Обыкновенный расизм.

Мнение о том, что расы в том или ином виде существовали всегда, с одной стороны, подтверждается значительными различиями ископаемых черепов, с другой – тоже имеет недостатки.

Во-первых, уже несколько раз упоминалось, что зачастую  в одном древнем местонахождении мы имеем черепа, которые формально можно отнести к разным расам . Конечно, можно объяснять это индивидуальной изменчивостью, смешанными браками или переходом индивидов из группы в группу, но в таком случае неясно, как же тогда, при такой лёгкости смены группы, сохранялась значительная расовая разница между этими группами?

1

Черепа представителей разных рас: пигмей Конго, негр, европеец, эскимос, индеец.

Государственный Дарвиновский Музей, Москва
Фото: А. Соколов

Во-вторых, принимая за действительность "великий африканский исход" 80-40 тысяч лет назад, логично предположить начало формирования большинства рас современного человека лишь с этого времени. Более ранние расы палеоантропов и архантропов, хотя и наверняка существовали, к нашему виду не имеют отношения (конечно, если они не дали вклад в формирование локальных рас в результате метисации, а по новейшим данным генетики, такие метисации вроде бы имели место как минимум дважды – с неандертальцами  в Европе и  загадочными "денисовцами" где-то по пути в Меланезию ).

Отдельный и очень важный вопрос:  насколько расы устойчивы во времени? Как быстро они меняются?  Ведь, если они меняются очень быстро, мы почти ничего не сможем сказать о сложении рас, исходя из единичных находок, разделённых огромными временными промежутками. Удивительно, но все вероятные варианты – расы весьма устойчивы во времени, расы заметно меняются со временем, расы могут меняться ОЧЕНЬ быстро – встречаются в реальности.

Первый пример – австралийские аборигены.  При почти полной изоляции на протяжении около 42-45 (O'Connell et Allen, 1998) или, максимум, 48 тысяч лет (Gillespie, 2002) австралийская раса не претерпела принципиальных изменений.  За это грандиозное время лишь несколько в среднем уменьшилась массивность, а может, даже и не уменьшилась. Как ни странно, подобная стабильность может наблюдаться и в условиях, когда такой исключительной изоляции нет. Примерами могут служить дальневосточная и эфиопская расы. На территории центрального Китая и Египта расовый облик населения принципиально не поменялся с неолита – не менее 5 тысяч лет, при том что достоверно известны значительные перемещения населения, неоднократные чужеземные завоевания, резкие изменения численности и прочие неурядицы. Несмотря на все эти исторические сложности, современные китайцы и египтяне отличаются от своих неолитических предков в основном уровнем массивности – меньшим развитием надбровья, меньшими зубами и тому подобными мелочами.  Все же ведущие расовые признаки остались, как ни удивительно, прежними.

2

Айн. 
Лекционный плакат кафедры антропологии биофака МГУ

Замечательный пример плавного изменения расовых признаков даёт нам история сложения  айнской расы , поскольку она протекала в большой изоляции без существенного притока новых групп населения. Судя по краниологическим данным, айны являются прямыми потомками создателей культуры дзёмон (Hanihara, 1998). В свою очередь, дзёмонцы с наибольшей вероятностью восходят к верхнепалеолитическому населению Японских островов (Seguchi, 2004; The Minatogawa man, 1982). Несмотря на существующее разнообразие мнений, можно констатировать, что верхнепалеолитические люди в антропологическом отношении отличались от неолитических дзёмонцев, те, в свою очередь, несколько разнились от эпи-дзёмонцев, а последние заметно отличались от современных айнов, которые в более-менее современном виде известны примерно с XIII века нашей эры. Таким образом,  сложение курильской расы заняло в целом 15-20 тысяч лет, в течении которых признаки менялись плавно и постепенно.

Из исторического времени известно несколько примеров быстрого изменения рас, как правило, в результате метисации. Лучше всего изучено становление южносибирской расы: в бронзовом веке степи юга Западной Сибири были населены европеоидами, а в позднем средневековье тут уже жили представители вполне сложившейся южносибирской расы. Глобальные перемещения монголоидного населения с востока на запад начались во II веке нашей эры переселениями хунну, а закончились татаро-монгольским нашествием XIII века нашей эры. Понятно, что и до гуннов монголоиды проникали на запад, что чётко прослеживается по останкам людей пазырыкской и близких ей культур Алтая – с VII-VI веков до нашей эры. После же татаро-монголов метисация шла ещё несколько столетий, так что окончательно сложение южносибирской расы относится к XIV-XVI векам нашей эры. Таким образом, при весьма интенсивном смешении расообразование заняло примерно от 1500 до 2200 лет.

С другой стороны, в современной Латинской Америке интенсивное смешение всех рас планеты, происходившее с момента открытия Америки Колумбом, доныне не привело к уравниванию признаков до состояния монолитной расы, то есть 500 лет для этого оказалось недостаточно. Впрочем, за всё это время шёл постоянный приток новых мигрантов, которые не давали "устаканиться" расовым комплексам. В более локальном масштабе, например, Мексики и Пуэрто-Рико новые расовые типы фактически успели сложиться, хотя доныне они не нашли адекватного места в расовых схемах.

Таким образом, заранее невозможно определить, как могли вести себя расовые комплексы той или иной территории, тем более, что причины стабильности или нестабильности конкретных рас достоверно неизвестны.