На уроке химии

Вадим Левенталь. Фото из личного архива

Два провода натянуты через интернет, по одному течет в одну сторону, по другому — в другую; по одному: гозман-гозман-гозман, по другому: скойбеда-скойбеда-скойбеда. Чтобы интернет работал, нужно, чтобы бежал ток.

Хочется отключить к чертовой матери интернет. Я, кстати, вчера так и сделал. И пошел на новый «Стартрек». А там — сюрприз — всё то же самое.

Что я имею в виду. Там два злодея. Один — Камбербатч (который Шерлок Холмс), а другой — Уэллер (который Робокоп). Уэллер — адмирал Звездного флота, и он хочет войны. Просто так хочет, потому что как по нему, война — это круто. И вот чтобы войну развязать, он идет на всякие разные подлости и предательства. Из Камбербатча тоже морального авторитета не получится: обманывает, подличает, убивает ни в чем не повинное гражданское население. Но задача у него другая: ему нужно спасти своих замороженных товарищей.

Вот и хочется сказать, что в сортах г...на, мол, не разбираюсь, но как-то не получается. Мы живем на земле, из земли вышли и в землю уйдем: как же тут не разбираться в сортах. Против художественной правды не попрешь — в фильме Камбербатч выглядит по сравнению с Уэллером не таким уж безусловным злом.

Добрый друг в Facebook просит определиться с позицией по гозману и скойбеде (со строчных — потому что это вроде как философские категории). Варианты такие: гозман — глупость, скойбеда— мерзость. Или: гозман — мерзость; скойбеда — глупость. Вообще-то, конечно, и то и другое —глупость и мерзость. И хочется вернуться к перечитыванию Гофмана или пересмотреть «Любовное настроение».

Но что же делать: не ответишь — будут подозревать в тебе латентного сталиниста. Придется: и то и другое — глупость и мерзость, но в гозмане глупости чуть меньше, а мерзости чуть больше, чем в скойбеде. Ну, как сказать. Я не знаю ни одного человека, который бы всерьез выступал за то, чтобы сжигать евреев. Может, и есть несколько, но тренда они никак не составляют. В этом смысле скойбеда-реплика кажется мне скорее чем-то вроде известного ругательства: никто ведь всерьез не имеет в виду, что имел когда-либо половые сношения с матерью оскорбляемого или желал бы такие сношения иметь. Что здесь всерьез оскорблено — так это память тех, кто на самом деле погиб от рук нацистов; причем оскорблена она именно тем, что поставлена в несерьезный, легковесный контекст.

Теперь эту баночку закрываем, свинчиваем крышечку со следующей. Вспоминаем, чему на химии учили в школе: нюхать нужно, не засовывая нос прямо в вещество, а осторожно помахивая ладонью по направлению к носу.

Тут — стройная во всей своей алогичности система. Она реально существует и ее придерживается большое количество людей. Тут гозман говорит «а», имея в виду сразу и «б», и «в», и все другие пункты программы. Среди этих пунктов — «Сталин хуже Гитлера», «жалко, не проиграли войну», «коммунизм бесчеловечен». Где-то на другом конце этой цепочки еще «капитализм несет человечеству добро», «если кто-то этого не понимает, то неплохо бы и побомбить», «русские — нация рабов» и «бремя белого человека».

И получается, что гозман несколько ближе к фашизму, чем скойбеда.

И, пожалуйста, давайте не будем выбирать между ними. Просто завинтим крышечки и поставим на полочку.

Как в «Стартреке»: Камбербатч отправляет Уэллера в ад, а Камбербатча отправляют в глубокую заморозку — и два раза за фильм испытываешь глубокое облегчение. Единственное добро в фильме — это команда «Энтерпрайза»: они занимаются наукой, исследуют новые планеты. Я вот за это: за то, чтобы исследовать новые планеты.

==================================================================

Борис Межуев. Фото: ИЗВЕСТИЯ

Высокопоставленному сотруднику «Роснано» и видному либералу Леониду Гозману не понравился телесериал СМЕРШ, и он сказал в своем блоге, что снимать фильм о СМЕРШ в России — всё равно что в Германии делать сериал про СС. Ничем, мол, эти организации не отличались, только формой одежды. На это журналист «Комсомольской правды» Ульяна Скойбеда очень разозлилась и написала, что негоже Гозману говорить такое, а коль он такое говорит, то жаль, что из его предков нацисты не сделали абажур, как из других погибших в концлагере евреев. Тогда вся либеральная пресса обрушилась на Скойбеду как на воплощение поднимающей голову ксенофобии, Роскомнадзор даже вынес предупреждение «Комсомольской правде», а Госдума, напротив, обратила внимание на Гозмана и решила заняться его недопустимыми для сотрудника госкорпорации высказываниями.

Есть такое непереводимое на иностранный язык русское слово «пошлость». Это слово трудно перевести, поскольку ему трудно дать определение. Потому что речь идет не только о скабрезности и совсем даже не о глупости (о глупости всех действующих лиц этого скандала сейчас говорят многие). Речь о нарочитом повторении, причем с пафосом и многозначительным выражением, заведомо избитых, 30 раз повторенных мыслей. «Пошлость – это то что пошл о », говорил, делая ударение на последний слог последнего слова, Мережковский. Можно было бы добавить, то, что пошл о в 30-й, 100-й, 100 000-й раз. И то что обязательно пойдет как залежалый товар снова.

Нынешний скандал представляет собой полное дежавю аналогичных скандалов 2005 и 2009 годов. В 2005 некоторые общественные активисты обратили внимание на давнюю, но вновь перепечатанную статью Александра Минкина о том, что всем, кроме евреев, было бы лучше, если бы Гитлер победил Сталина. Активисты хотели привлечь Минкина к ответственности за данное высказывание как за оскорбление одновременно и памяти о Великой Победе и трагедии еврейского народа. За этим просматривалась какая-то большая политика: русский патриотизм, становясь почти официальным, в то время мучительно освобождался от примеси антисемитизма. Лучшего повода, чем глупая статья Минкина, для реализации этой задачи, казалось, найти было трудно. Я тогда выступил против раздувания этого дела, считая, что каждый человек имеет полное право на высказывание, пускай и настолько глупое.

История в точности повторилась с другими действующими лицами в 2009 году, когда бывший диссидент Александр Подрабинек в какой-то своей статье оскорбил ветеранов войны, которые добились переименования названия шашлычной «Антисоветская». Подрабинек тогда сказал, что настоящими ветеранами следует считать также ветеранов борьбы с Советской властью, в том числе прибалтийских и украинских. Тогда «Наши» решили устроить у дома Подрабинека ночной патруль, Подрабинек вроде бы скрывался, и, разумеется, появился десяток статей о том, что человеку с такой фамилией не стоило бы поминать добрым словом «лесных братьев». Но Подрабинек, как и Минкин, имел полное право считать то, что он считает, и говорить то, что он говорит. Даже если он говорит пошлости.

Но, надо сказать, тогда еще были относительно интеллектуальные времена. Было принято считаться с какой-то нормой в высказываниях на тему истории, тем более таких ее вех, как Великая Отечественная война. В период празднования нынешнего Дня Победы у либералов, по-моему, отказали все тормоза и они начали писать одну гадость за другой. И что праздник этот уже не праздник, и что ничего национального в нем нет, а есть только государственное, и что настоящих ветеранов в живых уже не осталось, а те, что остались, — не ветераны. В общем, не было в запасе той пошлости, которую не произнесли публично вожди нашего «креативного класса» в День Победы. Читать всё это было омерзительно и тошно, и я даже не понимаю, на какую аудиторию всё это было рассчитано.

Теперь всё кончилось очередной глубокомысленной пошлостью Гозмана и хамским срывом Скойбеды. Разумеется, градус полемики чуть повысился, взаимной грубости стало больше, но суть спора не изменилась. Сценарий скандала не меняется. Выступает либерал с соответствующей фамилией и говорит: ничем СССР от гитлеровской Германии не отличался. Ему в ответ: где были бы ваши предки, если бы Гитлер победил. Либеральная пресса: Боже, какая в России ксенофобия, какой антисемитизм! Государственные органы: стоит задуматься над тем, не привлечь ли либерала к ответственности за оскорбительное высказывание. Что тут можно сказать? Было бы хорошо, если бы стороны просто не обращали друг на друга внимания. Пошлые исторические выводы очередного либерала оставались бы без ответа, пресса не визжала бы про ксенофобию, власть в лице молодежных и не очень организаций и законодательных органов оставила бы всех действующих лиц в покое.

Но боюсь, что градус интеллектуальной жизни в стране, особенно после очередного витка образовательных реформ, упадет еще ниже и мы через некоторое время опять столкнемся с той же самой полемикой, которая будет вестись в еще более непарламентских выражениях. Проблема не в том, что нам скучно жить без скандалов, но в том, что скандалы так однообразны. Либералы предельно предсказуемы в своих художественных оценках, охранительные журналисты однотипно развязны в своих реакциях, прогрессивная пресса истерично криклива в своем возмущении, а депутаты уныло последовательны в своем запретительном патриотизме. И, кажется, этот Балаганчик с четырьмя комедийными фигурками так никогда и не прекратится.