Утро Петровича. Ацетатальдегидные зарисовки. Финал

Петрович проснулся от боли.

Кололо где то посередине груди.

Такое впечатление, что между ребер застрял раскаленный гвоздь, который выжигал все внутри и мешал дышать.

Перед глазами плыли разноцветные круги, голова кружилась.

Петрович решил что самогон, купленный вчера у Маньки оказался паршивым, и решил подлечиться более полезным напитком, пол шкалика которого еще оставалось - паленой водкой...

 
С трудом встав с кровати Петрович доплелся до стола, налил остатки водки в стакан, выпил. Вопреки ожиданиям боль не стихла, и Петрович решил снова прилечь.

Но сил на обратную дорогу к койке уже не оставалось, и пройдя всего лишь шаг, потеряв сознание Петрович упал на пол.

Примерно через час, в таком же положении его нашел Сашка, пришедший к приятелю с утра пораньше с бутылкой.

Петрович лежал на полу, открытые глаза были мутными.

Вызванная скорая приехала примерно через пол часа, усатый врач развел руками, и произнес знакомое и страшное слово "инфаркт"...

 
Потом была милиция, Сашке пришлось отвечать на вопросы "когда обнаружил"и "при каких обстоятельствах", менты и приехавшие на труповозке санитары морщили нос от запахов жилища Петровича и от сашкиного перегара.

Весть о смерти Петровича, какими то неведомыми путями облетела весь район, и вскоре к дому умершего начали подтягиваться друзья и собутыльники.

Небольшими группками народ стоял и обсуждал новость.

Версии были разными, но самой подходящей, по мнению собравшихся, была версия о том, что Петровича на тот свет отправила "казенка", которую он в последнее время попивал, когда находил на нее деньги.

Считалось, что гонят ее исключительно из отходов нефтепроизводства, и продают в магазинах исключительно для того, чтоб отправить в мир иной как можно больше граждан.

В диагноз, поставленный врачами никто не верил, и считали что заводская гадостная водка просто разъела Петровича изнутри.

Неизвестно откуда появились и экс-супруга Петровича с дочкой.

Супруга прижимала платочек к красным глазам, дочка же внимательно изучала комнату.

Судя по ее оценивающему взгляду, она уже успела прикинуть, куда поставит парикмахерское кресло...

 
На желание матери сделать папаше хоть какие то похороны она отреагировала нервно. Собравшиеся краем уха услышали лишь "Нам что, больше деньги девать некуда?"

Тем не менее, решено было похоронить Петровича по-человечески...

На третий день, возле дома собралась толпа.

Кто-то  даже притащил цветы, судя по всему этим же утром стыренные с ближайшего кладбища.

Покойного закопали быстро, без речей. Кое кто горестно вздыхал, наиболее впечатлительные всплакнули.

Потом настало время для главного события дня поминок.

Поминки устроили в комнате Петровича.

Соседи нанесли табуретов, худо-бедно, но поместились все.

Халявная выпивка и закуска приманила многих.

Даже тех, кто в общем то знал деда постольку - постольку...

 
К удивлению собравшихся, из деревни приехал даже двоюродный брат Петровича, с которым они не общались, пожалуй уже лет 20.

Брат Петровича был из категории людей, которые ухитряются порезаться даже бреясь электробритвой.

Вот и на поминках он открывая бутылку, ухитрился уронит ее, разбить, и собирая осколки порезать руку так, что залил кровью пол стола и накапал в закуски. Впрочем, на придурка - брата мало обращали внимание - народ был занят более насущными делами.

Время от времени кто то пытался произнести речь, в которой обязательно нужно было упомянуть все человеческие качества Петровича.

Судя по речам, более доброго душевного и светлого человека еще не видел мир.

На каждую такую речь экс-супруга реагировала всхлипываниями, а дочка - подсчетами стоимости бухла и закусок, выставленных на стол.

Да, стол был по меркам друзей Петровича воистину царским.

Поражало воображение даже не количество закуси, а ящик водки, стоявший рядом, из которого доставались бутылки.

Все ели и пили сколько хотели.

Поминки были настолько шикарными, что часть присутствующих, завидуя роскоши похорон и понимая что им такое не светит, немедленно захотела поменяться с Петровичем местами...

Вскоре, часть присутствующих начала просто отключаться.

Те, ко был покрепче - доставали их из за стола, и выводили на улицу подышать свежим воздухом.

Пожалуй, Петрович, наблюдая за собственными похоронами с неба, был доволен.

Ведь толком, по человечески не пожив, не видя в жизни почти ничего хорошего и доброго, он смог это увидеть на похоронах.

Он впервые увидел свою бывшую жену, которой было его по настоящему жаль.

Он увидел друзей - собутыльников, которые искренне скорбили.

Он впервые увидел свой стол, к которому прикрутили поломанную ногу, заставленный едой.

Он впервые увидел чистый пол в своей квартире.

И впервые, пусть в гробу, но он был одет в чистую и немятую одежду.

Но при этом, Петровичу там, на небе, должно было быть чертовски обидно, что для того, чтобы это получить, пришлось умереть...

 
Поминки подходили к концу, народ расходился.

Возле подъезда валялся мешок, в который Петрович собирал бутылки, выброшенный дочерью...