"При одинаковых стартовых условиях с главными выпускниками лучших бизнес-школ и руководителями крупнейших мировых компаний, она заткнёт всех их за пояс», — говорил про Розу Блюмкин (1893–1998) один из самых богатых людей в мире, инвестор и предприниматель Уоррен Баффетт. История обычной эмигрантки из Минска, ставшей миллионершей, национальной знаменитостью и настоящей американской легендой".

Роза Блюмкин (1893–1998) вышла на пенсию в 95 лет, но уже через 3 месяца вернулась 
и создала новый магазин, за 3 года ставший крупнейшим в Омахе (штат Небраска, США) 

Чтение хороших книг помимо прямой пользы имеет и веер польз косвенных. Одна из лопаточек (?) такого веера — история Розы Блюмкин, о которой я узнал из жизнеописания Уоррена Баффета (это я читаю сейчас русский перевод книги Элис Шрёдер «Снежный ком. Уоррен Баффет и дело жизни», это — прямая калька с английского, в переводе название другое — update: дело было летом, так что я ту книгу дочитал, сейчас дочитываю следующую, не переведенную и более раннюю). В фейсбуке я уже постил одну из историй, которыми набита эта книга. Вот другая.

Речь пойдет о Розе Блюмкин. В русскоязычной Вики про нее нет ни статьи, ни упоминаний, в отличие от ее однофамильца, который авторами назван там «человеком незаурядным» (еще бы! В мирное время ничтожество и проходимец, во время смуты — провокатор, убийца, говорливый полуобразованный полудурок, по склонности к насилию — почти маньяк, хоть сегодня показывай в новостях с сочувственными подвываниями). 

Ну ладно, не будем отвлекаться, приступим. 

Не имеющая отношения к этому «незаурядному человеку» Роза Горелик родилась 3 декабря 1893 года в Щедрине (проверку сведений, приводимых не только в книге Элис Шрёдер, но и во иных мною изученных, а если быть точным, то наспех просмотренных материалах, вроде того, где сей Щедрин назван пригородом Минска, Гомель помещен от него аж в четырех сотнях километрах, оставим специалистам, равно как и исследование возможного родства Розы с известным американским театральным художником, постановщиком и продюсером Максом Гореликом, тоже родившемся в Щедрине, я думаю, что таки родной брат; некоторые из сведений, приводимых ниже, почерпнуты в других источниках, в частности, в некрологе на смерть Розы, напечатанном в Нью-Йорк Таймс и на сайте NFM). 

Так или иначе, в 16 лет она руководит персоналом численностью в шесть человек (все — женатые мужчины) в гомельской галантерейной лавке, куда нанялась за три года до того (из письма матери: «Не беспокойся насчет мужиков, мама. Они все меня боятся!»). В тот год, когда началась мировая война, она вышла замуж за Исидора Блюмкина, торговавшего в Гомеле обувью. Почти сразу после начала войны Роза отправила его в Америку, оставшись дома — денег было, что называется, только на один билет, на второй следовало заработать. На это ушло почти два года — она начала свое путешествие к мужу через две недели после убийства Распутина, в самом начале 1917 года. На западе шли боевые действия, поэтому Роза отправилась в Америку через Сибирь, Китай и Японию. 

Сколько было заплачено русскому пограничнику в Забайкальске — неизвестно, сама она говорила, что наплела ему, будто едет в Китай закупать кожевенное сырье и обещала привезти ему оттуда бутылку сливового вина). Из Китая Роза перебралась в Японию, доехала до Иокагамы, где после двухнедельного ожидания оказии она нашла попутное торговое судон «Ава-Мару», доставлявшее в Сиэтл крупную партию арахиса («Никогда не видела столько арахиса в одном месте, и еще я думала, что никогда не доплыву до Америки», — пароходик шел шесть недель). 

В Сиэтле ее встретили сотрудники Общества помощи еврейским иммигрантам, Hebrew Immigrant Aid Society, или HIAS (кстати, совершенно героическая организация, надо бы рассказать, но это уведет нас в сторону, хотя опыт такого рода самоорганизации является очень ценным и может оказаться жизненно важным в нынешние времена — в буквальном смысле слова, т. е. поможет спасти многие десятки, а то и сотни тысяч жизней уже в следующем году). Они помогли ей добраться до мужа, осевшего в Айове. Маленькая Розина семья воссоединилась! (позже она перетащит в Америку и тем спасет от гибели всех — маму с папой, сестер и брата). 

Через положенное время у них родился первый ребенок — дочь Френсис (Роза плохо давался английский — когда Френсис пошла в начальную школу, она учила Розу языку: видишь, вот это — apple, а это — knife, а это — tablecloth). 

Через два года после воссоединении семейства Блюмкин в Айове, Роза и Исидор решили переехать в Омаху, один из крупнейших полиэтнических городов Америки того времени. Иммигранты работали здесь в железнодорожных мастерских и на многочисленных складах — Омаха была и остается сейчас важным транспортным узлом. Исидор открыл комиссионку, или, говоря по-нынешнему, магазинчик second hand. Роза сидела с детьми (после Френсис на свет появился единственный сын Льюис, а после него еще две дочки — Синтия и Сильвия). 

Мне кажется, что эта женщина, по всей видимости, действовала в период, когда чувствовала, что ее семье угрожает какая-либо опасность. Тогда в ней будто как будто что-то включалось и она переходила в какой-то другой режим функционирования, а когда ситуация по ее ощущениям опять становилась нормальной, это включенность выключалась и она переходила на прежний, более или менее пассивный режим функционирования. По крайней мере, определенная логика в такой гипотезе есть. 

И вот однажды, во время Великой депрессии, поняв, что комиссионка загибается и вот-вот загнется, Роза опять ощутила, что дальше ждать и наблюдать бессмысленно — нужно что-то делать, трепыхаться, дергаться, предпринимать. Она стала тормошить и теребить Исидора (чего в прежнем режиме существования не делала), убедив его распродать непродаваемые запасы (знаменитое «За пять долларов оденем джентльмена с головы до ног!») и начать продавать не только одежду и не не только second hand. Кнопка включилась, но в отличие от прошлых случаев, больше не выключалась никогда. 

Она умерла миллионершей и национальной знаменитостью в 1998 году, в возрасте 104-х лет, прожив вторую серию своей поразительной жизни, а может быть и совсем иную, другую, вторую жизнь, настолько непохожей она оказалось на все, что было до этого. Хотя, это как посмотреть — ведь и прежде, в России, в длинном бегстве в Америку, в перетаскивании туда родных (по переписке, удаленно преодолев известные привычки советских чиновников, обслуживавших стремительно зарастающий вход-выход из страны, победив и о и равнодушие международных бюрократов, — это и сегодня сродни подвигу, а в начале 1930-х это точно было подвигом причем подвигом какого-то потрясающего уровня и масштаба), так вот, Роза ведь и тогда оставалась Розой, хоть назови ее гением предпринимательства и менеджмента, хоть нет.