Под красным фонарем: из истории проституции в Томске (18+)

Томская проституция, пожалуй, так же стара, как и сам город. Конечно, вряд ли с казаками и «служивыми людьми», приехавшими первыми осваивать новые земли и строить город, прибыли представительницы древнейшей профессии, но... именно первым жителям Томска пришлось столкнуться с проституцией «гостевой» или «гостеприимной», встречавшейся среди коренных жителей Сибири.

Этот вид проституции заключается в том, что гостю, посетившему хозяев, предлагаются не только вода, пища, но и жена, дочь. Отзвуки подобной ситуации, по воспоминаниям старожилов, бытовали в северных районах области еще в конце 50-х годов XX века.

В конце XVII - начале XVIII веков томские жители столкнулись уже с «веселыми женщинами», высылавшимися из европейской России. Известно, что в России с проституцией боролись (конечно, довольно безуспешно) с середины XVII века, устраивая гонения, публичные наказания, а также высылку проституток в отдаленные от европейской части места империи.

Проституток наказывали розгами, мазали дегтем, вываливая в перьях, топили в реках, побивали камнями. Высылка была достаточно мягким наказанием.

Томск для имперских властей представлялся, наверное, «раем» для проституток, поскольку еще в начале XIX века встречаются архивные дела о высылке, например, из Киева в заволжские губернские города всех «здоровых проституток сразу и больных по излечении».

Учрежденный в середине XIX века в России врачебно-полицейский надзор за проститутками позволял несколько контролировать ситуацию в больших губернских городах.

Здесь открывались больницы для больных проституток, где пребывали не только «свои», но и прибывали этапом «чужие».

Наравне с такими крупными городами как Нижний Новгород, Саратов, Киев, Томск также был определен для излечения больных девиц. В Томске такая больница принадлежала ведомству общественного призрения.

В фондах архива Томской области имеются документы, рисующие типичную ситуацию того времени:

«Его Высокоблагородию Господину Томскому Полицмейстеру Кузнецкой мещанки Анны Шабалиной, по первому мужу Вершининой

Заявление

Дочь моя от первого брака, мещанская девица Глазова, Анастасия Вершинина, 17 лет, зарегистрирована 6.1.1901 в списке проституток г. Томска и получила прилагаемый при сем медицинский билет за №11, а 15.1 помещена на излечение в женское венерическое отделение Томского больничного ведомства Общественного призрения, где и находится сейчас.

Служа кабинетницею при кабинете старшего врача этой больницы, я с ужасом и страшною болью материнского сердца узнала об обмане моей дочери, скрывшей от меня свое ужасное теперь положение проститутки.

Ввиду этого осмеливаюсь почтительнейше просить Ваше Высокоблагородие сделать распоряжение об исключении дочери моей Анастасии Вершининой из списков проституток и об отдаче ее на мое материнское попечение.

Жительство имею в Томской больнице ведомства Общественного призрения при кабинете старшего врача».

Проституткам, зарегистрированным в полиции, выдавалась медицинская справка - «желтый билет». Кстати, этот цвет был определен для женщин «свободной любви» еще в древности. Профессия проституток впервые была регламентирована знаменитым Солоном, афинским архонтом. Он основал диктерионы – публичные дома - еще за несколько веков до Рождества Христова. Каждая женщина-проститутка регистрировалась, получала лицензию на свою деятельность, и ей предопределялось носить желтую обувь и платье красного цвета. Отсюда и пошли «желтые билеты» и «красные фонари» на домах с женщинами в красных платьях. Их свет, зажженный в древних Афинах, дошел и до Сибирских Афин.

Для устройства публичных домов в Томске была отведена специальная часть города. Это район улиц Бочановской (ныне Петропавловской), Никольской (ныне Алтайской) и Солдатской (ныне Красноармейской). С одной стороны, это было за пределами центра, вдали от респектабельности и благополучия Почтамтской и Миллионной улиц, С другой – поблизости находились солдатские казармы, и недостатка в клиентах не было. Кроме того, рядом были расположены увеселительные заведения: сад «Алтай» с одной стороны (рощица около травматологической больницы скорой помощи), а с другой - рукой подать до пивных и кабаков Обруба и набережных.

Расцвет томских домов терпимости приходится на начало XX века. В это время «работают» до двадцати публичных домов, в каждом из которых находилось от 5 до 20 проституток. Наиболее крупными считались заведения Бабенковой, Зенковой, Бобович, Зарубиной.

Своеобразной «улицей любви» являлась, конечно, Бочановская улица. На ней в начале XX века располагалось порой до шести-восьми заведений. Были также заведения, в которых находилось всего по три-четыре девицы.

В поле зрения полицейского управления попадали также сомнительные заведения, где «гнездился» разврат. К ним относились лавки, пивные с женской прислугой, винные погреба, бани, швейные мастерские.

В Томске «подозрительными», судя по отчетам полицейского управления, числились бани Брика, Тернера, пивные владельцев Скворцовой, Григоровича.

Социальная опасность проституции не оставалась незамеченной томской интеллигенцией. Известно немало работ томских профессоров-медиков, правоведов, анализировавших истоки и причины первой, а потому, вероятно, и всегда желающей быть первой, неумирающей профессии.

В 20-30 годы XX столетия началась новая и, как теперь выясняется, безуспешная борьба за искоренение проституции, борьба, единственным итогом которой стала, пожалуй, возможность написать в Большой Советской Энциклопедии (том 47, издание первое, 1940 год): «В стране победившего социализма проституция не может иметь места».

Да, тогда мы еще многого не знали... Далеко впереди были «ночные феи» 60-х, путаны 70-х, «валютные девочки» 80-х...

Вавила Стасов, журнал «Сибирская старина»

Из старых газет

На прошлой неделе между интеллигентными молодыми супругами К. чуть было не разыгралась семейная драма вследствие заражения в бане паразитом Ре diculus pubis.

Дело было так: в прошлую субботу супруги отправились в одну из общих торговых бань Д. на берегу р. Ушайки, каждый, разумеется, в свое отделение.

На другой день госпожа К. почувствовала страшный зуд в области mons veneris, но мужу ничего не сказала. Дня через два и последний заболел таким же зудом, но как человек опытный по холостой жизни сразу нашел причину болезни. Тогда он приступил с допросом к жене – где она мылась в прошлую субботу - в общей ли бане или в номере с каким-нибудь негодяем? Бедная женщина клялась и плакала, что нигде она, кроме общей бани, не была, да и не могла быть, так как пришли в баню вместе и вышли одновременно. Факт этот сообщен нам самим господином К. с просьбой огласить его.

Очевидно, госпожа К. получила педикулярий в общей бане. Отсюда вытекает необходимость обязать содержателей, как общих, так и номерных бань, чтобы при очистке банных помещений все сидения (лавки) обливались если не раствором сулемы (1%), то по крайней мере крутым кипятком, а то ведь недолго получить и более серьезное заражение.

Необходимо заметить, что названный паразит, размножаясь, весьма быстро перемещается с mons veneris в подмышки, в бороду, усы и даже в ресницы. А потому при появлении его нужно немедленно принять меры к его умерщвлению. Достигается втиранием в кожу или серой ртутной мази или же еще проще - нагретого скоромного масла. Это народное и совершенно безвредное средство.

(«Сибирские отголоски», 9 ноября 1908 г.)

Женщина-врач госпожа Булюкина возвратилась из своей поездки в Россию и опять вступила в заведывание осмотром проституток.

В свой отъезд госпожа Булюкина практически изучала сифилидологию при Калинкинской сифилитической больнице в Петербурге.

Будем надеяться, что дело надзора за проституцией в Томске будет поставлено без тех недочетов, какие до сих пор приходилось отмечать.

(«Томский листок», 10 января 1897г.)