Утро Петровича. Ацетатальдегидные зарисовки. Жизнь

...День начался превосходно. Петрович проснулся в хорошем настроении. Это, в последнее время с ним бывало нечасто. Под койкой стояло пару бутылок, что позволяло сегодня не думать о заработке.
Он похмелился, съел бутерброд из серого хлеба и подсохшего плавленного сырка.

  С сырками Петровичу вообще неслыханно повезло. Хозяин близлежащего продуктового, носатый и шумный Арсен, вдруг решил выкинуть просроченные продукты.

Это с ним случалось нечасто. Обычно, он переклеивал наклейки, и продолжал торговать зелеными сосисками и задеревеневшим сыром. Но эти сырки были уже настолько старыми, что растрескались от возраста.

  Впрочем, по мнению Петровича, это не сказалось на их гастрономических свойствах.

...На душе потеплело. Петрович впал в именно в то состояние, которое может случится только у похмелившегося - по телу шла расслабляющая волна, в голове стоял приятный шум, мир виделся исключительно в розовых тонах. 
Петрович лег, закрыл глаза. И неожиданно для себя, вдруг начал вспоминать свою жизнь...

...Детство Петровича прошло в обычной, ничем не примечательной деревне...  

Не особо сытое послевоенное время, родители, с утра до ночи работавшие в колхозе, простые и неизысканные нравы.

  Отец по местным меркам был непьющим - то есть, напивался не чаще раза в неделю.

Правда и этого раза ему вполне хватало, чтоб придя домой, хорошенько отлупить и мать Петровича, и самого наследника фамилии.
  Когда Петрович подрос, на семейном совете было принято решение отправить его в город - учиться.

Тем более, что в городе жила тетка Петровича, муж которой смог слегка продвинуться по партийной линии, и по меркам деревенской родни был очень важным и богатым человеком.

Городская родня не отказала приютить парня, и вскоре он уже жил в городе и постигал премудрости токарного мастерства. 

Петровича поразила городская квартира.

Его удивило то, что не нужно каждое утро топить печь.

Его поразила горячая вода, текущая прямо из крана.

А больше всего его поразил гигантский белый таз, который все называли загадочным словом "ванна" и штуковина под названием "унитаз".

Мысль о том, что по нужде не нужно выходить на улицу, привела его в восторг.
В первые же дни, Петрович обнаружил возле унитаза очень удобную щетку, которой очень удобно было мыть спину сидя в ванной. И долго не мог понять, отчего над ним так ржут городские, когда он рассказал им как использует эту щетку.

Комната 3 на 4, которую ему выделили, казалась настоящими хоромами, а телевизор, с красивым названием "Рубин" стал любимым и единственным развлечением Петровича.

Окончив училище Петрович успел немного поработать, и ушел отдавать воинский долг Родине.

Про армию он вспоминать не любил.

Все что ему дала служба - Петрович начал курить, и в казарме ему выбили зуб.

Вернувшись из армии Петрович устроился на тот же завод, откуда и уходил служить.

Родня ему намекнула что пора бы перестать злоупотреблять гостеприимством, но в заводской общаге койки были.
Через пару лет Петрович женился, семья переехала в общагу для семейных, родилась дочь.
Потом заболела жена.

После операции и выздоровления выяснилось, что детей у них уже не будет. Никогда.

Это известие потрясло и переменило до неузнаваемости Люську. Такое впечатление, что в больнице ей вырезали кусок мозга, отвечающий за доброту.

Люська ненавидела, казалось всех.

Родню - за визиты (впрочем, скоро прекратившиеся), соседей - за то что они шумят за стенкой, а Петровича - просто за факт его существования.

Получение квартиры от завода Люську не успокоило - она продолжала ненавидеть всех по прежнему.

Вскоре Петрович, уставший от постоянных бабьих истерик начал выпивать.

И с течением времени все больше и чаще.

Скандалы усилились, и в один из таких скандалов Петрович просто дал Люське в ухо.

Но это не особо помогло. В голову полетела тарелка, и на следующий день Люська отправилась на работу с распухшим, синим ухом, а Петрович с разбитой башкой.

Дочь росла целиком под маминым влиянием - отца ненавидела люто. 
Так продолжалось долго.

Петрович пил, бил Люську, Люська отвечала, а дочь осыпала его проклятиями. конце концов, все закончилось тем, что мать с дочкой посовещались, и однажды, придя вечером домой, Петрович увидел возле входной двери чемодан с вещами.

Замок был другой, ключ на подходил.

На стуки в дверь никто не реагировал, а участковый, к которому побежал Петрович, просто отмахнулся от него, посоветовал решать домашние склоки самостоятельно.

Благо дело, приютила тетка, к тому времени похоронившая мужа, полупарализованная, и после семейных разделов квартиры жившая в небольшой комнате на Молдаванке.

С распадом совка завод накрылся медным тазом, токари были не нужны, тем более - немолодые и пьющие, и Петрович остался без средств.

Случайные подработки спасали мало, на водку нужны были деньги ежедневно, да и тетка вскоре померла, и ее пенсия, которая выручала всех, закончилась.
Выход был найден. Как оказалось, любой мусорный контейнер таил в себе кучу богатств.

Начиная от пустых бутылок, заканчивая, порой вполне неплохими вещами, которые Петрович с превеликим удовольствием донашивал.
Телевизора у Петровича не было - старый сгорел, а на другой, конечно же денег не было, и все новости Петрович узнавал от собутыльников.
Жизнь у Петровича пошла размеренная и предсказуемая - утренний обход контейнеров, сдача бутылок, покупка самогона у Маньки, сон....

С утра - все тоже самое.

И так - день за днем...

 
Петрович старел, пахло от него помойкой и перегаром, и частенько, он слышал в свой адрес "бомж".

Но ему уже было на все плевать.

Главное - заработать на бутылку, выпить и лечь спать...
Воспоминания, вдруг нахлынувшие, испортили Петровичу настроение. Он поднялся, налил себе, выпил,и натянув на голову кепку, с которой не расставался ни зимой ни летом, отправился на улицу, на обход своих владений - мусорных контейнеров...