Таки да, Любви, как и Смерти, дано право на убийство. Но лицензий ей выписывают мало, слава Ктулху :)
{Ответить}

Я при жизни был рослым и стройным, Не боялся ни слова, ни пули
И в обычные рамки не лез.
Но с тех пор, как считаюсь покойным,- Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив: "Ахиллес".
Не стряхнуть мне гранитного мяса И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту.
И железные ребра каркаса
Мертво схвачены слоем цемента - Только судороги по хребту.
Я хвалится косою саженью:
"Нате, смерьте!"
Я не знал что подвергнусь суженью После смерти.
Но в привычные рамки я всажен,- На спор вбили,
А косую неровную сажень
Распрямили.
И с меня, когда взял я да умер, Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи.
И не знаю, кто их надоумил,
Только с гипса вчистую стесали Азиатские скулы мои.
Мне такое не мнилось, не снилось, И считал я, что мне не грозило Оказаться всех мертвых мертвей, Но поверхность на слепке лоснилась, И могильною скукой сквозило
Из беззубой улыбки моей.
Я при жизни не клал тем, кто хищный, В пасти палец.
Подходить ко мне с меркой обычной - Опасались.
Но по снятии мерки посмертной- Тут же, в ванной,
Гробовщик подошел ко мне с меркой Деревянной.
А потом, по прошествии года,
Как венец моего исправленья,
Крепко сбитый, литой монумент, При огромном скопленье народа
Открывали под бодрое пенье,
Под мое,- с намагниченных лент.
Тишина надо мной раскололась,
Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет, Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.
Я немел, в покрывало упрятан,- Все там будем!
Я орал в то же время кастратом В уши людям!
Саван сдернули - как я обужен!-
Нате, смерьте!
Неужели такой я вам нужен
После смерти?
Я решил: как во времени оном,
Не пройтись ли по плитам, звеня? -
И шарахнулись толпы в проулки, Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.
Накренился я - гол, безобразен,- Но и падая, вылез из кожи,
Дотянулся железной клюкой,
И когда уже грохнулся наземь,
Из разодранных рупоров все же
Прохрипел я: "Похоже - живой!"
Я при жизни был рослым и стройным, Не боялся ни слова, ни пули
И в привычные рамки не лез, -
Но с тех пор, как считаюсь покойным, Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив ахиллес.
Не стряхнуть мне гранитного мяса И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту,
И железные ребра каркаса
Мертво схвачены слоем цемента, - Только судороги по хребту.
Я хвалился косою саженью -
Нате смерьте! -
Я не знал, что подвергнусь суженью После смерти, -
Но в обычные рамки я всажен -
На спор вбили,
А косую неровную сажень -
Распрямили.
И с меня, когда взял я да умер, Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи, -
И не знаю, кто их надоумил, -
Только с гипса вчистую стесали Азиатские скулы мои.
Мне такое не мнилось, не снилось, И считал я, что мне не грозило Оказаться всех мертвых мертвей, - Но поверхность на слепке лоснилась, И могильною скукой сквозило
Из беззубой улыбки моей.
Я при жизни не клал тем, кто хищный, В пасти палец,
Подходившие с меркой обычной - Отступались, -
Но по снятии маски посмертной - Тут же в ванной -
Гробовщик подошел ко мне с меркой Деревянной...
А потом, по прошествии года, - Как венец моего исправленья -
Крепко сбитый литой монумент
При огромном скопленье народа
Открывали под бодрое пенье, -
Под мое - с намагниченных лент.
Тишина надо мной раскололась - Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет, - Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.
Я немел, в покрывало упрятан, - Все там будем! -
Я орал в то же время кастратом В уши людям.
Саван сдернули - как я обужен, - Нате смерьте! -
Неужели такой я вам нужен
После смерти?!
Командора шаги злы и гулки.
Я решил: как во времени оном - Не пройтись ли, по плитам звеня? -
И шарахнулись толпы в проулки, Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.
Накренился я - гол, безобразен, - Но и падая - вылез из кожи,
Дотянулся железной клюкой, -
И, когда уже грохнулся наземь, Из разодранных рупоров все же
Прохрипел я: "Похоже - живой!"
И паденье меня и согнуло,
И сломало,
Но торчат мои острые скулы
Из металла.
Не сумел я, как было угодно -
Шито-крыто.
Я, напротив, ушел всенародно
Из гранита.
1973
{Ответить}

засомневалась по смыслу,
строчка не верно цитирована, я думаю, что так вернее:
Мы будем вас снимать с петли
И напоказ валять в пыли,
Ещё дышащих, тёпленьких, в исподнем...
Жить, хоть нАасильно, — вот приказ!
И правда - в поисковике увидела, что такой вариант именно приводится.
"жить хоть нЕсильно,-вот приказ" - бессмысленная строчка.

{Ответить}

Владимир – Частица Славян. Недолго длится счастье.
{Ответить}

Актёр, поэт, бард
________________
Не называйте вы Высоцкого бардом - он это слово ненавидел.
{Ответить}

Мне больше нравятся песни Галича и Башлачева,
{Ответить}

Мне больше нравятся песни Галича и Башлачева, но Высоцкого тоже уважаю, есть у него несколько песен, которые берут за душу.
{Ответить}

На вкус и цвет - все фломастеры разные, но за что любить СашБаша - мне до сих пор непонятно...
{Ответить}

Да хотя бы за Ванюшу.
Или На жизнь поэтов
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
*** Но им все трудней быть иконой в размере оклада. Там, где, судя по паспортам - все по местам. Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада, По чистым листам, где до времени - все по устам.
***
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
*** Как вольно им петь. И дышать полной грудью на ладан... Святая вода на пустом киселе неживой. Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
***
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
*** Поэты идут до конца. И не смейте кричать им - Не надо! Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала. И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
***
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
*** Не верте концу. Но не ждите иного расклада. А что там было в пути? Метры, рубли... Неважно, когда семь кругов беспокойного лада позволят идти, наконец, не касаясь земли.
***
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
*** Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату. Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой. Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.
{Ответить}

О Высоцком должно помнить и поминать не только стопкой. Спасибо автор.
{Ответить}

таки лучший русский поэт 20-го века
имхо...
{Ответить}

Думаю, лучший поэт 20-но века - М. Цветаева, еще А. Ахматова, Г. Иванов тоже неплохо писал

{Ответить}

на вкус и цвет.... мне так Баратынский больше нравится хотя это и было намного раньше )))
{Ответить}

У Башлачева есть песня-триптих памяти Высоцкого, рекомендую.
А мои любимые - "Абсолютный вахтер", "Петербуржская свадьба" , "От винта" и "Некому березу заломати"
{Ответить}

по моему токо Евтушенко не побоялся власть тчоно не помню но первые строчки вроде были "Провожал тебя не Париж в олимпийской знойное лето, а Москва глядевшая с крыш на последний аншлаг поэта.." жаль не помню полностью
{Ответить}

Свежий ветер избранных пьянил!
С ног сбивал-из мертвых воскрешал!
Потому, что если не любил-
Значит и не жил и не дышал!!!
Вечная память Володе!-ради любви стоит умирать-и взятка здесь не прокатит)))))
Автору СПАСИБО!!! Надо помнить!
{Ответить}