1



Олег Янковский и Ольга Остроумова в фильме «Филёр». Кадр: киностудия им. Довженко / РИА Новости

До начала XX века русская политическая полиция применяла в основном наружное наблюдение и перлюстрацию. Возникновение массового революционного движения, а затем и политических партий вызвало необходимость создания широкой агентурной сети.

П. И. Рачковский, в записке «Об условиях деятельности русской политической полиции» отмечал, что необходимо немедленно «приступить к правильной организации внутренней агентуры, чтобы этим способом учредить рациональный и вполне достигающей своей цели надзор за оппозиционными элементами в столицах и во всех выдающихся культурных центрах империи».

Агентов «внутреннего осведомления» часто вербовали в среде арестованных. К одним подсаживали своего сотрудника, который, войдя в доверие, склонял к откровенным показаниям. Других заинтересовывали материально или, при наличии компрометирующих материалов, возвращением свободы. Больше всего подходили привлекавшиеся или подозревавшиеся по политическим делам, одинокие, находившиеся в тяжелом материальном положении, а также самовольно возвратившиеся из ссылки.

Плата подавляющему числу стукачей была небольшая. Каждые два-три месяца, а также в особо важных случаях, агент должен был иметь личное свидание с чинами полиции. Таким агентам не рекомендовалось определять постоянное жалование: «За сведения, которые при проверке окажутся основательными и полезными, им будет выдаваемо вознаграждение от 1 до 15 рублей».

Нередко со стукачами охранка вообще расплачивалась вещами. Полицейский офицер Спиридович вспоминал один случай:

«Однажды ко мне явился „сознательный бундист“ с кипой прокламаций и объяснил, что более двух месяцев разносит литературу по районам, а комитет (Бунда. — РП) не выполнил обещания купить ему калоши. Обозленность его на обман с калошами была так велика, что я, прежде всего, подарил ему именно новые калоши. И проваливал же он потом своих сотоварищей, проваливал с каким-то остервенением. Вот что наделали калоши».

Число стукачей охранки перед Первой мировой насчитывалось 70 тысяч 500 человек. 

2



Политзаключенные, сосланные царским правительством в Сибирь, 1908 год. Фото: РИА Новости

При Столыпине в Сибирь по политическим мотивам было сослано 75 тысяч человек.

После реформ 1860-х сибирская политическая ссылка стала по-настоящему массовой и превратилась в своеобразный политический барометр, отражающий ситуацию в стране: чем жестче режим, тем больше ссыльных.

С 1860-х и до 1917 года каждое десятилетие в Сибирь отправляли новое поколение врагов режима: радикальные революционеры 1860-х, народники 1870-х, народовольцы 1880-х, марксисты 1890-х годов.

Начало столыпинской реакции и подавление революции привело к резкому росту количества политических ссыльных в Сибири. Туда отправили почти 75 тысяч участников революционных событий: на первом месте были социал-демократы, на втором — эсеры, а на третьем — члены всех остальных партий. По социальному составу это были преимущественно рабочие, солдаты и матросы.

В 1907 году все политические статьи были отменены, но количество ссыльных только увеличилось. По новому законодательству они стали не политическими заключенными, а обычными уголовниками. Официально в последние 10 лет существования Российской империи не было ни одного политического заключенного.

3



Этап ссыльных по дороге в Сибирь, 1902 год. Фото: РИА Новости, архив

Российская империя активно строила этапные тюрьмы для ссыльных и не заботилась об их жилье и заработке

История ссылки и каторги в Сибири начинается едва ли не с присоединения этой территории к России. В 1586 году в Тобольске был учрежден Разбойничий приказ, занимавшийся ссылкой в новый край беглых крестьян, уголовных преступников и бунтовщиков. Окончательно как самостоятельный вид наказания ссылка в Сибирь была оформлена в Соборном уложении 1649 года, согласно которому основными пунктами назначения определялись отдаленные и малозаселенные районы Восточной Сибири.

Первые сто лет сюда направлялись в основном «государственные преступники», состав которых значительно пополнился после церковного раскола середины XVII века старообрядцами. Но количество «воров» и «душегубов» было весьма значительным.

Вплоть до начала XIX века большинство ссыльных составляли крестьяне и солдаты, которых наказывали как по судебным приговорам, так и в административном порядке по представлению помещиков. Положение этой категории ссыльных фактически ничем не отличалось от уголовных ссыльных, так как в судебной практике того времени любой социальный протест приравнивался к разбою.

Сроки ссылки в XVII–XVIII веках никак не оговаривались: подразумевалось, что она может быть только пожизненной.

Определить численность людей, сосланных в Сибирь с XVII века до первой трети XIX, очень сложно: их общей статистики не велось. Партии ссыльных препровождались без всякого порядка. Не велось учета ни ссыльных, ни каторжан, ни мужчин, ни женщин, ни детей. Существует немало документальных свидетельств того, что множество людей попадало в ссылку по ошибке и проводило в ней долгие годы, а то и всю жизнь.

В первую половину XIX века в Сибирь было сослано 300 тысяч человек, а во вторую – уже 500 тысяч. Итого за XIX век в Сибири оказалось на несколько порядков больше ссыльных, чем в предыдущие два столетия.

Источник : Сибирь в составе Российской империи.