Нахлебавшись в полной мере космополитизма и либерально-подданнического неверия в собственные силы, подавив, на всякий случай, все попытки произнесения, прочтения, написания, опубликования слова "русский", политическая верхушка пришла к необходимости, - нет, уткнулась в необходимость реанимации такого архаичного, такого неудобного и шершавого, такого опасного и непредсказуемого социального трэнда, как патриотизм.

Но, поскольку из государственно-правового оборота слово "идеология" вытравлено напрочь, то и действия и волевые решения верхушки не соотносимы с понятием "идеология", как невозможно соотнести философский спор "Что первично: курица или яйцо" с синеватой куриной тушкой на базарном прилавке.

А раз научно-идеологический подход к решению задачки по укреплению в обществе патриотических умонастроений верхушке недоступен, в ход идут самые разнообразные, порой экзотические способы поднятия патриотического духа. Например, создание Министерства Патриотизма. Ну, пусть не министерства, но ведомственной структуры "Роспатриотизм" уж точно.

Собственно, такой способ решения практически любой российской проблемы уже перестал быть экзотикой. Как-то примелькался даже настолько, что не вызывает недоумения у большей части россиян. Власть-то, похоже, и не знает других способов решения насущных государственных проблем, кроме создания еще одной бюджетопоглощающей госструктуры.

Однако, раз Министерство Глупости уже создано, его надо чем-то занять. Чтобы хоть немного оправдывало вложение бюджетных средств. Хороша советская игра "Зарница", но ведь она имеет смысл, когда имеет смысл, то есть, наполнена смыслом и содержанием. Иначе она обязательно превратится в скаут-движение, но это уже не патриотизм, а очередной виток либерального подобострастия и верноподданнической любви к чужой родине и культуре.

Вот и предлагаю я занять Российское государственное агентство "Роспатриотизм", а с ним и "племя младое, незнакомое", важным и нужным делом расчистки завалов родной истории, восстановления ее подлинного лица, реальных фактов и исторической справедливости, истинных подвигов и славы, забытых и намеренно скрываемых героев. И вот тут-то истинно российская патриотическая игра "Зарница" может обрести новую жизнь и новое, живое и интересное развитие.

А для затравки интереса расскажу о небольшом эпизоде нашей родной истории, которая по прихоти нескольких поколений верхушки остается известной лишь небольшому кругу специалистов и любителей русской истории.

Шел 1572 год. Русскую землю уже несколько лет подряд трепал чумной мор и голод. Чуму завезли из Европы "аглицкие" торговые люди, но Россия с ее баньками и привычкой к чистоте вполне успешно ей противостояла. Но четыре подряд неурожайных голодных года взяли свое - чума выкосила почти три четверти населения. Казалось, вымерли почти все. Татары угоняли в рабство молодых женщин и детей, всех остальных убивали. Юг страны опустел настолько, что, по свидетельству современника, сидевший на Перекопе еврей-меняла и скупщик рабов, наблюдая нескончаемые вереницы пленников, изумленно спрашивал: "Остались ли еще люди в той стране?".

Те, у кого еще были силы и средства передвигаться, к весне 1571 года тянулись ближе к Москве, надеясь там найти хлеб, пристанище и защиту от нескончаемых набегов наглеющих на глазах крымских татар. Но в мае 1571 года крымский хан с 40 тысячным войском, воспользовавшись изменой бояр и сговором с Польшей, приблизился к Москве и не стал брать ее штурмом, а подпалил ее. Государь Иван IV Васильевич (не Грозный, Грозным он стал не ранее XVIII века) едва успел унести ноги и остатки казны в Новгород.

Москва выгорела полностью, в огне погибли десятки тысяч людей. Защищать ее было уже некому. На обратном пути войско татар вырезало 36 российских городов, уничтожило сотни тысяч русских людей, десятки тысяч погнало в плен, где их евреи-перекупщики продали в рабство в Стамбул.

Казалось, уже ничем нельзя было спасти Русь от расчленения и разорения. Казалось, государства уже не существует более. Государь был вынужден вступить в унизительные переговоры с крымским ханом и обещать ему Астраханское ханство в обмен на передышку в набегах. Однако, хан Девлет I Гирей уже не желал Астраханского или Казанского ханства, он дерзко и хвастливо писал царю, что его теперь интересует только его голова и его престол. В довершение хан отправил царю кинжал, чтобы "Иван зарезал себя".

В лето 1572 года хан вновь собрал войско из 120 тысяч конных воинов - татар и ногайцев, 33 тысяч турок с артиллерией и 7 тысяч турецких янычар. Хан был настолько уверен в легкой и быстрой победе, что еще до начала похода раздарил земли и города русские своим родственникам, свойственникам и приближенным мурзам.

Для обороны еще не восстановленной после прошлогоднего пожара Москвы царь Иван Васильевич смог собрать опричного и земского войска числом чуть более 20 тысяч человек, что само по себе было чудом. Сохранились точные списки тех, кто встал под командованием князя Михаила Ивановича Воротынского на оборону столицы в лето 1572 года числом в 20034 человека и неизвестное число прибывших с Дона на подмогу казаков Михаила Черкашина (от двух до трех тысяч человек).

Все это "порубежное" войско, вооруженное пушками и пищалями, а земство - вилами, косами и топорами, встало на Оке в районе Коломны и Серпухова в 50 верстах от Москвы.

27 июля крымско-турецкое войско подошло к Оке и начало переправу через нее в двух местах - у деревни Дракино (выше Серпухова по течению) и у впадения в Оку реки Лопасни, у Сенькиного брода.

Здесь дорогу врагу преградил отряд из 200 "детей боярских" под командованием Ивана Шуйского. На них обрушился 20-ти тысячный авангард крымско-турецкого войска под командованием мурзы Тебердей-бея. Враги стократно превосходили защитников переправы по численности, несмотря на это, никто из русичей не побежал. Воды Оки от пролитой крови окрасились в красный цвет.

Все 200 молодых воинов, цвет и надежда русского боярства, сложили свои головы в бою у переправы, сдерживая натиск противника, много и врагов пало под их ударами.

Уцелевший остаток отряда Тебердей-мурзы достиг реки Пахры (недалеко от современного Подольска) и встал в ожидании главных сил, перерезав все дороги, ведущие в Москву. На большее он, изрядно потрепанный в битве у Сенькиного брода, был уже не способен.

В бою у Дракина отряд полководца Дивей-мурзы разбил полк воеводы Никиты Одоевского, тем самым открыл прямую дорогу на Москву. Хан устремился к столице. Князь Воротынский не стал дожидаться, когда противник сожжет город, он снял войска с береговой линии и двинулся вдогонку.

Крымское войско изрядно растянулось. Если передовые его части стояли на реке Пахре, то арьергард только подходил к селу Молоди (в 15 километрах), где и был 29 июля настигнут передовым отрядом русских войск под руководством молодого и храброго опричного воеводы Дмитрия Ивановича Хворостинина. Вспыхнул яростный бой, в результате которого крымский арьергард был наголову разгромлен.

Узнав о разгроме своего арьергарда и боясь удара с тыла, хан Девлет Гирей, был вынужден остановить свой прорыв к Москве и развернуть все свое войско. Хан решил разбить сначала армию Воротынского, ставшей неожиданной помехой крымским планам. Без ее разгрома, крымский владыка не мог достигнуть поставленной цели, уничтожить Русь.

Отряд Дмитрия Хворостинина оказался лицом к лицу со всей крымской армией. Но, верно оценив обстановку, молодой князь не растерялся и мнимым отступлением заманил противника к линии оборонительных сооружений, так называемому гуляй-городу, к тому времени уже развернутому на берегу реки Рожай (ныне - Рожая), в котором находился большой полк под командованием самого Воротынского. Началась затяжная битва, к которой татары были не готовы.

Пару дней в районе от Пахры до Молодей шли маневренные стычки. В них Девлет Гирей прощупывал позиции Воротынского, опасаясь подхода войск из Москвы.

Когда выяснилось, что русской армии ждать помощи неоткуда, хан 31 июля атаковал гуляй-город. Штурм удалось отбить, татары, понесшие значительные потери, были вынуждены отступить. Среди прочих был убит и советник крымского хана Дивей-мурза.

На следующий день, 1 августа, атаки прекратились, но положение в осажденном лагере было критическим - многие были ранены, почти кончились припасы и вода.

2 августа Девлет Гирей снова погнал свое войско на штурм, не считаясь с потерями, он любой ценой решил захватить гуляй-город, но приступ был снова отбит - крымская конница не могла взять укрепленную позицию, расположенную на холме. Для этого было необходимо иметь большое количество пехоты. И тогда крымский хан принял неожиданное для степняков решение - он приказал коннице спешиться и атаковать гуляй-город в пешем строю совместно с янычарами. Дождавшись, когда главные силы крымчан (в том числе и янычары) втянутся в кровавую схватку за гуляй-город, воевода Воротынский незаметно вывел большой полк, провел его лощиной и ударил в тыл татарскому войску. Одновременно вместе с этим из-за стен гуляй-города пошли в атаку и опричники Хворостинина. Не выдержав двойного удара, не привыкшие сражаться в пешем строю крымчане и турки побежали. Паника превратила грозных воинов в неуправляемое, перепуганное стадо. Битва перешла в обычную резню. Русские преследовали остатки татар до переправы через Оку, где был полностью уничтожен 5-тысячный их арьергард, охранявший переправу.

К ночи побоище стихло.

Потери, среди татарского войска были огромны: погибли все семь тысяч янычар, большинство татарских мурз, а также сын, внук и зять самого Девлет Гирея. Множество высших крымских сановников попало в плен. Остатки войска "провожали" до самой границы, нещадно уничтожая.

До Крыма, из 120 тысячного войска, добралось не более 10 тысяч воинов…

Вот так бесславно закончился поход хана Девлет I Гирея на Русь.

Что касается итогов этой битвы, то это была последняя крупная битва между Русью и Степью. Крым, получив мощнейший удар при Молодях, не сумел оправиться от поражения - все боеспособное мужское населения Крыма оказалось уничтоженным.

Также практически полностью были уничтожены османские мурзы и янычары.

Победа тяжело досталась 5-ти тысячному опричному войску под командованием Дмитрия Хворостинина. В живых не осталось практически никого.

Осенью 1572 года опричнина была официально упразднена - все опричники полегли в том неравном бою лета 1572 года.

По своим историческим последствиям, масштабу, героизму победителей битва при Молодях не только не уступает, но и значительно превосходит многие известные нам исторические сражения, будь-то Куликовская битва или Бородино.

Однако, эта битва выпала из нашей памяти, нет ее и в учебниках истории. А ведь мы должны помнить о тех, кому обязаны своей жизнью, тем, что мы есть. Имена Воротынского, Хворостинина, Шуйского, Черкашина не известны почти никому в нашей державе, кроме узкого круга специалистов. Низкий поклон вам, наши предки, за эту величайшую победу русского духа и русского оружия!

В 2012 году пронеслась незамеченной 440-я годовщина той великой битвы и той великой победы.

В том же 2012 году создано Агентство "Роспатриотизм".

Татьяна Лукашонок,

Ставропольский край, г. Пятигорск