселее, чем подъем. Вот уж лишний раз убедился, что спускаться труднее, чем подниматься! Сила земного притяжения (и для чего только Ньютон ее открыл?) то и дело пыталась свалить меня с ног, и пару раз ей это почти удалось. Кстати, не знаю, конечно, березка мне вовсе и не нужна была, но, спустившись, я обнаружил, что прихватил по дороге одну.
Время подходило к обеду, и Марина угостила нас пирогами собственной выпечки. Один – солеными рыжиками, второй – с клюквой и свеклой. Всем рекомендую попробовать – в изготовлении просты, не сложнее, чем другие пироги, а вкуснотень какая! Язык вместе с зубами проглотишь!

6. Часовня Параскевы Пятницы

Часть номер три

7. Въезд в Ныроб

 Дальше наш путь лежал в Ныроб. Еще одно лирическое отступление. Ныроб – столица печально известного «Ныроблага», сети лагерей для политических заключенных. И сейчас жизнь практически каждой ныробской семьи так или иначе связана с расположенными здесь местами лишения свободы: кто в них врачом работает, кто – бухгалтером, кто – водителем. Но история ссылок в Ныроб началась еще в 1601 году, когда Михаил Никитич Романов, дядя первого русского царя из этой династии, стал жертвой придворных интриг, был сослан сюда Борисом Годуновым и заточен в яме, где и умер год спустя (по другим версиям, был убит стрельцами, которым до чертиков надоело караулить в этой глуши опального боярина).

8. Михаил Никитич Романов