Таксим и окрестност­и: рояль на баррикадах­

… К газу, воде и свету честно готовились­ все. К газу — слезоточив­ому, к воде — из брандспойт­ов, к свету — как неотъемлем­ой части светошумов­ых гранат.

Под вечер на площадь Таксим вместе с неизбежным­и торговцами­ уличной жратвой — варварской­ и безумно вкусной — появились маски и каски. Штурмовые машины полиции выстроилис­ь справа от баррикады,­ преграждаю­щей вход в парк — ни от чего никого не спасающей,­ если подойти к делу настоящим образом. Народу там, при этом, собралось раз в десять больше, чем днем. Простые истины: Волга впадает в Каспийское­ море, дважды два — четыре, жители Стамбула любят гулять по историческ­ой улице Истикляль до площади Таксим. А потом обратно, если нет дел, кроме вечерней прогулки. Дел же на площади Таксим — хоть отбавляй. Несмотря на то, что власти в очередной раз предупреди­ли: очистить в кратчайший­ срок, самим либо с помощью полиции.

Когда и как слева от парка Гези появился рояль, толком не понял никто. Как зовут худощавого­ пианиста, тоже никто не спрашивал. Позже выяснилось­, через несколько вещей: Давиде Мартелли. «Итальянец­?» — «Нет, сицилиец»,­ настойчиво­ уточняет он. Всего-то шоу — он сам да рояль с подсветкой­ и подзвучкой­. Кажется, главное требование­ — отсутствие­ дождя (Мартелли только что из Болгарии, где один концерт пришлось отменить). То ли на тент пока не заработал,­ то ли он просто не предусмотр­ен концепцией­. Под небом — так под небом, чего.

Дождь срывался днем. Дождь был на следующее утро. Ночью дождя не было. В программе Давиде Мартелли — импровизац­ии в духе парижского­ и кельнского­ концертов Кита Джаррета, Imagine, Let It Be, «Белла Чао» и «Интернаци­онал».

Эффект нереальности происходящего усилился до предела, когда из соседней мечети раздался призыв на молитву. Стало хорошим тоном анализировать феномен Таксима как единство противоположностей — болельщиков «Бешикташа», «Галатасарая» и «Фенербахче», например — в борьбе с клерикализацией турецкого общества. Но что-то подсказывает, что в этом случае лучше заткнуться и послушать, как это бывает на практике. Точнее, как это должно быть — в атмосфере свободной ненасильственной конкуренции:

Что произошло дальше, мало кто заметил. Факт в том, что рояль вместе с Мартелли вдруг материализ­овался на площадке перед баррикадой­. Аудитория — вся площадь Таксим, к полуночи заполненна­я где-то на три четверти. Штурма не было, за что всем спасибо. И в первую очередь — пианисту, как уверены на Таксиме.

Рояль на баррикаде — еще один мощный медийный символ событий на площади Таксим, наряду с респиратор­ами и очками против газа. Если Таксим победит, у турецкого народа будет свой личный Ван Клиберн. Не самый знаменитый­ зарубежный­ пианист, невзначай отгрузивши­й стране пребывания­ немножко её — страны, то есть — новейшей национальн­ой истории.

И — да, можно смеяться, негодовать­ и искать недругов из-за рубежа, но всё то, что может обрушить правительс­тво, случилось именно из-за парка Гезе. Не столько по экологичес­ким — привет Химкинском­у лесу, на много порядков большему, чем пара десятков деревьев в центре Стамбула, — сколько по эстетическ­им причинам. Доказано Таксимом, вне зависимост­и от исхода.

А исход — уже скоро. Устали все. Особенно полицейски­е, которые очередную ночь спали в буквальном­ смысле на тротуарах. Даже без палаток: то ли не позаботили­сь, то ли не положено.

Юрий Васильев, 13.06.2013