Фильмы о Великой Отечественной. «Баллада о солдате»

   «Баллада о солдате» Григория Чухрая — один из лучших советских фильмов о войне. 

 

 

   Григорий Наумович Чухрай родился  23 мая   1921 года  в  Мелитополе на Украине (ныне в Украине, в Запорожской области ).

 

 

   В  1924 году  родители Григория разошлись, и он остался с матерью. Воспитывал его отчим — Павел Антонович Литвиненко, который работал председателем  колхоза . В  1935 году  отчим был направлен на учёбу во Всесоюзную академию Соцземледелия в  Москву , куда уехал и Григорий. По окончании академии ( 1938 год ) П. А. Литвиненко был направлен на работу на Украину, а Григорий остался в Москве, чтобы окончить школу.

   В  1939 году  Чухрай уехал к родителям на Синельниковскую селекционную станцию и в конце этого же года был призван в  РККА . 

   Во время  Великой Отечественной войны  воевал в составе  воздушно-десантных частей . 

   Чухрай участвовал в обороне Сталинграда, разведдиверсионной работе и в печально известном десанте на Букрине.

    Григорий Наумович награжден орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Красной Звезды, чехословацким орденом "Партизанская звезда", медалями "За оборону Сталинграда", "За взятие Вены", "За победу над Германией", четырьмя чешскими медалями и другими наградами. Может быть, поэтому он и снимал настоящую классику, а не "штрафбаты" со "сволочами".

   В десантные войска Чухрай попал, в общем-то, случайно. В 1939 году мелитопольский парень был призван на срочную службу, которую проходил в 229 отдельном батальоне связи 134 стрелковой дивизии в Мариуполе. А в первые дни войны в чине младшего сержанта был поставлен командовать взводом резервистов, состоявшим из работников торговли Харькова – просто больше некому оказалось.

   После первого же боя быть комвзвода мл. сержанту Чухраю перехотелось: под обстрелом бойцы подприлавочных войн устроили дикую истерику, расползались и прятались, отказываясь выполнять какие-либо приказы.  Новоиспеченный командир бегал, пинал, матерился, стрелял сам, но поднять воинство так и не смог.

   "В углу окопа, от страха надев противогаз вверх трубой, лежал толстый мужчина. Я подбежал к нему и сорвал противогаз. На меня смотрели глаза, от страха потерявшие радужную оболочку. - Если бы все люди были честными, - простонал он, — то и войны бы не было"...

   Но это было сначала. А потом пинки и ругань вышли боком – подчиненные побежали жаловаться. И вот тогда на счастье, появилась судьба в образе майора с кривыми ногами, который спросил, кто хочет добровольцем в Воздушно-десантные войска. Доброволец немедленно нашелся.

   "Мои подчиненные удивленно смотрели на меня.

- Молодой человек, - сказал один из них. - У вас есть мама? Это же... прыгать к немцам!..

- Хоть к черту на рога, только без вас! - ответил я грубо.

- А что мы вам такого сделали? Мы вас матюгали нехорошими словами? Мы вас пинали под ребра?

   Я ничего не ответил, а только думал. "Трусы! Торгаши! ". Я уже чувствовал себя десантником, и фантазия рисовала мне героические картины".

   "Героических картин" довелось насмотреться уже совсем скоро.

   В первых числах июля 1942 года вновь сформированный воздушно-десантный корпус был переброшен из Тамани в Калач-на-Дону, в состав 7 резервной армии, вскоре преобразованной в 62-ю армию Сталинградского фронта. ВДК был переименован в 33 Гвардейскую стрелковую дивизию. "Но мы продолжали называть себя десантниками», - подчеркивает Чухрай. И с огромной гордостью вспоминает немецкую листовку с предложением сдаться. Она начиналась словами: «Солдаты 33-й дивизии! Вы деретесь, как львы".

   Новоиспеченная армия под командованием генерал-майора Владимира Колпакчи в составе шести стрелковых дивизий, четырех полков курсантских военных училищ и шести отдельных танковых батальонов с марша занимала оборону от Клетской до Суровикино в  сто километров по фронту. Противник превосходил советские войска по численности в 1,7 раза, по артиллерии и танкам - в 1,3 раза, по авиации - более чем в два раза. И спрятаться от нее в открытой степной местности было некуда.

   Именно здесь Григорий Чухрай научился ходить через линию фронта. Обычно разведчики делали это втроем. Залегали поблизости от немецких окопов в каком-нибудь месте с хорошим обзором и пару суток наблюдали за немцами, засекая огневые точки, время смены караулов, приема пищи и только потом начинали действовать. Обратно надо было идти спокойно, не проявляя и тени нервозности, не оглядываясь и не останавливаясь. Немцы должны были принять бойцов за собственную разведку, отправляющуюся на поиск «языка».

   « Когда оказывались на нейтральной территории, можно было дать себе отдохнуть и нервам успокоиться. Но самое главное и опасное было приближение к своим. Мы подходили со стороны, откуда наши часовые ожидали противника, и от них можно было каждую секунду ожидать прицельного выстрела. Обычно мы, спрятавшись от выстрелов, кричали:

— Не стреляйте! Мы советские десантники, мы свои!

   К сожалению, мало кто этому верил. Поэтому лучше всего было выходить к своим в том месте, где часовые были предупреждены и ожидали нас. Но это было возможно далеко не всегда. Поэтому мы применяли такой прием: кто-нибудь из нас (как правило, командир) отвлекал часового подозрительным шумом, а в это время другие два десантника по-пластунски ползли к часовому и, подобравшись к нему, сваливали его и обезоруживали. И только потом объясняли, кто мы и почему так поступили. При этом случались всякие неприятные неожиданности и даже потери, но другого способа не было».

   16 июля 1942 г. передовой отряд дивизии у станицы Чернышевской начал переломную в ходе Великой Отечественной Войны Сталинградскую битву. А 1 января 1943 г. Сталинградский фронт был преобразован в Южный, получив задачу выйти на рубеж Шахты – Новочеркасск – Ростов – Батайск и отрезать вражеским войскам группы армий «А» пути отступления с Северного Кавказа. Судьба окруженной в Сталинграде группировки противника была доверена Донскому фронту, приступающему к завершающей Сталинградскую битву операции «Кольцо». Еще месяц оставался до полной капитуляции врага, немцам в «котле» еще предстояло съесть почти 40 тысяч румынских лошадей. Снова перед 33 Гв. дивизией расстилалась бесконечная донская степь. На Ростов!

   А дальше была родная Украина.

 

 

   "Эшелон привез нас на... Лебединский аэродром. Нам предложили набрать побольше боеприпасов, и, нагруженные до предела, мы лежали под плоскостями самолетов, ожидая команды на посадку", - пишет Чухрай. 3-й и 5-й воздушно-десантным бригадам предстояла высадка на Букрине, рассматривавшемся как плацдарм для освобождения Киева и Правобережной Украины. Десантников должны были выбросить километров за сорок от Днепра. Им предстояло не допустить отхода противника на запад и блокировать подход новых сил на помощь вражеской группировке.

   "Едва стемнело, раздалась команда «по самолетам!». Мы вошли в самолеты, и каждый занял на скамейках свое место. Команда распределялась так, чтобы командир прыгал в середине расчета. Это было необходимо, чтобы десанту было легче собраться. Самолет летит быстро, и каждая секунда задержки увеличивает разброс парашютистов. А для того чтобы представлять собой силу, надо как можно быстрее собраться. Мы были к этому готовы. Но все получилось не так, как было задумано.

   Когда пролетали над линией фронта, по нам вела интенсивный огонь зенитная артиллерия противника. Наш самолет содрогался от близких разрывов, и по фюзеляжу барабанили осколки. К счастью, никто из нашей команды не пострадал. В самолете стояла напряженная тишина. Но вот сигнал — «приготовиться!». Все собрались у люка в том порядке, в каком должны были прыгать. Команда «пошел!» — и солдаты стали покидать самолет, стараясь прыгать как можно более кучно. Передо мной должен был прыгнуть солдат Титов. На нем была тяжелая, мощная рация. Да и сам он был мощный парень, спортсмен по поднятию тяжестей. Он глянул вниз и уперся руками в края люка.

- Не пойду! Днепр!

   Медлить было нельзя. Я уперся ногой в спину Титова и вытолкнул его из самолета, и сам устремился за ним. Оказавшись в воздухе, я сначала ничего не понял: Внизу пылал огонь. Горели крестьянские хаты. В свете пожаров белые купола парашютов были отчетливо видны на фоне темного неба. Немцы открыли по десанту огонь чудовищной силы. Трассирующие пули роем вились вокруг каждого из нас. Многие наши товарищи погибали, еще не долетев до земли. Я натянул стропы, купол парашюта перекосился и я камнем полетел к земле. Но не рассчитал: слишком поздно отпустил стропы. Купол парашюта снова наполнился воздухом, но не смог погасить скорость. Удар о землю был очень сильный. Потеряв сознание, я покатился вниз по крутой круче вниз. Очнувшись, я хотел освободиться от парашюта, но не смог. Я был, как в кокон, замотан в купол, ничего не видел и был совершенно беспомощен.

   Стал искать финку (мы все прыгали с финками), но амуниция на мне перекрутилась, руки запутались в стропы, и финку я никак не мог достать. Я слышал собачий лай и картавые крики немцев и представил себе, как немцы обнаружат меня, беспомощного, запутавшегося в стропах, и будут смеяться... И я заплакал... Заплакал от обиды. Я готов был умереть, но не мог допустить, чтобы враг смеялся. Собрав все свои силы, я сделал еще одно отчаянное усилие и, исцарапав в кровь руки, каким-то странным способом добрался до финки. Распоров «кокон», я выскочил наружу и спрятался за ближайшую копну сена. В это время на круче показались два немца. Я видел их на фоне неба. Один из них дал длинную автоматную очередь по моему парашюту. Он, очевидно, предполагал, что парашютист еще там. И только затем оба осторожно стали подходить к оставленной мной куче из строп, купола и вещмешка. Как только они оказались ко мне боком, я открыл огонь и уложил их обоих. А сам бросился наутек. Скоро ко мне присоединились сержант Толокнов и гв. рядовой Якубов с рацией РБ, а потом гв. рядовой Краснов с упаковкой питания к рации".

   Десантников из второй волны постигла та же участь. Но к утру вокруг лейтенанта Чухрая собралась группа человек в тридцать, занявшая оборону на высотке с крутыми подходами. Благо букринский рельеф – это сплошные высотки да глубокие яры.

   " Когда рассвело, немцы предприняли попытку нас захватить, но мы яростно сопротивлялись. Они удалились, но часа через полтора, силами, значительно превышающим прежние, предприняли новую попытку. Бой был жаркий. Немцы лезли напролом. Вперед всех карабкался по склону широкомордый ефрейтор. Ахияр Якшиметов сидел за деревом, скрестив по-турецки ноги. В руках у него было противотанковое ружье. Когда ефрейтор был уже близко, Ахияр выстрелил - и головы ефрейтора как не бывало. Немцы опешили и стали быстро уходить. В этом бою мы потеряли одного человека убитым и одного раненым. Убитого похоронили, а раненого положили в ямку и забросали опавшими листьями. Жди, парень. Мы скоро вернемся".

   Оставаться на прежнем месте было опасно. Решено было добраться до указанного в плане сборного пункта. Местная женщина сказала, что до него 17 километров,  и там десантники рассчитывали встретить остатки своей бригады. Но, придя туда, нашли только несколько обезображенных трупов, повешенных на телеграфных столбах, да надпись углем на листе фанеры, прикрепленной к одному из казненных: "Сталинским десантникам от власовцев привет!". Просмотрев все, что было возможно, вокруг и не найдя ни единой живой души, бойцы решили возвратиться на старую высотку: там оставался раненый. Но по пути задержали человека в форме полицая. Он назвал себя Василем, партизаном из отряда Ильи Морозенко и ему поверили. Это решение определило дальнейшую судьбу Чухрая.

    Василь рассказал, что недалеко от сел Глинча, Пшеничники и Бучак действует группа лейтенанта Здельника, с которой десантники вскоре объединились. Через несколько дней к ним присоединилось 27 человек под командованием майора Льва, это было 29 сентября. Начальник политотдела 5 вдбр херсонец Леонид Лев дрался как лев. Свою Красную Звезду он получил на Сталинградском фронте за то, что в критический момент немецкой контратаки 24 августа 1942 года лично возглавил противотанковую оборону, в ходе которой бойцы подбили четыре танка. Теперь же объединившиеся группы начали активные диверсионные действия в тылу немецких соединений, одновременно принимая меры к установлению связи с другими группами.

   Группа Льва провела ряд нападений на коммуникации, вражеские гарнизоны, в результате которых истребила более 30 гитлеровцев, уничтожила четыре автомобиля, три зенитные установки, подожгла склад боевого имущества, захватила оружие и боеприпасы. 4 октября майор Лев решил продолжить выход к линии фронта и попытаться установить связь с наступающими войсками. Отправиться через линию фронта было поручено Чухраю и еще нескольким бойцам.

   "В том месте, о котором было условлено, переход оказался невозможным. Нашли другое место. Там тоже должны были нас встретить. Дождались темноты, не без приключений перешли через немецкие порядки, прошли через нейтральную территорию, в темноте разглядели нашего часового. Пошли на него. Идем, а часовой стоит и не двигается. Странно. Подходим ближе — часовой не двигается. Уж не манекен ли это? Когда подошли совсем близко, разглядели лицо часового. Глаза испуганные и удивленные одновременно

- Ты чего, испугался солдат?

- Товарищ, ты минное поле ходил!

   Оказалось, что боец-азербайджанец ожидал нашего появления, чтобы показать нам, где есть проход через минное поле, но задремал, а когда открыл глаза, то увидел, что мы идем по минному полю. Он остолбенел и ждал самого страшного.

- Товарищ, не скажи командир, что я спать!

   Мы обещали и выполнили его просьбу. Мы были благодарны ему, что он молчал. Если бы он предупредил нас, мы, безусловно бы подорвались".

 

 

   Все подходы между высотками на Букрине были уставлены "шпринг-минами" (их и по сей день находят там поисковики).

 

 

   В штабе 47 армии десантники доложили о положении за линией фронта и получили приказ выходить из вражеского тыла. В наградном листе на орден Красной Звезды написано, что Чухрай еще раз перешел через линию фронта в обратном направлении. Однако на самом деле ушли солдаты, сопровождавшие его. К этому времени стало известно, что группа майора Льва разгромлена, и наши бойцы по одному выходили из вражеского тыла. Поэтому опытного офицера оставили на узле связи, где он должен был принимать сообщения от ушедших с радиостанцией и опознавать выходящих из тыла десантников. Кстати, в разных источниках о судьбе Льва ничего не говорится и по боевым донесениям он проходит как пропавший без вести. Однако политрук, наверняка среди солдат носивший прозвище "Царь зверей", прошел всю войну. Наградной лист на заместителя командира второго стрелкового батальона 349 Гв. полка 105 Гв. стрелковой дивизии майора Льва от 17 мая 1945 года сообщает, что он "лично ходил в наступление в составе роты. 13.4.1945 г. в боях за населенный пункт был ранен, но не ушел с поля боя до момента взятия населенного пункта".

   "Свободного времени у меня было больше чем достаточно. На мне была ручная граната, которую мы носили на ремне под сердцем. От нас никто этого не требовал. Это придумали сами десантники, чтобы в критическую минуту подорвать себя и прихватить с собой несколько противников. Сейчас в этой гранате не было надобности. Но куда ее деть? Отдать какому-нибудь солдату - он ее не возьмет, выбросить - кто-нибудь может подорваться. Я вышел из узла связи в поле, вытянул предохранительную чеку и бросил гранату. А она не взорвалась. Меня охватил ужас. Я представил себе, что могло бы случиться, если бы граната не взорвалась там, во вражеском тылу. Ноги стали ватными, я осел на землю и просидел так с полчаса, уговаривая себя, что ничего не случилось: граната отказала мне не там, а на своей территории."

   Григорий Чухрай участвовал в подготовке Словацкого национального восстания. Дважды тяжело ранен. Последнее ранение получил в Венгрии, 24 марта 1945 года. Как говорится в наградном листе, "в бою под Бакончернье в котором полк имел задачу взять шоссе и отрезать отход противника, Гвардии старший лейтенант Чухрай с группой бойцов первым вырвался на шоссе и лично застрелили из автомата 6 немцев. Воспользовавшись ручным пулеметом одного из убитых немцев, открыл огонь по врагам. Лично захватил и доставил командиру полка одного контрольного пленного". За этот бой начальник связи 332 гв. стрелкового полка ст. лейтенант Чухрай представлен к ордену Великой Отечественной войны II степени.

 

 

   После выздоровления, в декабре 1945 года Григорий Наумович был уволен в запас. 

 

 

   В  1953 году  окончил режиссёрский факультет  ВГИКа .

 

 

   Скончался  29 октября   2001 года . Похоронен на  Ваганьковском кладбище .

 

   Валентин Иванович Ежов  ( 1921, Самара — 2004, Москва ) — советский кинодраматург.

 

 

   В  1940 году  был призван в  РККА . После демобилизации в  1945 году , подал заявление сразу в три института, том числе и на сценарный факультет  ВГИКа . 

   (Он также был соавтором сценария к фильму "Белое солнце пустыни")

 

 

   Скончался  8 мая   2004 года  в Москве. Похоронен на  Троекуровском кладбище .

 

                                                           «По всем дорогам войны осталось много дорогих

                                                           моему сердцу людей. Это были мои сверстники,

                                                           которые тоже прямо со школьной скамьи пошли воевать,

                                                           но им не суждено было вернуться домой. Естественно,

                                                           что во мне все эти годы зрело неодолимое желание

                                                           рассказать об этих людях, об их короткой, но славной судьбе.»

 

                                                                                                                                          (Г. Чухрай)

 

   "Баллада о солдате", созданная коллективом под руковоством Чухрая, обоша экраны мира, отмечена многочисленными премиями и наградами, стала классикой киноискусства. Премьера состоялась 1 декабря 1959 года.

 

      Великая Отечественная война. Молодой 19-летний солдат Алеша Скворцов   (Владимир Ивашов)  совершает подвиг. (причем, больше с перепугу).  Случайно попавшееся ему на глаза противотанковое ружье не только спасает ему жизнь, но и дает возможность подбить несколько машин противника. Бойца вызывают в командный блиндаж и обещают ему орден, но вчерашний школьник, лопоухий мальчишка со светлым лицом и детским взглядом отказывается от почетной награды и просит взамен отпустить его в отпуск — повидаться с матерью. И теперь перед Алешей лежит дорога на родину, в свое село.

 

 

   Несколько дней без войны. Несколько дней на пути к дому. Он так и останется навеки 19-летним. Героем, отказавшимся от ордена ради того, чтобы в последний раз обнять маму.

 

 

   Эшелоны, станции, встречи с людьми, первая пылкая любовь, расставания и потери — круговерть событий, подхватила солдата в тылу. По пути в родную деревню он помогает девушке спрятаться в вагоне и проехать до нужной ей станции. Эта девушка, Шура (Жанна Прхоренко), останется его первой и единственной любовью. На всю короткую жизнь до конца.

 

   Домой он смог заскочить лишь «на минутку», так как тратит все свое время в пути на помощь и поддержку людей, ему доселе незнакомых.. Встреча с матерью. Она птицей летит навстречу сыну. Но свидание их совсем коротко. «Простите, мама…» — «Не пущу!» — «Я вернусь, мама!»

   «Он мог бы стать замечательным гражданином. Он мог бы строить или украшать землю садами. Но он был и навечно останется в памяти нашей солдатом. Русским солдатом», — звучат с экрана завершающие «балладу» авторские слова. Боль неизбывная: погибли лучшие из лучших — цвет нации, миллионы таких, как Алеша.

 

 

   Светлой их памяти посвятил Григорий Чухрай свою картину. Он снял ее много лет назад, но она и поныне остается лучшим произведением мастера.

   Этот выдающийся фильм вошел в золотой фонд кинематографа, с триумфом обойдя экраны планеты…

 

   Счастливый случай свел Чухрая с Валентином Ежовым, человеком с интересной и сложной судьбой. Общий язык нашелся у них сразу. Ежов, как и Чухрай, ушел на фронт после школьной скамьи. Служил в морской авиации, а после войны окончил сценарный факультет ВГИКа (класс А. Довженко).

   «И ему и мне хотелось рассказать о нашем сверстнике, герое — солдате, отдавшем жизнь за Родину, — без громких фраз, просто, грустно и честно, — подчеркивал Чухрай. — Мы не стремились воздвигать ему монумент. Мы хотели рассказать о нем простыми человеческими словами, ибо сам он был человеком скромным и не любил громких фраз.    Оба мы были в этой войне солдатами и знали, что победили в ней не сверхчеловеки, а люди. В этом мы видели величие нашей победы. Таких героев, как Скворцов, мы встречали на фронте. Им так же, как другим, было страшно, больно и трудно, но, вопреки всему этому, они выполнили свой долг, ибо чувство человеческого достоинства, чувство любви к людям оказалось в них сильнее страха и самой смерти».

    Работали Чухрай с Ежовым так. Сперва оговаривались сцены и эпизоды. Затем каждый выбирал себе то, что ему нравилось. Эпизод, написанный Ежовым, передавался для правки Чухраю. И наоборот.

   Первоначально много внимания уделялось теме героического советского тыла. Действие переносилось в новый, выстроенный перед войною цех завода, его не успели остеклить, подвести под крышу; дуют ветры, с неба валит снег, но станки гудят. Голодные, иззябшие женщины и подростки бессонно работают.

   Скворцову встречались и счастливые, и терпящие бедствия, он помогал людям, но и люди не раз выручали его из беды. Алеша и Шура еще не сознавали своего чувства, окружающие догадывались об этом быстрее и старались помочь юной трогательной любви, зародившейся в столь тяжелое время.

    Первоначально Шурка погибала в разбомбленном городе. Заменивший его позже эпизод расставания Алеши с девушкой на перроне получился менее эффектным, но для сценария он представлял большую ценность. Шурка оставалась жива, а с ней сохранялась, продолжала жить и память об Алеше.

   Однако первый вариант сценария, написанный Валентином Ежовым на основе заявки, не удовлетворил студию.

 

 

 

   Новый вариант, представленный на рассмотрение в середине января 1958 года (на титульном листе помечено: «режиссерская консультация Г.Н. Чухрая»), означал серьезный шаг вперед. Появились сцены и отдельные подробности, составившие украшение фильма. Но ко многому, придуманному на этой стадии, авторы вскоре охладели.    Предполагалось, например, что фильм будет обрамлен песней о комсомольской юности, которая совпала с войной, и завершится кадрами поднявшихся в атаку солдат — среди них мелькнет в последний раз Алеша… Тематический состав сценария в значительной степени определялся словами героя картины: «Нет, я злой! Я ненавижу всех, кто приносит горе. С ними надо бороться. И не только с фашистами, а со всеми, кто обижает людей».

   Но и на этот раз у художественного совета студии нашлись замечания.

   Только после новых двукратных переделок и перекомпоновки всего материала Чухрай смог в середине июня 1958 года приступить к написанию режиссерского сценария, а в августе фильм запустили в производство. На главные роли были выбраны Олег Стриженов и Лилия Алешникова.

   На третий день съемок, работая над эпизодом, где Алексей мечется по шоссе, пытаясь остановить какой-нибудь грузовик, Григорий Чухрай был сбит машиной и с тяжелым множественным переломом костей четыре месяца пролежал в гипсе. За это время актеры разбрелись по другим картинам. (Все-таки Стриженов был откровенно староват для роли 19-летнего пацана, да и образ аристократичного героя-любовника стал основательной составляющей его имиджа.) Чухраю хотелось бросить все и заняться чем-нибудь другим. Но, выйдя из больницы, он стал сколачивать новый коллектив, и нашел других, гораздо более достоверных исполнителей на две главные роли.

 

 

   Чухрай признавался, что процесс подбора актеров проходил для него мучительно трудно. «Мы просмотрели множество актеров, среди которых были люди очень талантливые, но ни на одном из них я не мог остановиться — не складывался ансамбль. Каждый день я составлял новые комбинации, «проигрывал» весь фильм с начала до конца. Коллеги открыто выражали недовольство моей нерешительностью: срывался план запуска фильма в производство. Но я ничего не мог с собой поделать. Положение, казалось, было безвыходным».

   Сомневались в актерах, и прежде всего в  Жанне Прохоренко  (Шура) и Володе Ивашове (Алеша). Справятся ли они со своими ролями? Ведь ни Ивашов, ни Прохоренко тогда еще не были артистами.

 

 

  Режиссер картины Григорий Чухрай быстро определился с актером на главную мужскую роль. Им стал студент 2-го курса ВГИКа Владимир Ивашов. А вот с главной женской ролью оказалось сложнее. Лишь просмотрев множество актрис, он обратил внимание на первокурсницу МХАТа, пробовавшуюся на роль в массовке. Жанна Трофимовна вспоминает: «Григорий Чухрай нам потом объяснял, почему взял нас. Володю он как-то сразу нашел, а на женскую роль я в последнюю очередь попала. Многих, многих перепробовал.   Потом он положил передо мной мои фотографии и сказал: «Понимаешь, с одной стороны, твое лицо похоже на всех, а с другой — абсолютно индивидуально». Он все время искал обобщения. И не только в лицах — во всем. Даже в прическе моей героини. Когда уже были занесены ножницы над моей головой, чтобы остричь большую, тяжелую косу, потому что она была нетипичной, в последний момент Григорий Наумович сказал: «Стоп, пусть будет с косой!».

 

 

 

   Володя — москвич, учился на втором курсе ВГИКа в актерской мастерской Григория Михайловича Козинцева. Ему пришлось прервать учебу, взять академический отпуск.

   Жанна была студенткой театрального училища МХАТ и пришла на «Мосфильм» пробоваться на небольшую роль в картоне «Песня о Кольцове». Ее не утвердили. Но ее фотопробы увидел Чухрай.

 

 

   У Ивашова и Прохоренко не было ни опыта, ни мастерства, а играть им предстояло очень большие и сложные роли. Но произойти чудо: молодые артисты принесли с собой на экран обаяние юности и красоты и настолько «вписались» в фильм — русская девочка с распущенной косой и родниковыми глазами и долговязый паренек с по-детски припухшими губами, — что представить себе «Балладу» с другими исполнителями просто невозможно.

   Володя Ивашов войны не знал и от фашистского танка, преследовавшего безоружного мальчишку-связиста, не бегал. Но в те дни он буквально жил Алешей Скворцовым — его тревогами и радостями, встречами и расставаниями, надеждами и болью.

 

 

 

   Работал Володя много, напряженно, репетировал с режиссером даже по выходным, когда на студии оставались лишь сторожа да пожарники. Ивашов безгранично верил советам Григория Чухрая, внимательно вслушивался в его рассказы о войне, пытаясь вновь и вновь «примерить на себя» судьбу и характер своего ровесника с передовой. Это был тяжкий, но счастливый труд души, абсолютное вживание в образ. Потому, наверное, Ивашов и назвал своего первенца в честь героя «Баллады…» — Алешей.

 

 

   У Шурочки — Прохоренко мало слов. Она в основном молчит. Паузы, молчаливые крупные планы Жанны — лучшее, что она продемонстрировала в этой работе. Внимательно смотрит, копит впечатления, вбирает их в свою душу и, при сдержанности выражений, передает огромную и страстную доброту своей героини. Жанна Прохоренко с удивительной силой раскрывает стремление Шурки навстречу неведомому чувству любви.

 

 

  Незабываемый образ создал в этом фильме и   Евгений Урбанский ,  сыгравший роль инвалида. Актер поднялся в этой роли до больших трагедийных высот, потрясая глубиной человеческого переживания.

 

 

   Сомневались, что Урбанский согласится сыграть инвалида. После того как он блестяще справился с главной ролью Губанова в «Коммунисте», ему предлагали второстепенную роль, почти эпизод. К тому же было ощущение, что эпизод этот в сценарии не совсем удался. Ежов и Чухрай переделывали его много раз. К счастью, Урбанский сказал: «По-моему, это моя работа. Только, пожалуйста, если можно, без проб».

 

 

…Снималась сцена на привокзальной почте, куда инвалид зашел, чтобы послать телеграмму домой. Володя Ивашов и актриса Нина Меньшикова, играющая телеграфистку, были уже на месте, им поправляли грим. В глубине павильона Урбанский с помощью костюмера и ассистента надевал на согнутую в колене ногу специальное приспособление. Ему надо было играть одноногого.

 

 

   Приступили к репетиции. Волнение Урбанского сразу передалось Ивашову, в репликах которого появились правдивые нотки. Тонкая актриса Нина Меньшикова поддалась этому чувству, и вот уже она с полными слез глазами кричит инвалиду, протянувшему ей телеграмму: «Это подло! Подло!» — и плачет, закрыв лицо руками. Начинаются съемки. Один дубль, второй, третий… Урбанский увлечен: «Пожалуйста, еще один дубль!.. У меня реплика не получилась. Ее надо говорить не так…»

 

 

   Многие образы людей в «Балладе о солдате» воспринимаются как частица большого целого, всего народа, предстают как штрих в большом коллективном портрете.

   Строгий уставший генерал, каким его играет Н. Крючков, — пожилой, немногословный человек, с доброй и горькой отцовской улыбкой, ненавидящий войну и вынужденный воевать. Улыбчивый солдат  (Г. Юхтин) , душа фронта, парень, чем-то похожий на Васю Теркина. Женщина на телеграфе (Н. Меньшикова) — одна из тысяч и тысяч, ждавших своих мужей, веривших в их возвращение и, может быть, спасавших их своей верой. Женщина-шофер   (В. Телегина).  Измученная, не спавшая двое суток, она еще находит ласковое слово для Алеши. Она из тех женщин, что вынесли на своих плечах всю тяжесть разлуки с сыновьями, всю тяжесть тыла.

 

 

 

   Что касается образа матери Алеши (А. Максимова), то он гораздо более других несет в себе элемент обобщения, становится символом матери. Катерина — русская крестьянка, успевшая лишь на минуту увидеть и обнять сына-солдата, прибывшего в свой пятиминутный отпуск. Увидеть, обнять и потерять навсегда. Мы не узнаем о Катерине подробностей, но узнаем про ее жизнь самое главное, что это мать, отдавшая войне сына.

 

 

   Она успокаивает сына: «Ты не думай, я все выдержу, все перенесу… а тебя дождусь… отца не дождалась, а тебя дождусь». Грузовик с Алешей удаляется по бесконечной, беспощадной дороге. Мать смотрит вслед полными слез и боли глазами…

 

 

   Эпизод прощания Алеши с матерью получился как-то сразу, легко и хорошо. Чухрай вспоминал: «Едва артистка Антонина Максимова появилась на съемочной площадке, я сразу почувствовал, что она так тонко и глубоко понимает роль, что моя задача — не мешать ей, не нарушать ее представление об образе. В этих сценах я главное внимание уделял ее партнеру. Должен сказать, что волнение артистки передавалось всем окружающим».

 

 

   Сейчас это кажется удивительным, но «Баллада о солдате» на всем своем пути, от зарождения замысла до выпуска в свет, встречала немало противников. «Наш фильм, — заметил однажды Чухрай, — рождался не под аплодисменты…» Сценарий, а затем фильм объявляли то пессимистическим, то мелкотемным, то очернительским и даже подрывающим авторитет и славу Советской армии.

   Съемки неоднократно приостанавливались. Многие на студии вообще сомневались в успехе картины. История Алеши и Шуры казалась незначащей, сомневались в необходимости ряда сцен. Например, стоит ли показывать неверную жену или Алешу, бьющего по лицу вымогателя Гаврилина? Не скажется ли это отрицательно на воспитании молодежи?

 

 

   Некоторые товарищи требовали переделки финала. «У вас такой хороший герой, — говорили они, — зритель его полюбил и желает ему счастья, а вы его убиваете… Зачем вам понадобилось убивать положительного героя? И зачем вам нужно печалить наших советских людей?»

   Это потом напишут, что несмотря на трагический конец «Баллада о солдате» — удивительно светлый фильм. Алеша Скворцов отдает жизнь за свой народ — и в этом величайший оптимизм, ибо народ, родивший такого героя, бессмертен.

 

 

   В конце 1959 года, после ряда поправок и сокращений, картина вышла на экран. «Баллада о солдате», сперва недооцененная прокатчиками, постепенно дошла до миллионов зрителей, получила широкое признание. Валентину Ежову и Григорию Чухраю была присуждена Ленинская премия.

   За пределами страны «Баллада о солдате» была показана на Каннском фестивале в мае 1960 года, где разделила с «Дамой с собачкой» И. Хейфица специальную премию жюри — «За высокий гуманизм и превосходное художественное качество».

   Английский режиссер Тони Ричардсон отметил: «Такие произведения, как «Баллада о солдате», это именно то, что я называю поэзией». Французский актер Бурвиль причислил картину Чухрая к лучшему, что он видел на экране.

 

   Абсолютный чемпион среди премированных отечественных фильмов — 101 международная премия.

Первая премия, Премия кинокритики, Первая премия за режиссуру Григорию Чухраю на Всесоюзном кинофестивале в 1960 году.

Приз «Варшавская сирена», Приз «Злата качка» Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Варшаве в 1960 году.

Приз за лучший фильм для молодежи Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Канне в 1960 году.

Большой приз за режиссуру Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Лондоне в 1960 году.

Приз «Серебряная лента» и Почетный диплом Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Милане в 1960 году.

Гран-при «Золотые ворота» и Приз лучшему режиссеру Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Сан-Франциско в 1960 году.

Серебряная медаль за режиссуру Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Тегеране в 1960 году.

Большая премия Григорию Чухраю на Международном кинофестивале трудящихся в ЧССР в 1960 году.

Премия «Давид» Донателло» Григорию Чухраю.

Премия «Сан Винсент» Владимиру Ивашову

Ленинская премия Григорию Чухраю и за лучший сценарий Валентину Ежову в 1961 году.

«Приз Халиско» и Приз «Серебряное сомбреро» Григорию Чухраю на Международном кинофестивале в Мехико в 1961 году.

Почетный диплом лучшему зарубежному актеру в фильмах сезона в Афинах Владимиру Ивашову в 1961 году.

«Золотой лавровый венок» Фонда Дэвида Оливера Селзника «За высокое гуманистическое содержание» Григорию Чухраю в 1962 году.

Приз Ассоциации продюсеров США «Золотой лавр».

В Америке, Японии, Афинах — лучший фильм сезона 1960-1961 гг.

1962 — «Оскар»:
Номинирован в категориях:
Лучший сценарист (оригинальный сценарий) — Григорий Чухрай, Валентин Ежов

1960 — Каннский кинофестиваль

Победитель в категориях:
Приз за лучшую программу — Григорий Чухрай

Первый приз за фильм для молодежи.

 

 

   В фильме имелись некоторые неточности, на которые Чухрай пошел сознательно. Так, например, в начале войны отпуска солдатам практически никогда не давали, но это требовалось по сюжету. Погоны в начале войны солдаты также не носили, но режиссеру необходим был обобщенный образ солдата-освободителя, известный всему миру. Григорий Чухрай рассказывал: «Снимая картину для советского зрителя, я втайне надеялся, что ее увидят и за рубежом, в странах, через которые наша армия гнала фашистскую нечисть. А вдруг люди, видевшие советских бойцов уже в новой форме, заметив на форме героя петлицы, не смогут совместить эти два образа? Нет, скажут, нас освобождали не эти… Вот почему мы одели Алешу в форму конца войны».

 

 

 

   Тот опыт, те переживания, что дала ему война, Григорий Наумович воплотил в фильмах, на которых выросли несколько поколений людей, для которых такие понятия, как патриотизм, честь, готовность бороться за то, во что веришь - не просто слова, а часть характера.

   А закончить хотелось бы еще одной цитатой из книги украинца Чухрая "Моя война", как нельзя более актуальной для нас, живущих:

   "Из вражеского тыла вышли далеко не все. Многие умные, смелые, красивые ребята навсегда остались лежать в земле, которую защищали. Это были не только украинцы, но и казахи, и туркмены, и армяне, и азербайджанцы - сыны многих советских народов. Они погибли за Украину. Сегодня она забыла их."

   28 марта 1944 года - тысяча одиннадцатый день Великой Отечественной. 

   В течение 28 марта войска 1-го УКРАИНСКОГО фронта, продолжая наступление, овладели районным центром Станиславском области городом ГВОЗДЕЦ, районным центром Черновицкой области городом КИЦМАНЬ, районным центром Каменец-Подольской области МИНЬКОВЦЫ, а также с боями заняли более 70 других, населённых пунктов, среди которых крупные населённые пункты СОРОКИ, КИСЕЛЁВ, КАДОБОВЦЫ, ВЕРЕНЧАНКА, ПОГОРЕЛОВКА, ПОДМЕТЫ, СТАРАЯ и НОВАЯ СОКОЛОВКА, БАРАНОВКА, ЗИНЬКОВ, ПОКУТИНЦЫ, МАЛИЕВЦЫ, СИНЯКОВЦЫ, ЛЫСЕЦ, СОКОЛЕЦ и железнодорожные станции ОКНА, ЮРКОВЦЫ, КИСЕЛЁВ, ЯСЕНЕВ ПОЛЬНЫ.

   К западу от города МОГИЛЁВ-ПОДОЛЬСКИЙ наши войска, наступающие между реками ДНЕСТР и ПРУТ, овладели районным центром Черновицкой области КЕЛЬМЕНЦЫ, а также с боями заняли несколько других населённых пунктов, среди которых крупные населённые пункты БАБИНО, ЛИНКОВЦЫ, ВОЛЧЕНЕЦ, НЕЛИПОВЦЫ, ВАРТИКОВЦЫ, МЕДВЕЖА и железнодорожные станции ЛАРГА, МЕДВЕЖА.

   К югу и востоку от города БЕЛЬЦЫ наши войска продолжали вести наступательные бои, в ходе которых заняли более 30 населённых пунктов, в том числе крупные населённые пункты КОШЕНЬ, КЕТРОСЫ, БИЛИЧЕНИ, ДРАГАНЕШТИ, ЧУТУЛЕШТИ и железнодорожные станции АЛЕКСАНДРЕНЫ, ПУТИНЕШТЫ, МАРКУЛЕШТЫ, ЦИРА, РОГОЖЕНЫ.

Северо-восточнее, восточнее и юго-восточнее города РЫБНИЦА наши войска с боями овладели железнодорожным узлом СЛОБОДКА, а также заняли несколько других населённых пунктов, среди которых крупные населённые пункты МИХАЙЛОВКА, КОЛБАСНАЯ, ВОРОНКОВО, ТИМКОВ, ЗАТИШЬЕ, ГОНОРАТА и железнодорожные станции КОЛБАСНАЯ, ВОРОНКОВКА.

   Юго-западнее города ПЕРВОМАЙСК наши войска в результате наступательных боёв овладели населёнными пунктами ЯСИНОВО, БОЛЬШОЙ БОБРИК, КРИЧУНОВО, ВОЛОЩИНО, ЛУКАНОВКА, БОЛЬШИЕ КУМАРЫ, КОДЫМКА и железнодорожными станциями КОНЕЦПОЛЬ, КАМЕННЫЙ МОСТ.

   Северо-западнее города ВОЗНЕСЕНСК наши войска, успешно форсировав реку ЮЖНЫЙ БУГ, с боями продвигались вперед и овладели районным центром Одесской области ДОМАНЕВКА, а также заняли более 40 других населённых пунктов, в том числе крупные населённые пункты СТЕПКОВКА, ЗЕЛЁНЫЙ ГАЙ, ВИКТОРОВКА, НОВОСЁЛКИ, АНЕТОВКА, АКМЕЧЕТЬ, ЗАБАРА, СЛАВА.

   Войска 3-го УКРАИНСКОГО фронта сегодня, 28 марта, после упорных боев, штурмом овладели крупным областным и промышленным центром Украины городом НИКОЛАЕВ — важным железнодорожным узлом, одним из крупнейших портов на Чёрном море и сильным опорным пунктом обороны немцев у устья ЮЖНОГО БУГА.

 

   в 1945 году 28 марта войска 2-го Белорусского фронта штурмом овладели городом Гдыня — важной военно-морской базой и крупным портом на Балтийском море.