«Это Шварценеггер?» Какие вопросы задают, иностранцы на Мамаевом кургане

В преддверии Всемирного дня экскурсовода корреспондент «АиФ-Волгоград» побеседовал с гидом, который 40 лет проводит экскурсии для иностранцев на Мамаевом кургане, и узнал самые странные, глупые и распространенные вопросы, задаваемые туристами.
Надежда Ложечкина больше 40 лет работает переводчиком и гидом-экскурсоводом на Мамаевом кургане. Она рассказывала о Сталинградской битве немцам, американцам, канадцам, кубинцам, китайцам, японцам. О чем чаще всего спрашивают иностранцы, какие вопросы экскурсовод считает самыми глупыми и кто интересовался размером груди Родины-матери – в материале «АиФ-Волгоград».

Одно ведро – один человек
Очень много историй связаны с немецкими туристами: «Как-то у самых ног Родины-матери пожилой немец долго смотрел вниз, что-то искал глазами, а потом сказал: «Я здесь ногу потерял». Оказалось, что он участвовал в Сталинградской битве.
По словам экскурсовода, в 70-80-е немцы вели себя очень вежливо. Они спрашивали, где похоронены их солдаты. Экскурсовод пыталась объяснить им, что происходило после Сталинградской битвы с телами погибших.
«Тела немцев через несколько лет после битвы опознавали по бляшкам ремней, кортикам, наградам, ведь армия Паулюса вся была награждена, – говорит гид. – Немцев хоронили в их же окопах, засыпали каустической содой и поджигали, чтобы не было инфекции».
Братские могилы советских солдат также засыпали содой – важно было, чтобы в городе, усеянном трупами, не распространялись инфекции. «Мой отец, участник Сталинградской битвы, подполковник КГБ, рассказывал, что во время работ по перезахоронению в городе говорили: «Одно ведро – один человек». Останки солдат, когда их переносили с одного места на другое, умещались в ведре», - рассказывает Надежда Ложечкина. Немцы постарше после такого ответа экскурсовода обычно молчали, а помоложе – возмущались и говорили, что это варварство.
Курган и немцы
С годами характер немецких вопросов изменился: теперь они спрашивают, не где похоронены их солдаты, а где похоронены их герои, и почему на Мамаевом кургане нет памятника в их честь. «Еще Вучетичу здорово надоели немецкие запросы поставить памятник. Есть сведения якобы Брежневу предложили построить от границ Волгограда и до Бреста автобан бесплатно за памятник немецкому солдату на Мамаевом кургане. Он отказался», – рассказывает Надежда Ложечкина.
Скульптор Вучетич и первый секретарь ЦК КПСС Хрущев на Мамаевом кургане, 1963 г. Фото: АиФ/ Степан Курунин

В Зале воинской славы один турист из Германии спросил, почему же на такой священной для русских высоте звучат «Грезы» немецкого композитора Шумана. «Я объяснила, что мы не смешиваем немцев и фашистов, – говорит экскурсовод. – На самом деле много мелодий рассматривали для Зала воинской славы, но из-за особой формы помещения большинство не звучало. А Шуман подошел идеально».

Однажды во время экскурсии Надежды Ложечкиной один немец сказал другому шепотом: «Фрау несет пропаганду». «Я это услышала, – вспоминает тот случай гид. – Была зима, а я люблю немцев водить на экскурсии зимой. Думаю, сейчас я вам покажу пропаганду. Руководство дало мне на экскурсию 20 минут, так как немцы были легко одеты. Но вместо этого я медленно-медленно, по всему кургану водила их полтора часа. Когда они пытались бежать, я говорю: «А куда вы бежите, вы не хотите отдать дань памяти погибшим солдатам?» Их потом долго отпаивали водкой».
Сколько это стоит?
Надежда Ложечкина признается, что труднее всего работать с американцами. «Вот, например, скажешь немцам – не разбегайтесь, они будут идти за тобой. А американцы тут же откроют рот и разбегутся, – говорит экскурсовод. – Они раскованны до предела».
Один американец в конце 70-х спросил у Надежды Михайловны, сколько стоят все сооружения на Мамаевом кургане. «Вы ставите памятник за несколько миллиардов, а у вас есть нечего, у вас в магазинах нет еды, ничего нельзя купить», – возмущался турист.
«Я предложила ему задать это вопрос группе русских, которые стояли тут же у подножия Родины-матери, – вспоминает тот случай экскурсовод. – Женщина лет 45 как услышала, руки в боки уперла и говорит ему: «Ах ты мурло американское!» Я стою и думаю, как перевести «мурло». Сказала туристу: «Она сердится на вас и называет аmerican idiot». Тут же мужчины русские, стоявшие рядом, говорят: «А давайте мы ему навтыкаем. Он сразу все поймет». Обошлось без драки, а американцу я посоветовала больше не задавать этот вопрос, иначе побьют где-нибудь».
Американские ветераны, участники Второй мировой войны, на Мамаевом кургане, 1959. Фото: АиФ-Волгоград/ Степан Курунин

Внучка одной графини, дальней родственницы графа Витте, эмигрировавшей в США, спросила у Надежды Ложечкиной, что кричит «Родина мать» и не матерные ли это слова. «Бабушка этой девушки тут же покрылась пятнами, – говорит экскурсовод. – Как выяснилось, внучка пишет диссертацию о русском мате и хочет услышать примеры. Она говорила, что «в Ленинграде один кагэбэшник в погонах рассказал ей несколько матерных слов». И показывает мне записную книжку, а там: елки-палки, шульки-мульки, трали-вали, железно, чувак. Спрашивает: «Это крепкие слова?» Я говорю: «Очень. А еще запиши самое крепкое слово: Ёшкин кот».
Это Шварценеггер или Сталлоне?
В 2000-х туристы часто стали спрашивать: «Почему вы русские такие агрессивные?» «Особенно часто этот вопрос задавали после 2008 года, – поясняет Надежда Михайловна. – Мол, женщина машет мечом и угрожает всему миру, женщина не должна держать в руках меч. А я отвечаю: «Вы в Польше были? Это агрессивная страна». Нет, говорят, демократичная. А символ Варшавы – женщина с саблей. Молчат в ответ».

Задавали туристы и откровенно глупые вопросы. На площади Стоявших насмерть американцы иногда спрашивают: «Это Шварценеггер или Сталлоне?» Молодой парень из США в 90-е задал вопрос: «Какого размера лифчик у Родины-матери».
«Хам, – до сих пор возмущается экскурсовод. – Я ему ответила, что не больше, чем у Статуи свободы. Но и среди наших тоже такие персонажи бывают. Несколько лет назад приезжал большой чиновник. Я проводила экскурсию для его жены и дочери. И девица лет 16, москвичка, спрашивает: «Ну и где у этой бабы мяч? У нас так и говорят – женщина с мячом».
С большим возмущением Надежда Михайловна вспоминает молодого русского парня, который заявил у скульптуры солдата, погибающего со знаменем в руках, что не стал бы умирать «ради куска тряпки». Еще больше возмутил ее русский, пренебрежительно сказавший: «Тоже мне победители… С голым задом победители».
«Я спрашиваю у него, а что же тебе не нравится, – с негодованием пересказывает тот диалог экскурсовод. – А он говорит: «У нас дорог нет, ничего нет, живем плохо, деревни вымирают. А как прекрасно живут немцы. Надо было сдаться. И мы были бы встроены в Европу».
Сильно обидел Надежду Ложечинку американец, который после рассказа о подвиге Николая Сердюкова, закрывшего собой амбразуру дзота, о Михаиле Паникахе, бросившегося в огне на танк, заявил, что русский – это недочеловек. Аргументировал он это тем, что у всех нормальных людей есть инстинкт самосохранения, а у русских не было.

Это другой город?
Один американец во время экскурсии похвалил жителей города за то, что Сталинград переименован в Волгоград. По его словам, это значит, что «мы преодолеваем культ личности и идем к демократии».
«А ведь за границей никто не знает Волгоград, хотя и Сталинград тоже мало кто знает, в основном люди в возрасте, – с грустью говорит Надежда Михайловна. – Как-то в самолете я познакомилась с французской стюардессой. Когда она узнала, что я из Сталинграда, начала расспрашивать, что и как. Я рассказала, она воодушевилась, сказала, что обязательно приедет с сыном в наш город, чтобы он все это увидел. Мне духу не хватило сказать, что нет такого города Сталинград».
В ноябре прошлого года два китайца спросили у экскурсовода: «Вы нам про Сталинград рассказываете, а у нас в командировочном удостоверении написано Волгоград. Это другой город?» «Когда я им объяснила, что название поменяли, – говорит Надежда Михайловна, – они сказали: «Вы так вольно обращаетесь со своей историей».
Надежда Ложечкина говорит, что самое большое впечатление на туристов производит скульптура «Скорбящая мать».

Экскурсовод говорит, что самое сильное впечатление на иностранных туристов производит скульптура «Скорбящая мать». «Помню, как одна пожилая американка заплакала здесь. Оказывается, у нее сын погиб во Вьетнаме, – говорит Ложечкина. – Чаще всего у «Скорбящей матери» все молчат, но один турист из ГДР сказал: «Как же вы русские должны нас немцев ненавидеть». Я ответила ему, что это не так».