Литературный Томск: писатели в Томске и о Томске

2

Наверное, каждый первокурсник, приехавший учиться в Томск, первым делом узнает о нелестных высказываниях Антона Павловича Чехова, однажды посетившего этот город. Среди них и «Томск город скучный, нетрезвый, красивых женщин совсем нет, бесправие азиатское», и «Томск гроша ломаного не стоит», и крамольное «Замечателен сей город тем, что в нем мрут губернаторы». Жалел Чехов, что первый сибирский университет открыли не в Красноярске, ибо: «в сравнении перед ним Томск свинья в ермолке и моветон». Несколько менее известен стихотворный ответ поэта Михаила Цейнера, влюбленного в томских красавиц: «Нет, не хули моей землячки, И злых напраслин не пиши, — Не распознал ты сибирячки, Не разгадал её души». И уж совсем мало кто знает, что о Томске и в Томске писали многие другие замечательные писатели, которые здесь жили и работали, любили и ненавидели, приезжали на экскурсии, и, по большей части, пребывали в ссылке. Эти служители музы сделали Томск к концу 19-го века литературным центром всего Зауралья.
Первым из известных авторов именно художественной литературы, пожалуй, стал Иван Кущевский. Этот писатель окончил в Томске гимназию, написал на материале своей Томской жизни знаменитые в то время «Маленькие рассказы, очерки, картинки и легкие наброски», которые он опубликовал в Петербурге. Там же он пишет крупный этнографический очерк «Не столь отдаленные места Сибири».
О тех же местах не столь отдаленных написал нашумевший уголовный роман-хронику «Томские трущобы» Валентин Курицын под псевдонимом Не-Крестовский. Книга служившего в Управлении Томской железной дороги конторщика перепечатывался под копирку и передавался по всему городу из рук в руки. Даже в советское время этот роман считался одной из самых увлекательных книг о прошлом города.
Одними из самых известных сибирских прозаиков были такие томские писатели как Георгий Гребенщиков и Вячеслав Шишков. Роман Гребенщикова «Чураевы» критика оценила как первую сибирскую региональную эпопею. Гребенщиков, противник большевистской власти, после революции эмигрирует в Америку, где, тоскуя по родной Сибири, основал деревню Чураевку. В деревне была собственная типография и издательство «Алатас», основанное им совместно с художником Рерихом. Эпопея «Чураевы», семь томов которой (из задуманных 12) вышли в промежутке между 1925 и 1952 годами, печаталась именно в Чураевке. Эта эпопея, каждый том которой выходил тиражом всего в тысячу экземпляров, представляет собой в настоящее время большую редкость. Седьмой том эпопеи и вовсе неизвестен ни одному библиографу и встречается крайне редко. 
Шишков же прославился своим романом «Угрюм-река», который был запланирован после экспедиции на Нижнюю Тунгуску (которая и является прототипом вымышленной Угрюм-реки), в его основу легли впечатления автора о Томске, быт купеческих семей времен «золотой лихорадки». Всё, написанное Шишковым в Томске, можно назвать черновиками этого романа. В 1969 году популярный роман был экранизирован: Свердловская киностудия сняла художественный фильм «Угрюм-река». О Томске Шишков всегда вспоминал с теплотой: «Я хотя и ушел из Сибири, но думами, мыслями всегда был и есть с нею. Ведь в Томске я прожил целых 20 лет, лучшие годы своей жизни».
Среди поэтов же самым видным с большой долей уверенности можно назвать Всеволода Сибирского. За этим именем скрывался никто иной, как проживший в Томске полвека ссыльный князь Долгоруков. За время своего пребывания в Томске он издал три сборника стихотворений, успешно занимался издательской деятельностью, а также принимал участия в благотворительных акциях. Известен и летний театр Долгорукова, который он каждый год устраивал на своей даче в Заварзино. С ним встречался и приезжавший в Томск Чехов, об этом пишет Иван Шмидт, путешествовавший вместе с Антоном Павловичем: «Пришёл к Чехову также некий Долгоруков, плотный мужчина большого роста с густыми волосами до плеч и протодиаконским басом. Он поднёс А.П., а заодно и мне по тому своих стихотворений и пригласил нас к обеду. Сам он называл себя политическим, но злые языки утверждали, что он попал в ссылку за то, что в своё время ухитрился запродать дворец московского генерал-губернатора». Шмидт в своих воспоминаниях описывает Томск так: «Томск со своими широкими немощеными улицами, с плясавшими, точно клавиши, хуторами, керосиновым освещением и малограмотными вывесками ничем не отличался от остальных сибирских городов. Хотя он назывался уже университетским городом, но университет состоял пока из двух факультетов. Здания же для других еще строились, и обширная университетская площадь была завалена строительным материалом».
Кроме побывавших в городе Чехова и Шмидта, писали о Томске и другие известные русские писатели. Так, Владимир Короленко здесь впервые прочитал свои рассказы «Сон Макара», «Из жизни туземных племён», а также написал очерк «Содержающая», все о тех же томских тюрьмах. «Мы приближались к Томску, то есть культурным пределам Сибири, — пишет в очерке Короленко. — В Томске было в то время две либеральных газеты. Одну из них издавал Корш, работавший раньше в Славянской книгопечатне у И. В. Вернадского. Он напечатал когда-то письмо Засулич, наделавшее много шуму. Этот самый Корш совершил легкомысленную растрату, был судим и сослан в Томск. Его отец поддержал его в его профессии, и таким образом в Томске появилась новая либеральная газета. Другой газетой, также либеральной, руководил Феликс Вадимович Волховской».
Написал о Томске и известный писатель Илья Эренбург в романе «День второй». «Томичане издавна гордились своей родиной. В те времена, когда люди любили не Америку, но классический стиль и велеречие, они шутя называли Томск “сибирскими Афинами”». Не обошёл своим вниманием писатель и знаменитый Томский университет: «Университет все же был создан. В нем читали профессора с европейским именем. При университете имелась обширная библиотека. Она получила в дар книги графа Строганова. В библиотеке хранились французские книги, которых не было даже во Франции. Ученые приезжали из Парижа в Томск, чтобы ознакомиться с сочинениями Жан-Поля Марата, который до революции писал труды об электричестве. Томские студенты устраивали тайные кружки. Они читали Маркса и Михайловского», и томские тюрьмы: «В городе было несколько тюрем: для каторжан, для пересыльных, для подследственных. В тюрьме сидели студенты и рабочие из депо. Осенью 1905 года черносотенцы подожгли дом томской железной дороги: там шел митинг. Люди выскакивали из горящего здания. Их били дубинами и нагайками. Напротив пожарища, в кафедральном соборе епископ служил благодарственный молебен».
Итак, 150 лет назад литературный Томск пережил свои лучше годы, после чего наступило глубокое затишье. Повторить то время и начать печатать оригинальную сибирскую литературу в наши дни уже вряд ли возможно. Однако не смотря на это, предпосылки для серьезной и уникальной литературы в Томске, да и во всей Сибири, остались. Нужно только найти авторов, которые смогут прорвавшись через все тернии, всё же возродить Томск как литературный центр Зауралья.