Америка. Штрихи. Часть 2.

Американские полицейские

Наверное, кого-то может удивить очередность этого сюжета, но с понятием «американский полицейский» в стране связано очень многое, и, прежде всего, безопасность жизни. Поэтому мне кажется оправданным его изложение в ряду первых впечатлений от Америки.Каждый из нас, живущих в России, наверняка, хотя бы раз в жизни видел американские фильмы, где главными действующими лицами являются американские полицейские.
Но видение их «вживую» превосходит все увиденное в фильмах.

Во-первых, прекрасные машины, на которых они ездят, уже вызывают уважение и сожаление, что у их русских собратьев таких пока совсем мало. Во-вторых, отбор в полицейские идет с учетом многих данных, в том числе и физической силы, и даже внешности человека. Это, как правило, рослые, крепкие парни, знающие себе цену, потому что быть полицейским в Америке – почетное занятие. Их темного цвета одежда, перепоясанная ремнем, на котором висит неизменная полицейская дубинка, кажущаяся почти игрушкой на могучей фигуре ее носителя, всегда начищенная до блеска обувь, и, конечно, знаменитая полицейская «бляха» как пропуск в любой дом и любое место, впечатляют.Чтобы остановить машину, нарушающую какие-то правила, что мы видели крайне редко, они выезжают вперед и прижимают машину к обочине.

Наиболее частые нарушения связаны с превышением скорости и неправильным использованием «Хай Вей» (High Way)– быстрой части дорожной трассы, по которой можно ехать, если в машине больше одного человека. Если в машине один человек - то это нарушение, и тогда водитель будет иметь дело с полицейским, который получает информацию от установленных по дороге видеокамер. Только однажды мы видели небольшую дорожную аварию, когда столкнулись две машины.

Мы с мужем ехали по другой стороне дороги, стояли на красный свет, и не успел загореться зеленый светофор, как место аварии уже было оцеплено десятком полицейских машин, появившихся, можно было подумать, с неба, так молниеносно они оказались в нужном месте.Дорожные правила в Америке мало отличаются от российских правил. Иногда можно ехать на повороте на красный цвет, если нет препятствий. Но есть ситуации, когда действие дорожных правил особенно жесткое. Это не связано с правительственными или иными кортежами, когда всем другим водителям надо испытывать неудобства. Причина совсем другая.

В Америке вызов врача на дом – явление чрезвычайное и очень дорогое. Нам с мужем настоятельно рекомендовали, что, если будет такая жизненная необходимость, то обязательно предварительно звонить в страховую компанию, иначе оплата ею не будет произведена, и мы «утонем» в долгах, оплачивая вызов врача на дом. Слава Богу, за все годы нам не пришлось прибегать к вызову врача на дом.Но если вызов врача на дом все-таки состоится, то по вызову выезжают одновременно три машины: полицейская, пожарная и скорая. Машина скорой помощи – непосредственно для оказания медицинской помощи.

Пожарная машина – если надо помочь по пожарной лестнице проникнуть в дом, или на случай возгорания.

Полицейская – для охраны порядка и защиты прав того, кто вызвал врача. Это условный перечень функций, он на самом деле строго расписан и должен тщательнейшим образом выполняться. И вот, если едут эти машины, естественно, сигналя, то все водители немедленно съезжают на обочину дороги, и долго еще ждут после проезда этой «троицы». Такие сцены впечатляют, в том числе и дисциплиной всех водителей. Мне лично приходилось иметь дело с полицейскими несколько раз. Однажды уже вечером в домах, где жили физики, началась сплошная проверка. Потом мы узнали, что кто-то проник на нашу территорию, которая является закрытой. Без стука (что удивило!) в нашу комнату вошли двое полицейских, и стали спрашивать, нет ли у нас посторонних. Обошли все комнаты и подсобные помещения, и даже спросили у моего мужа, кто лежит с ним, так как было время сна. «Wife, жена» – ответил почему-то на английском и русском языках мой муж. Ушли, наказав нам срочно связаться с ними, если кто-то придет чужой.

В другой раз в машине остался ключ, и пришлось вызывать полицейского, так как это входит в их работу. С помощью крючков он открыл машину изнутри. Был также несколько курьезный случай, когда рабочие закрыли кошку в подсобном помещении, и она, поняв, что заперта, подняла страшный шум. Вызвали полицейского, он выпустил пленницу на свободу, и под аплодисменты собравшихся зрителей, довольный, уехал на своей шикарной машине.Это, конечно, больше забавные случаи, и, слава Богу, что нам не пришлось сталкиваться с серьезной причиной общения с ними. Может быть, еще и поэтому осталось впечатление надежности и доверия.

По нашей территории, где мы жили с перерывом 10 лет, постоянно курсировала машина местного секьюрити (security), и было спокойно, что тебя охраняют. Ситуация ужесточилась после трагических событий 11 сентября 2001 года. Приехав в 2004 году в Америку в то же место, где и раньше работал муж, мы встали перед фактом, что впервые за все годы нужно было оформлять пропуск и для меня. А для этого была предварительная беседа в соответствующем отделе, написание подробной автобиографии, просмотр на компьютере данных, которые мне нельзя разглашать, подписка об этом, предупреждение о том, чтобы никого не приглашать в гости к себе и др. Эти строгости, начавшиеся еще на границе, где нас сфотографировали, сняли сканером отпечатки с указательных пальцев рук (теперь вы благонадежные, сказали нам наши знакомые после рассказа об этой сцене) применялись ко всем. Мы уже при подъезде к БНЛ увидели полицейских, которые остановили чью-то машину, вывели из нее мужчину, поставили лицом к машине, быстро одели ему наручники. Был уже вечер, темнело, к тому же мы устали после 9-ти часового перелета, и эта сцена показалась прямо-таки жуткой.

Но время наступило другое, и, прожив там три месяца, мы видели, что оно проявлялось в мощнейшем усилении всей полицейской машины, охраняющей граждан Америки. Причем, проявлялось не только в нашем научном городке, но и на дорогах, в общественных местах, магазинах, жилых кварталах, куда мы приезжали в гости к своим знакомым. Мы видели, что полицейских стало больше, и они стали другими – строже, внимательнее, официальнее. За это время не было ни одного случая, чтобы устраивались пикеты около въезда в БНЛ против проводимых там физических экспериментов, что раньше было обычным делом в каждый выходной день. Но никто не роптал, наоборот, все, с кем нам приходилось общаться, отмечали, что поддерживают меры, направленные на предупреждение терроризма, охрану мирной жизни.



Работа в Америке

В этой части своего рассказа я должна сделать оговорку, что могла бы обстоятельнее рассказать о работе в США, хотя сама не работала, но постоянно жила работой мужа, и по свойственной мне привычке пыталась вникнуть во все основательно, вызывая иногда даже его недовольство. Но оставлю в стороне эту затею, понимая, что здесь нужен все-таки взгляд изнутри. Поэтому ограничусь общими наблюдениями. Отмечу, что есть работа для самих американцев, и есть работа для тех, кто приезжает в Америку по контракту, на стажировку или другим формам сотрудничества. Но в любом случае будет верным утверждение, что работа – главное для человека, живущего постоянно в Америке или приезжающего временно на какой-то срок.

Оплата разная. Для американского профессора в науке это примерно 50 тысяч долларов в год. Конечно, врачи и юристы получают больше, но и на деньги профессора можно позволить себе иметь хороший дом на берегу океана, много путешествовать, видеть почти весь мир своими глазами. Это вполне нормальная ситуация для нашего коллеги с другой стороны земли. Контрасты и на земле, и на небе. Жизнь благополучна и для приезжих, у которых, как говорят в Америке, есть постоянная позиция. Зарплата вполне приличная, хотя и меньше, чем у американцев.

При командировках платят совсем мало по американским меркам, но больше, чем дома, и при этом работы очень много. Работа по контракту или при командировке связана, главным образом, с экспериментом, подготовкой аппаратуры, ее проверкой и т.п.  Мой муж не занимался непосредственно экспериментальной частью работы. Все наши знакомые русские, получившие уже гражданство США или Грин-карту – это экспериментаторы. Сама атмосфера научной работы, насколько я могу судить по работе мужа, та же, что и у нас. Есть свои разногласия, что-то выносится наружу, что-то остается за кадром. Есть прямое противостояние, часто за этим стоит стремление их участников стать обладателем «железок» уже проведенного эксперимента, чтобы поставить новый эксперимент, получить под него деньги. Моральных проблем немало, как и у нас.

К публикациям отношение очень ответственное. При подготовке публикации создаются специальные комиссии при прохождении той или иной статьи, все желающие, как они себя называют, члены коллаборации, могут высказать свои замечания, потом идет доработка, опять обсуждение, голосование, только потом статья направляется в печать. Почти перестали появляться статьи за подписью одного автора. Коллективный характер исследования отражается и на публикациях. Авторами являются все участники эксперимента, а это часто 30-50 человек из разных стран. Появились прецеденты защиты диссертации двумя авторами по одной теме одновременно.

В наш последний приезд нам рассказали о том, что сейчас в Америке предпринимаются шаги по ускоренной подготовке научных кадров из коренных американцев. Для этого даже делают попытки переквалификации, например, учителей в научных работников. Слышали почти анекдотичный пример, когда на такую стажировку вместе с одним нашим русским старожилом в Америке, признанным в своем деле специалистом, послали в Швейцарию двух учителей на стажировку. В Европе строится мощный ускоритель и готовится большой физический эксперимент. Работа рассчитана на десятки лет. Поэтому стажировка могла быть перспективной. Но одна «стажерка» пропала сразу же и объявилась только к отъезду в США, другая же пыталась поначалу в чем-то разобраться, но из этого ничего не получилось. Ответственный за их стажировку человек поручил ей редактировать статью, что и было прекрасно сделано. Другой отдачи не было, но думается, что американский департамент, финансирующий науку (department of energy) будет вести эту политику дальше и все более последовательно.

Видимо, такая политика связана с тем, чтобы в определенных областях (физика, химия, биология и др.) не допускать к информации людей со стороны. Может быть, есть и другие причины, но фактор секретности, как мне кажется, действует все более определенно. Нам с мужем повезло, мы, конечно, вращались в эти годы в некой, своего рода элитной научной среде, встречались с очень интересными людьми. Были и чисто американские особенности.

Можно было поражаться, что ученый с мировым именем приезжает на работу на скромной машине, а его секретарша – на огромной машине, вся украшенная «драгоценностями». В отличие от нас, не имеющих обыкновения устраивать на работе совместные вечера с приглашением супругов, там это обычное дело.

Американцы любят встречаться и часто устраивают где-нибудь на природе званные вечера – патти (party) – где почти совсем обходятся без спиртных напитков. Таких штрихов много.

Они ценят наше образование. В БНЛ есть и биологический департамент, возглавляет который, как говорят, то ли внучка Троцкого, то ли его внучатая племянница Нора Волков (Nora Wolkov). Мне не раз задавали вопрос, почему я не работаю, имея такое прекрасное образование.
В ответ я отвечала, что у меня нет нужной визы и необходимого для общения с американцами уровня знания английского языка. Это не останавливало моих доброжелателей, занимающих весьма солидные должности. Говорили, что и визу можно получить, и переводчиками можно обеспечить. Я стала узнавать о научных направлениях биологического департамента.

Выяснила, что основное направление его работы связано с наркоманией, а именно с обследованием определенных участков мозга у больных наркоманией с помощью различных физических и других методов. Такие исследования не проводились в нашем институте. С директором медицинского департамента я так и не стала пытаться встретиться, но узнала, что недавно ею подписано соглашение о сотрудничестве с институтом неврологии имени Бехтерева в Санкт-Петербурге. Видимо, все так и должно быть, хотя, как знать?
С окончанием того или иного исследования американцы ищут работу. Нередко находят ее в других штатах, тогда начинается эпопея с продажей дома, переездом. К смене места жительства американцы относятся гораздо проще и легче, чем русские.

Главное – хорошая работа, дом – всегда решаемая проблема, везде есть возможность купить или временно снять жилье. Поэтому, переезжая с места на место, работающим американцам приходится продавать дом. Правда, на Лонг-Айленде дома стараются не продавать, так как это очень престижное место, рядом океан, поэтому все, в том числе и жилье, дороже, особенно летом, когда на остров, как пчелы на цветок, съезжаются люди на отдых из разных штатов. Возможность сдать свой дом в аренду или самому приехать отдохнуть на океан – и тот, и другой вариант хороши, и дома Лонг-Айленда живут по своим законам. Вот и пришла пора рассказать о доме в Америке.



Дом в Америке, или частное владение

Уезжая в Америку, мы часто слышали, что американцы не любят приглашать к себе в гости, все встречи, в основном, идут в кафе, ресторанах. Но наша жизнь там показала, что это не так. Нас приглашали в гости к себе домой почти все знакомые по работе мужа американцы, и мы могли увидеть их дома и быт.Мы были в домах ученых, возглавлявших эксперименты, и сотрудников лаборатории, только начинающих свой путь в науке.

Конечно, дома отличаются по расположению в большей или меньшей степени престижности районов, но так и в Нью-Йорке, Париже, Лондоне, Москве. Особенность того места, где мы жили, проявлялась в том, что престижной была близость океана. На берегу самого океана или океанского залива стоят очень добротные и, говорят, очень дорогие дома. Шеф мужа живет тоже недалеко от океана, и дом у него с большой открытой верандой и небольшим участком парка, где растут многовековые деревья. Это, конечно, большая роскошь. Особенно живописно и наполнено очарованием вечернее время, когда прилегающие к веранде деревья напоминают исполинских великанов, а наступающая тишина позволяет слышать плеск волн самого Океана. Какое-то другое измерение жизни, времени.

Океан произвел на меня завораживающее действие, и под его влиянием я посвятила ему целую оду.Но в основном Америка, если не брать крупные города, это действительно страна одноэтажных домов, построенных из дощечек и фанеры, и таких, как в России, добротных бревен почти не увидишь. Климат позволяет жить в этих домах, да и сказывается «охота к перемене мест», когда дом – не главное в жизни, даже если он полон детьми. Различается «душа» дома.

Она особая, например, у Марии и Сурка Чанг (Marie and Suh-Urk Chung). Мне показалось, что она соткана из музыки и цветов, тепла камина и радушия его хозяев, фотографий родных, их нескрываемой симпатии друг к другу. Чанг – кореец американского происхождения, и учителя у него в особом почете. Я с ним солидарна. Очень люблю фразу из клятвы Гиппократа «Клянусь ... почитать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями».
Их дом всегда встречал нас нежной музыкой, и муж как-то подарил им диск с записью игры Рихтера. В другой наш визит через год Сурк вспомнил про подарок и подчеркнул, что исполнение прекрасное. Недавно Мария окончила колледж по искусству, прекрасно знает историю и современное мировое, особенно французское искусство, но работы по этой специальности на острове нет. Они много путешествуют, часто бывают в Корее, Франции, Швейцарии, многих других странах.Придя в этот дом, я потом долго помнила все оттенки встречи, напряжение откровенной беседы.

Удивилась, увидев фотографию своей дочери и зятя в семейном альбоме. Вспомнили, что этот снимок был сделан в Москве, где Антон и Даша их сопровождали при осмотре московских достопримечательностей. Чисто по-женски я была в восторге от строгости и элегантности одежды Марии. Потом долго искала такую же кофточку, но, конечно, не нашла. Думаю, что искать ее надо у Пьера Кардена. Конечно, в памяти остался не только красивый костюм хозяйки. Поразил огромный пласт культуры, стык разных культур на американской почве, который делает таким неповторимым, милым и притягательным этот дом. Совсем другим по ощущению был дом Донны и Роберта (Donna and Robert Hachenburg) и их трех маленьких детей. Дети и определяли дух дома. В памяти остались мягкая и подвижная Донна и ее степенный кареглазый муж с входящей тогда в моду легкой небритостью. Словно ласточка, Донна порхала по этажам своего дома, успевая на лету поцеловать детей, показать нам семейные альбомы, рассказать что-то из своей жизни, спросить у нас о чем-то важным для себя, накормить, напоить гостей.

С детьми родители очень нежны, но когда, например, трехлетняя дочка взяла в рот ложку с маслинами, папа строго сказал ей, что ложку надо помыть. Потом сказал ей: спасибо.

В беседе все было интересно, подчас неожиданно. Их родители помогают им ухаживать за детьми, хотя и работают.

Сложившееся у меня ранее представление о том, что дети в Америке, вырастая, тут же становятся самостоятельными и независимыми, на разных примерах часто опровергалось, и семья Роберта и Донны была тому примером. Сам Роберт при огромной занятости на работе также помогает по дому и с детьми. Из-за этого он почти никогда не бывает на «пирушках» в кафе, который при встрече и проводах моего мужа всегда устраивает их шеф, приглашая на них и других коллег.В тот визит я удивилась высказыванию Роберта о том, что в основе того, что американцы бросили курить, лежит не медицинский, а социальный феномен.

Тот факт, что американцы в основе своей перестали курить, оставляет сильное впечатление. У нас принят закон «Об ограничении табакокурения», но действенность его пока не сопоставима с тем, что достигнуто по этому вопросу в Америке. На работе у мужа, где его офис, в огромном корпусе нет выделенных мест для курения, курить можно только снаружи. Не могу не упомянуть и запомнившуюся нам своей открытостью и приветливостью семью Кристины и Дениса Вейганд (Crysty and Denis Weygand). Вспоминая их, я мысленно еще раз поднимаюсь по только что вымытым ступням (совсем, как в моем детстве) их дома. Это дом, у въезда в который висит табличка (private) – частное владение.

Интересен тот факт, что мы его долго искали. Даже пришлось просить у одних американцев разрешения позвонить Денису. Он сказал, что немедленно выезжает сам нам навстречу, и попросил нас ждать на том месте, где позвонили. Мы остановились рядом с ближайшим домом, и видим, что хозяин этого дома садится в машину и подъезжает к нам. Спрашивает: «Какие проблемы?». В это время показалась машина встречающего нас Дениса. Подъехать к чужому человеку на машине – безопаснее, чем подойти, и мы не раз были свидетелями, что американцы очень внимательно следят за тем, кто появляется рядом с их домом. Но вернемся к дому Дениса. У его входа в вечернем полумраке после только что прошедшего дождя звездочками отливает и блестит океанская галька. Дом огорожен от соседних домов протянутой проволочной сеткой и частоколом кустарника. На его территории – бассейн, много деревьев, особый уголок для цветов, приветствующих нас расцветшими розами, которыми богата эта страна. В самом доме вместе с хозяевами живет еще более 20 живых душ, не считая экзотических океанских рыб в огромном аквариуме. Дом населяют породистые кошки и совсем обычные собаки. Для собак выделена специальная терраса. При нас хозяйка подзывала каждую из 8 собак, открывала дверь, и те выходили в сад перед сном, чтобы выгуляться. Кристина поставила для собак лежаки, постелила на них матрасики. Для старой, больной собаки была поставлена раскладушка, куда та потихоньку перебралась. В доме живет еще шесть красивых и разных попугаев. Про одного, самого невзрачного на вид, хозяйка сказала, что он самый умный, все может повторить. Внимательно слушает, когда идет беседа, а потом все повторяет. Когда попугая угостили кусочком печенья, потом добавили еще, то мы услышали совершенно невероятный звук: «Ого!», - сказал попугай, и можно было без труда понять смысл сказанного: « И это все мне?!». Было в этом «Ого» столько оттенков удивления, радости, что трудно поверить, что это сказала птица. Но особой гордостью хозяина являются лошади. Встретив нас, переодевшись, Денис тут же пошел в конюшню, пригласив с собою моего мужа, и они понесли ведра овса и воды лошадям. Денис пригласил и меня, и я не могла оторвать глаз от красоты лошадей.

Было четыре лошади, но три из них быстро отошли в сторону, и только одна позволила с ней пообщаться. Кристина сказала, что папа этой лошади был первой лошадью в мире (!) по всем предъявляемым в таких случаях параметрам. Денис подозвал ее свистом. Когда она подбежала, он начал гладить ее, разговаривать. Когда я попыталась ее погладить, она меня обнюхала, внимательно осмотрела своими умными глазами, позволила погладить себя. Осталось удивительное чувство общения с этим умным животным. Мне даже показалось, что влажные темные глаза лошади очень похожи на глаза его чудесной жены.

Наверное, поэтому Денис так любит лошадей. Вот и еще один дом, и другая душа дома. Картины посещения домов наших знакомых американцев могли бы быть дополнены разными деталями, в большей или меньшей степени важными для того, чтобы оттенить неформальный прием гостей нашими хозяевами. Например, Мария, жена Су-Урка, француженка, и уже при первой встрече сама сказала о том, что очень сожалеет, что у нее нет детей. Запомнила сразу имена моей дочки, внучки, и при последующих встречах никогда не забывала их назвать. Или рассказать о том, как Денис долго сам готовил по кулинарной книге коктейль, отвешивая на аптекарских весах граммы его содержимого, чтобы не нарушить пропорции и не испортить вкус. Я даже где-то записала рецепт.

Десятки других деталей, но не буду этого делать. Скажу только, что все встречи были теплыми, гостеприимными, и мы с мужем, понимая разницу в статусе тех или иных пригласивших нас в гости людей, никогда не чувствовали желания кого-то из них подчеркнуть свое материальное благополучие, быть, как иногда говорят про американцев, снобами. Поражало и то, что все заботы о доме лежат на самих хозяевах, они много сами работают, чтобы создать в доме ту атмосферу, которая отвечает их внутреннему миру. Но нам, несомненно, повезло. Научная среда, в которой мы общались, была особой. Муж с теплотой вспоминает одного из своих коллег, который его опекал, помогал, но жизнь его сложилась неблагополучно. Семья распалась, он начал пить. Два года назад этот коллега скончался. В наш последний приезд мой супруг захотел навестить его могилу, и тут узнал, что родных у него не было, и урну с прахом отослали каким-то дальним родственникам в другую страну, откуда он много лет назад эмигрировал в Америку. Есть и такие случаи, и они, наверное, не единичны. Только на работе все проблемы стараются глубоко спрятать от посторонних глаз.



Немного об образовании и медицинской помощи в Америке

Расскажу об образовании на примере одной русской семьи, давно живущей в Америке. Их сын начинал при нас учиться в начальной школе, и за время наших многочисленных поездок он успел окончить высшую школу (high school). После 5-го класса дети переходят в среднюю, затем – высшую школу. Образование в этих школах бесплатное. Детей доставляет в школу и из школы школьный автобус. Он собирает детей, объезжая определенные для него места. Мы видели, что автобус может везти и одного, двух маленьких пассажиров.

Школьный автобус – самая главная машина в Америке, он желтый, длинный и очень осторожный. Не дай Бог его обогнать, права отберут тут же, а водительские права в этой стране являются главным документом. Автобус тоже бесплатный. Оплачивает все расходы государство. Родители могут отдать своего ребенка и в платную школу, как и привозить ребенка в школу на машине. Сами школьники очень внимательны и ревнивы к маркам машин, на которых их подвозят родители.

Обычно после 5-го класса дети начинают отказываться от поездки в автобусе, но, видимо, не все это могут себе позволить. Мы видели, что автобусы подъезжают и к высшей школе. Однажды я подъехала со знакомой мне мамочкой к школе, куда она привезла своего ребенка. Стояло много автобусов с детьми. Из автобуса детей не высаживают до тех пор, пока не подъедут все другие автобусы этой школы. Тогда детей одновременно выпускают. У входа в школу детей всегда встречает директор (директриса).

Учитель – почетная профессия. В классе обычно 25-27 учеников, и в начальной школе все уроки ведет одна учительница. В каждом классе свой воспитатель. Перерывов, привычных для российских школ между уроками, практически нет, один урок плавно переходит в другой. Обучение в школах идет по разным предметам. Большое внимание уделяется таким предметам, как история, география Америки, экология, здоровый образ жизни. Уроки физкультуры проходят в обычной одежде. Дети потеют, но переодеться не во что.

В школе много занимаются общим развитием детей. Возят на разные экскурсии. Учителя считают, что родители не должны заниматься дома с детьми уроками, говорят, что это их работа.

Школьные обеды платные, стоят примерно 1 доллар 25 центов. Перед праздниками ученики дарят учителям какие-либо подарки. Такие подарки, обычно к Рождеству, делают и родители. У детей бывают зимние, осенние (совсем короткие) и летние каникулы. Перед каникулами учеников аттестуют по 100- бальной шкале и в дневнике дают характеристику. В ней, как правило, подчеркивают все хорошее, что есть у данного школьника, и что-то рекомендуют. В характеристике, данной нашему знакомому ученику, мы прочитали много хороших слов о нем, и только в конце было сказано: «Эти качества будут еще более развиты, если Толя проявит большую усидчивость на уроках». 

Аттестация знаний учеников идет по тестам. И дети, и родители относятся к оценкам по тестам очень внимательно, так как данные по тескам сохраняются в компьютере и учитываются при поступлении ученика в колледж, дающий среднее образование, или университет, где получают высшее образование по разным специальностям. Обучение в платных школах может стоить до $ 13 тысяч в год.

Учеба в колледже и университете платная, но есть и стипендии. Стоимость обучения в университете зависит от его престижности и может составлять $ 30 тысяч в год. Мы слышали о многих примерах, когда стипендии платят. Так, сестра одного из знакомых физиков мужа окончила школу и подала по почте заявления сразу в три университета. Два университета ответили, что они могут ее принять. После этого она послала запрос, какой университет ей может предоставить стипендию. К запросу прилагается много разных справок о материальном статусе родителей. Оба университета заявили о такой возможности.

От американцев и наших «эмигрантов» уже, наверное, третьего и четвертого поколений мы не раз слышали, что образование в России более глубокое и разностороннее, чем в Америке, но, видимо, при растущей платности образования у нас есть большая опасность, что наши достижения в образовании могут остаться в прошлом.

Расскажу один из популярных анекдотов об образовании в Америке: «Мама американского школьника пришла в школу и спрашивает у учительницы сына совета. «Мне непонятны наклонности и интересы моего сына. С ним что-то не так. Он читает». «А что читает?», - спрашивает учительница. «Шекспира», - отвечает мама. Видимо, доля правды здесь есть.

На одной из встреч в доме у шефа мужа вместе с нами были приглашены американский физик и его жена – учительница. В разговоре она отметила, что в школе много проблем, и одна из них та, что дети мало читают. Болевой является проблема наркотиков. Мы слышали много разного мнения об Америке, живя там. Но одно очень резкое высказывание о школе и в целом об Америке, было, пожалуй, больше исключением, чем правилом.

Бывший русский физик, давно живущий в США вместе с семьей, где двое детей, очень сожалел, что он уехал в эту страну, что он оторвал своих детей от Родины, а взамен имеет только постоянные проблемы, включая проблему наркомании.

Наш уже упоминаемый мною Толя, ставший за эти годы юношей, студентом университета, на наш вопрос о том, чем отличаются школы в Америке, полушутя-полусерьезно ответил: «В хорошей школе – дорогая «наркота», в плохой – дешевая». Грустно.



Медицинская помощь в США оказывается как частнопрактикующими врачами, так и в стационарных учреждениях, которые чаще всего называются госпиталями. Частнопрактикующий врач имеет, как правило, офис при своем доме. Мы часто видели такие объявления на частных домах. В последние годы наблюдается все большее объединение врачей в групповую практику, и создаются учреждения, похожие на наши поликлиники. Получение медицинской помощи зависит от типа страховок.

В стране несколько видов страховок: полная, включая дантиста, частичная (без дантиста), страховка по определенным видам страхового случая (экстренная медицинская помощь) и другие. Есть государственное страхование детей и пожилых людей (системы медикар и медикайд- medicare end medicaid). Эмигранты из России получают страховку по системе медикайд, что включает оказание медицинской помощи по жизненным показаниям. Как правило, первый визит к врачу больной всегда оплачивает сам. Это примерно $ 150 и более. При визите к врачу по страховке процедура расчета очень сложная. Есть разные варианты. Но после того, как страховая компания присылает счет, «старожилы» советуют не спешить расплачиваться. Если деньги не были уплачены, то счет может прислать сам врач. Тогда надо платить, если все предварительные этапы переговоров прошли.

Наша хорошая знакомая рассказала свой случай взаимодействия со страховой компанией. Ей сделали рентген позвоночника и прислали счет на $800. Она стала выяснять, почему такая большая сумма. Оказалось, что рентген позвоночника всегда делают и после дорожных травм, но этим уже занимаются другие страховщики, и расчет другой. Было достаточно заявления, что автопроисшествия не было, и был сделан перерасчет. На все денежные расчеты обычно уходит много времени.

В хорошо известном районе Брайтон Бич много русских врачей. Говорят на русском языке. Аспирант из научной лаборатории мужа рассказывал, что он по поводу заболевания почек был у врача в Нью-Йорке. Бывший русский врач стразу же начал ругать русскую медицину – не так лечат, не так ставят диагнозы и т.д. В итоге назначил ему анализ мочи и выписал рецепт на трихопол. Думаю, что и не для медицинского работника ясно, что ругать этому врачу нужно себя. Но это скорее частные случаи, так как медицина в США находится на высоком уровне развития. Да и врачи очень осторожны, боятся допустить врачебную ошибку, чтобы не было судебных исков. Используются хорошо проверенные и доказавшие свою эффективность методы лечения, дающие хороший результат.

Можно привести конкретный пример. В одну из поездок, вернувшись домой, мы с сожалением узнали о смерти двух наших соседей, прекрасных, еще молодых мужчин, возраст которых был чуть больше за 60 лет. Причиной явился рак простаты. В это же время в Америке подобное заболевание выявили у одного нашего хорошего знакомого. После проведенного курса лечения, который включал имплантацию пластинок с лекарством и последующее щадящее хирургическое лечение простаты он (слава Богу!) чувствует себя хорошо, много работает, живет полноценной жизнью. Ему тоже немного за 60. Конечно, один пример может ни о чем не говорить.

Но, как научный работник, занимающийся проблемами охраны здоровья, я знаю, что медицина в США по своем научным достижениям – одна из лучших в мире. Доступность этой помощи, как я пыталась показать выше, реальна не для всех граждан Америки, и не случайно в предвыборных компаниях вопросы обеспечения медицинской помощью для широкого круга американцев являются наиболее дебатируемыми. Но я не буду увлекаться проблемами здравоохранения в этой стране, оставив развитие этой темы для научных работ.Отмечу только, что информированное согласие – обязательный компонент общения врача с пациентом. Роды стоят дорого – от $ 5 тысяч до $10 тысяч, и жены многих русских вынуждены уезжать рожать в Россию, так как такие траты не все себе могут позволить. По нашим наблюдениям, японские женщины работающих там физиков всегда рожают в Америке. По американскому закону, если ребенок рождается в США, то он может получить американское гражданство, независимо от того, где он живет.
*****
Продолжение следует.

автор - Раиса Коротких