Моего друга  юности  звали  Игорь, а  по  нашему  Гарик. Был  он  моложе  меня  на  два  года. Дружили  мы   самозабвенно  несколько  лет. Не   скрывали  друг  от  друга  ничего, доверяли  самые  задушевные, сокровенные  тайны, мысли, желания.
Жил  Гарик с  бабушкой и  дедушкой  в  небольшом, почти  вросшем  в  землю домике  из  двух  маленьких  комнат  и  кухни  с  низкими  потолками  и  крохотными  окнами. Домик  располагался  в  самом  конце  переулка, который  почему-то  назывался  улицей  Таджикской,  хотя  улицей  там  даже  не  пахло.

Отца  своего  он  никогда  не  видел, а  мать  трагически  погибла  в  1947  году. Она  работала  кассиром  на  заводе, выпускавшем  хлопкоуборочные  машины. Два-три раза  в  месяц  она  ездила  на   машине  главного  инженера  завода  в  сопровождении  охранника  из  межведомственной  охраны  за  получением  денег  в  банк   для  выдачи  зарплаты  рабочим  завода. С  водителем  автомашины  главного  инженера  завода  она  состояла  в  любовной  связи  и  он  знал, какие  суммы  она  должна  получать.В  один  из  дней  она  получила  большую  сумму  денег. Водитель  и  сопровождающий  договорились  её  убить, а  деньги  похитить.Так  и  сделали. Они  задушили  бедную  женщину, выбросили  труп  в  канал, а  машину  сожгли. Деньги  поделили   и  скрылись. Однако, их  поймали  довольно  быстро. Суд  был  скорым  и  суровым - смертная  казнь.

В   те  годы  с преступниками, совершившими  тяжкие  преступления, не  церемонились.  Это  в  наши  дни  их  жалеют, милуют, осуждают  на  минимальные  сроки, освобождают  досрочно. Конечно, права  человека, личности, гуманизм, только  забывают  о  том, что  у  тех, кого  они  убили, уже  нет  никаких  прав, что  они  уже  им  не  нужны, потому  что  они  уже  не  личности, а  трупы  и  им  не  нужны  ни  адвокаты, ни  присяжные, ни  суды.

Так  и  рос  Гарик  без  отца  и  матери. Одно  время  он  увлёкся  боксом. Более  года  ходил  в  боксёрскую  школу  на  тренировки. Но  на  одном  из  соревнований  ему  хорошо  набили  морду  и  тогда  он  сказал: "Этот  спорт  не  для  меня. Ходить  с  набитой  мордой  мне  не  нравится. Пусть  ходят   другие  !»  
Но  приёмы  бокса - уход  от  удара, подныривание  под  противника, защиту  лица, удары  крюк, апперкот  и  другие  он  усвоил  хорошо.

Потом  я  ушёл  в  армию. Из  военного  училища  два  раза  приезжал  в  отпуск. Отпуск  мы  проводили  вместе, но  чувствовалось, что с  годами  наши  интересы  всё  больше  и  больше  расходятся. После  окончания  училища  я  уехал  служить  в  Туркмению. Его  бабушка  и  дедушка  умерли, он  остался   один. Он  закончил  автомобильную  школу  и  стал  работать  на  такси. Жил  с  какой-то  женщиной  гражданским  браком, хотел -  приходил, хотел -  уходил, как  кот, -  гулял  сам  по  себе.  В  такой  жизни  много  хорошего, но  ещё  больше  плохого.

Мы  не  видились  более  семи  лет.  Встретились  случайно.  Я  стоял  на  остановке автобуса. Вдруг,  остановилось  такси,  из  него  выскочил  мужчина  и  бросился  обнимать  меня.
"Юрка!  Я  узнал  тебя!  Как  я  рад,что  встретил  тебя!».   Это  был  Гарик.
«Куда  тебе? Садись. Подвезу.  По  дороге  поговорим».

Я  ехал  в  штаб  армии.  Он  довёз  меня  до  самых  ворот  авиагородка. По  дороге  говорил  больше  я.  Где  служил,  где  сейчас  живу, как  семья,  дела.

«А  мне  говорить  нечего. Более  восьми  лет  кручу  баранку. Бытовых  приключений  много, хоть  книгу  пиши, а  особенного  ничего  нет» , - сказал  он.
Мы  договорились  встретится  через  несколько  дней.

Встретились. Заказали  столик  в  ресторане  «Зеревшан», в  котором  его  знали  и  встречали  с  поклоном  все  офицанты. Выпили  и  тут  он  разговорился. Чувствовалось, у  него  давно  не  было  возможности  откровенно  высказаться  человеку,  понимающего  и  поддерживающего  его. А  тут  появился старый  друг, от  которого  не  было  тайн.

«Таксист - это  психолог.  Я  с  одного  взгляда  определяю  человека, кто  он  по  профессии, какой  у  него  характер  и  главное,  какие  у  него  финансовые  возможности.

Конец  пятидесятых  и  начало  шестидесятых  годов  было  золотое  время  для  нас-таксистов. Машин  мало, бензин  дешевле  газированной  воды. По  субботам, выходным  дням  и  по  праздникам  мы  нарасхват. Дело  доходило  до  драк  между  пассажирами. Я  загребал  деньги  лопатой. Никогда  не  смотрел  на  счетчик, а  называл  цену  в  пять, десять  раз  большую в  зависимости  от  возможностей  клиента, которые   я  определял  мгновенно.  И  платили,как  миленькие  и  ещё  спасибо  говорили.  Пока  ты  там  горбился  на  границе  в  своей  солнечной  Туркмении,  охранял  нас, бедолаг,  я  набивал  карманы. Скажу  честно, все  эти  бабки  уходили  так  же, как  приходили. Правда, питался  и  одевался  я  хорошо. Кутил, пил  в  ресторанах, сдачу не  брал, гулял  от  души. Вон  они  все  меня  знают и  боятся. Я  человек-щедрый.  Девчёнок  менял, как  перчатки. А  вот  женится  не  успел, да  и  не  тороплюсь.»

«Не  беда, у  тебя  все  ещё  впереди!», - остановил  я  его  красноречие.  Но  остановить  его  было  невозможно.

«Я  философом-психологом  стал, особенности    пассажиров  каждой  нации  определяю. 

Узбек  любит, чтобы  его  подвезли  до  самых  ворот  дома, да  ещё  посигналили. Он  думает:"Вот   я  приехал  на  такси, я - важный,  большой  человек, смотрите,  соседи  и  завидуйте. А  платить  не  любит,  переспрашивает, сколько  должен, головой  качает, удивляется.

Еврей  попросит  остановиться, не  доезжая  метров  100-200  до  дома. Выйдет, оглянется  по  сторонам  и  потихоньку  вдоль  забора  домой, оглядываясь . Мне  кажется, они  чувствуют  себя  чужими  в  этом  городе. Платит  сколько  договорились, но  обязательно  спросит: "Вы  не  ошиблись  в  расчёте, молодой  человек?».  Поблогодарит, пожелает  удачи. Весьма  вежливый  и  услужливый  народ.
А  русскому  все  едино, где  остановился, там  и  сойдёт. Платит  хорошо, не  мелочится  и  ещё  сверху  даёт:"На, браток  на  пиво!"   Бесшабашный  народ  и  ездит  всегда  под  градусом, но  требует  ехать  быстро.  Правильно  Гоголь  говорил:" Ну  какой  же  русский  не  любит  быстрой  езды?»
"А  армяне, грузины  и  другие  кавказцы?», - с  интересом  спросил  я.
Очень  хитрый  и  жадный  народ. Торгуются, как  на  базаре, до  посинения.  А  сядут  в  машину, начинают  хвастаться:"Я,  да  я!  Крутой, большие  связи,  особенно  в  уголовном  мире."
Но  нашего  брата  не  напугаешь. При  расчёте  наровят  недодать, зажать.  Не люблю  я  их  возить. Беру только, если  семья  с  детьми. А  молодым   даже  не  останавливаюсь. Горячие, дурные  головы.»

-  А  мой  брат-офицер?

«Трезвые  никогда  такси  не  берут. Деньжат  у  них   маловато. А  выпивши, особенно, когда  с  женщиной -   едет,ну  прямо  гусар-орёл, грудь  колесом, денег  не  жалеет. А  потом, наверное,  на  сухарях  сидит.  Уважаю  я  вашего  брата, не  хапуги, не  рвачи, честным  трудом  живут. С  них  никогда  лишнего  не  беру, многие  сами  дают».

«Да, Гарик, ты  точно  психолог, все  особенности  пассажиров  разных  национальностей  изучил. Молодец!»  -похвалил  я  его.
Он  довольный,   заулыбался.
- А  давай-ка мы  ещё  бутылочку  армянского  раздавим. Вздрогнем  пару  раз. Сколько  лет  не  видились!
- А  не  многовато  ли  будет?
- Не  боись,командир. Я  плачу  и  до  дома  доставлю  в  полной  сохранности. Помнишь,как  мы  в  юности  пели:" Денег  у  Гарри  хватит, Гарри  за  всё  заплатит, Гарри  всегда  таков.» 
Он  подозвал  офицанта:  «Армянского  пузырь, шашлычку,   ну,  сам  знаешь. Сбегай  к  подъезду, там  стоят  такси, любому  скажи: " Гарик  велел  клиента  не  брать , а  ждать  его, номер   машины  мне  скажешь. Давай!»
- Валяй, таксист-психолог,  -согласился  я.  Выпили,закусили.
- А  теперь я   расскажу, Юрик, один  случай,  который  произошёл  года  три  тому  назад.  Не  даёт  он  мне  покоя. Грузом  каким-то  лежит  на  душе.
- Расскажи. Сними  камень  с  души,  легче  будет.

« 20  октября  1965 года  я  работал  во  вторую  смену  с  18.00  до  2 часов  ночи. Около  12  часов  ночи  я  ехал  по  центру  города. Будний  день. Поздно. Город  пуст. Редкие  прохожие. Возле  театра  оперы  и  балета  имени  Алишера  Навои  человек  усиленно  «голосовал». Я  остановился, дверь  открыл  молодой  узбек  лет  25-27, крепкого  телосложения  в  костюме,  при  галстуке.
«Из  интеллигенции», -  подумал  я.
«Подбрось, махалля*  Мивозар», - попросил  он.
Я  назвал  цену.
«Поехали!» 

Он  сел  в  машину.  От него  несло  перегаром, но  пьяным  он  не  был.  Махалля  «Мивозор»  находилась  на  окраине  города,  место  считалось  довольно  глухим.   На  одной  из  слабо  освещённых  улиц  махалли   пассажир  попросил  остановиться.  Он  вышел  из  машины  и  торопливо  зашагал  к  домам.
Я   выскочил  вслед  за  ним:  "Эй, друг!  А  кто  платить  будет? Мы  даром  не  возим!»
Он  остановился.  «Платить? Тебе,  вонючему  Ивану?  Тварь,ты  пришел  в  мою  землю. Вы,сволочи, должны  возить  нас  бесплатно. Свинья  поганая! Йе,  мотай  отсюда, пока  цел!»

Я  обалдел. Сколько  лет  вожу  пассажиров, но  такой  ненависти, такого  нахальства  и  злобы  не  встречал. Ты  не  хуже  меня  знаешь - узбеки  добродушный, безобидный, вежливый  народ. У  меня  с  ними  никогда  не  было  стычек  и  недорозумений. С  русскими  были, с  кавказцами  часто, а  с  узбеками  -  нет. И  тут  такое. Я  подскочил  к  нему:  «Я  тебе  покажу  вонючего  Ивана!  Плати,чурка   тупорылая!»

« Получи!» -закричал  он, матерясь  по-русски, размахнулся  и  хотел  ударить  меня. По  боксёрской  привычке  я  увернулся  от  удара  и  в  следующий  момент  сам  нанес  ему  удар  в  челюсть.Он  упал, быстро  вскочил  и  опять  бросился  на  меня. В  этот  раз  он  попал  мне  в  левое  плечо. Острая  боль...Я  нанёс  ему  ещё  один  удар  в  челюсть, он  опять  упал. Не  давая  ему  опомнится, я  стал  бить  лежащего  ногами. 

В  те  годы  мы  носили  полуботинки  на  толстой  подошве, поэтому  мои  удары  были  очень  болезненными. Он  лежал  на  спине  и  пытался  поймать  мою  ногу.  Я  изловчился, подпрыгнул  и  обеими  ногами   опустился  ему  на  живот.
Внутри  у  него  что-то  треснуло  или  мне  показалось. Я  озверел  и  продолжал  бить  его  ногами  по  голове,  по  животу, по  рёбрам.  Он  только  стонал  и  уже  не  сопротивлялся.

Я  залез  к  нему  в  карман  , взял  пачку  денег. Последнее, что  я  сделал - разбежался  и  сильно  ударил  его  носком  полуботинка  между  подбородком  и  горлом.
Он  как-то  странно  икнул  и  замолчал. Не  знаю, был  он  жив  или  мертв.
Наверное,  я  убил  его.  Завёл  машину  и  поехал  в  гараж.  На  душе  было  противно  и  пакостно.
Я  постоянно  думал  об  этом  человеке.  Дома  снял  полуботинки  и  спрятал  их.»

Он  выпил  очередную стопку  и  продолжал: "Через  два  дня  в  гараже   появились  сотрудники  милиции. Один  подошёл  ко  мне: "Вы  работали  20  октября  во  вторую  смену?»
«Да,   во  вторую  смену  20  октября  работал  я.» 
"Скажите, Вам  не  приходилось  подвозить  этого  человека?»  -   и  он  показал  мне   фотокарточку  молодого  узбека.

Это  был  тот  человек, которого  я  избил, а,  может  быть,   и  убил.   Всё  похолодело  у  меня  внутри. С  трудом  я  сдержал  себя, сделав  удивленный  вид. 
« Нет,  этого  человека  я  не  подвозил»,  - -проговорил  я,  сдерживая  волнение.

Сотрудник  милиции  как-то  подозрительно  посмотрел  на  меня, потом  на  мои  туфли.  Затем  обошёл  всю  машину, внимательно  рассматривая  скаты. 

«Ищите,  ищите! - подумал  я... 

На  сухом  асфальте  следов  от  колёс  машины  не  бывает. Наверное  ,я  всё-таки  убил  его. Вспомнив  его  оскорбления, злобу, мне  не  стало  жалко  этого  человека.
Получил  то, что   заслужил.  Больше  меня  об  этом  случае  никто  не  спрашивал.»
 
- И  часто  у  тебя  бывали  такие  случаи  за  твою  веселую  таксистскую  жизнь? -спросил  я.

«Бывали.  И  я  бил  и  меня  били. Народ  разный  попадался,  но  такой  случай  больше  не  повторялся.  Хватит  и  одного.  На  всю  жизнь  запомнился».

Мы  расстались.Договорились  встретится, но  как-то  не  получалось. А  через  пять  лет  я  узнал ,что  Гарика  уже  нет  на  свете. Какие-то  пассажиры  нанесли  ему  несколько  ударов  ножом. Повредили  желудок  и  печень.  Он  долго  болел, а  потом  умер, не  оставив  после  себя  наследников.

Правда,  говорили,  от  какой-то  женщины  у  него  осталась  дочь, но  она, как  и  он, никогда  не  видела  своего  отца.

А   я  думал, что  в  нашей  стране  нет  безопасной  работы. При  нашей  безответственности, безразличии,  злобе  каждая  работа  таит  в  себе  непредсказуемые  угрозы.

******************************************************************************************************
* - махалля - городской квартал (узб., турецк.)

Автор - Георгий Волков