Двойная жизнь студента Александра Карташова. Автор: Алексей Багаев.

В дни Февральской революции в Петрограде и Москве громили полицейские участки и жандармские отделения. Погромщики уничтожали следственные архивы и документы с агентурными данными. В столичных городах были зафиксированы случаи физических расправ (вплоть до убийств) над чинами Министерства Внутренних Дел Российской империи.

1. Арестованные полицейские и жандармы (сидят на полу). Февраль 1917 года.

В тот начальный период революционных событий  много шума и переполоха в обществе вызвала введенная Временным правительством практика предавать гласности списки тайных агентов и осведомителей  Отдельного корпуса жандармов и Охранного отделения. Часть архивов спецслужб оказалась в руках новой власти, и имена людей, уличенных в сотрудничестве с ними, стали достоянием прессы, и не только столичной.

2. Публикация в томской газете "Сибирская жизнь", апрель 1917 года.



Аналогичные процессы происходили и российской провинции. 6 марта 1917 года (все даты приведены по старому стилю) в Томске были взяты под стражу начальник губернского жандармского управления Субботин и его помощник Потоцкий. В охранном отделении провели обыск, после которого все дела и служебная переписка подверглись изъятию и передаче в распоряжение городского временного комитета общественного порядка и безопасности. 

3.



Почти сразу доступ к прежде секретным документам получили репортеры  газеты «Сибирская жизнь». С 14-го апреля 1917 года в издании появился новый раздел: «Тайны Томской охранки. Списки провокаторов». Число людей, на платной основе оказывавших «услуги» жандармам, оказалось огромным. Молодые и пожилые, студенты и преподаватели, представители разных сословий и профессий... «Сибирская жизнь» пыталась составить «портрет» тех, кто вынужден был вести двойную жизнь и зарабатывать доносительством:

Обманутый студент, желторотая курсистка, измученный тюрьмой рабочий, нуждающийся в деньгах служащий не находили в себе сил для сопротивления. Каждый день офицеры в голубых мундирах им говорили:  «От нас нет выхода. Если не будете работать, завтра ваши товарищи, ваши партии, ваши близкие, узнают все.»

В самом первом опубликованном в «Сибирской Жизни» списке значились вот эти фамилии:

Александр Родионович Цветков. Кличка «Иван». Работал на охранку с 1912 года. Доносил о деятельности социалистических организаций. Жалованья получал 75 рублей. Сознался. Содержится в тюрьме.

Ксения Васильевна Долгополова. Состояла на негласной службе с 1909 года. Получала 30 рублей. Неоднократно предавала партийных товарищей, не исключая собственного мужа. Созналась. Содержится в тюрьме.

Николай Иосифович Березницкий. Кличка «Кум». Социал-демократ. В охранке с 1912 года. Изобличен собственноручным, признанным им письмом на имя жандармского полковника.

Гавриил Павлович Плотников. Социалист-революционер. Кличка «Деловой». Считался важным сотрудником охранного отделения. Оклад 125 рублей. Деловые поездки оплачивались особо. Способствовал провалу многих партийных товарищей. Число сведений, данных Плотниковым на эсеров, поражает своим количеством.

Владимир Александрович Казаков. Студент технологического института. Кличка «Флигиринт». Осведомлял о студенческих настроениях. Последнее жалование получил 28 февраля 1917 года в размере 90 рублей. Взят под стражу.

Александр Николаевич Карташов. Бывший студент технологического института. Работал на царскую охранку с 1911 года. Освещал быт и настроения студентов за плату в 50 рублей в месяц.

Обратите внимание на последнюю в списке фамилию. Исследователям редко удается узнать подробности биографий малоизвестных, «рядовых»  агентов специальных служб в дореволюционной России. В случае с Александром Карташовым автору сопутствовала удача.  В Государственном архиве Томской области в архивном фонде Технологического института нашлось личное дело человека,  завербованного жандармами. В деле  прослеживаются непростые обстоятельства жизни студента — химика и тайного агента, трагедия его семьи, сложности с учебой и равнодушие тех, к кому Карташов обращался за помощью.

4. Александр Карташов выпускник Сибирского кадетского корпуса. Омск, май 1902 года. 



Александр Карташов родился в 1880 году в Курске. Его отец, Николай Владимирович, служил в губернском управлении  Государственного имущества. Мать, Елена Николаевна, из потомственных дворян, была домохозяйкой. В семье воспитывалось шесть детей (четыре сына и две дочери), Александр — самый старший. Глава семейства прошел все ступени карьерного роста и дослужился до чина коллежского асессора со старшинством. Его много раз поощряли крупными денежными премиями. В 1891 году император Александр III по представлению Министерства Государственных имуществ распорядился назначить Карташовым пособие на детей в размере 100 рублей в месяц в течении шести лет. В 1895 году Николай Владимирович станет кавалером ордена Александра Невского и обладателем ведомственной медали. На этом белая полоса в жизни благополучной и обеспеченной семьи закончилась. Начиналась черная полоса...

В 1896 году главу многодетного семейства за растрату и присвоение казенных денег отдадут под суд. Судебный приговор окажется суровым. 45-летнего коллежского асессора лишат чинов, наград, присвоенных преимуществ и сошлют в Томск на 12 лет без восстановления в правах. Пройдет немного времени, жена и дети тоже отправятся в Сибирь.

5.



Старший сын Николая Карташова приедет в Томск летом 1902 года после окончания Омского кадетского корпуса. Александр получил аттестат с хорошими оценками и рекомендацию от директора корпуса генерал-майора Александрова:

На основании высоких экзаменационных баллов признан обладающим удовлетворительными познаниями. Не имеет препятствий к поступлению в военное училище.

Недавний кадет выбрал другой путь. Он поступил в Томский технологический институт, став студентом горного отделения по специальности «Химия». В городе уже находились мать и сестра Евгения, которая нашла работу секретаря в институте, где учился Александр. У молодого человека сразу возникли проблемы с учебой. В августе 1903 года студента первого курса отчислили за неуспеваемость. Александр Карташов пытался объясниться с деканом отделения В.А. Обручевым, на имя которого написал прошение:

«По причине болезни глаз не мог готовиться к экзаменам. Покорнейше прошу Вас об оставлении меня на второй год на первом курсе».

К прошению Карташов приложил акт медицинского освидетельствования, подписанный знаменитым врачом Грациановым, в котором диагноз «острый коньюктивит на оба глаза» подтвердился. Декан горного отделения остался при своем мнении и отчислил «болезного» студента, но с правом восстановления на первый курс.

6.



Впоследствии Александр Карташов превратился в классического «вечного» студента. Его отчисляли много раз и регулярно восстанавливали, выдавая очередной пропуск для входа в корпуса и лаборатории института.

7.



В 1905 году Александр потерял отца, который умер в клинике Томского университета и был похоронен на Преображенском кладбище. Странно, но молодой человек предпочитал жить не с родителями, а снимать квартиры и постоянно менять адреса. Незадачливый студент короткое время проживал на пер. Протопоповском, 4, затем на ул. Еланской, 46 ( ныне ул. Советская), потом на Черепичной, 14 (теперь ул. Кузнецова) и отметился в доме по ул. Офицерской, 22 (ул. Белинского). Откуда брались средства на существование у сына административно ссыльного служащего? Учеба в институте была платной, аренда жилья стоила денег, а еще требовались еда и одежда.

Государственной стипендии Карташов не получал, постоянного заработка не имел и часто испытывал крайнюю нужду. В декабре 1907 года, только-только восстановившись на курсе, он первым делом пишет прошение директору Технологического института:

«Прошу освободить меня от платы за учение и назначить пособие или ссуду в размере пятидесяти рублей. Летний заработок израсходовал на уплату долгов прошлого года и проживание в октябре и ноябре, в течение которых был сильно болен и не мог заработать ни копейки. Раньше я имел ссуду в 100 рублей от Курского Земства. Нынче в ней мне отказано. Ни в каких кружках и землячествах не состою и помощи ниоткуда не имею».

Прошения Карташова изредка и в меньших суммах удовлетворялись, но чаще он получал отказ. Могло ли бедственное положение стать причиной, толкнувшей Александра к сотрудничеству с губернским жандармским управлением? Вполне. После первой русской революции и массовых  студенческих  волнений в 1910-1912 гг.  спецслужбы нуждались в источниках оперативной информации о политических настроениях среди студентов и преподавателей. C этой точки зрения Александр Карташов мог являться  ценным кадром. В Томском технологическом менялись целые поколения студентов, а он, обучаясь в институте 12 лет, все  время был вхож в молодежное сообщество, не вызывая у товарищей подозрений. К «вечным» студентам почему-то всегда относились с почтением... При знакомстве с личным делом Карташова  меня не покидало ощущение, что история с  отчислениями — тщательно спланированная операция. И агентом охранки Карташов стал задолго до 1911 года, но это всего лишь предположение...

8. Свидетельство о политической благонадежности Александра Карташова. 1908 год.



Какие методы при вербовке осведомителей использовали офицеры охранки? Шантаж, компромат, антиреволюционные убеждения потенциальных агентов и деньги. Генерал-майор Отдельного корпуса жандармов  А.И. Спиридович (1873-1952)  в своей автобиографической книге «Записки жандарма» высказал свое мнение о мотивации таких людей:

Осведомителями чаще всего становились, конечно, из-за денег. Получить несколько десятков рублей за сообщение два раза в неделю сведений о своих друзьях или организации — дело не трудное.... Если совесть позволит.

9. Жандармский генерал А.И. Спиридович. 



Стоит отметить, Спиридович лично приезжал в Томск в начале ХХ века и руководил ликвидацией подпольной типографии эсеров и разгромом местной организации социалистов-революционеров. Свою задачу молодой тогда офицер выполнил, используя агентов, внедренных в нелегальную организацию, и служащих почтово-телеграфного ведомства, которые в массовом порядке являлись сотрудниками охранки. А еще Спиридович знаменит тем, что в 1950 году при встрече с американским советологом И.Д. Левиным в Нью-Йорке признал подлинным документ о том, что Иосиф Сталин был агентом царской охранки. По понятным причинам советские историки и архивисты назвали документ подложным...

Отдельный корпус жандармов и Охранное отделение занимались борьбой с революционными выступлениями против существующего строя, предотвращением терактов в отношении царской семьи и государственных деятелей, недопущением политической агитации, стачек, забастовок, выявлением иностранных разведчиков и т.д. Случались и провалы: убийство императора Александра II, премьер-министра Столыпина, гибель многих губернаторов после покушений. На рубеже ХIХ-ХХ веков розыскные успехи жандармов не в последнюю очередь связывали с созданием мощной сети внутренней агентуры. Вновь сошлемся на воспоминания Спиридовича: «Агенты выдавали своих товарищей жандармам и назывались сотрудниками. А для другой стороны они являлись предателями и провокаторами. Такие агенты не были штатными чинами, а только платными добровольными помощниками правительства в борьбе с революционерами».

10. Жандармы Енисейской губернии. Начало ХХ века.



Создатель системы политического сыска в дореволюционной России полковник С.В. Зубатов (1864-1917) рекомендовал своим подчиненным правила сотрудничества с агентурой:

«Вы должны смотреть на сотрудника, как на любимую женщину. Берегите ее, как зеницу ока. Один неосторожный шаг, и вы ее опозорите. Штучников (разовых исполнителей) гоните прочь, это не работники, это продажные шкуры. Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже своему начальству. Сами забудьте его фамилию и помните только по псевдониму. Если человек сломался психологически — выведите его из революционного круга, устройте на легальное место, исхлопочите ему пенсию, сделайте все, что в силах человеческих, чтобы отблагодарить агента. Вы лишаетесь сотрудника, но приобретаете друга для правительства и государства».

Иной точки зрения придерживался А.И. Спиридович. В книге «Записки жандарма» он писал:

«Сотрудники в наших глазах были предателями и не могли вызывать уважения. Даже понимая, что без тайных агентов ничего нельзя знать, что делается во вражеском лагере, нам, офицерам, было трудно убеждать людей, чтобы они ради пользы дела забыли все самое дорогое и шли на измену».

Даже при негативном отношении к осведомителям профессионалы политического сыска старались беречь агентов от угрозы разоблачения. Прочтите этот любопытный документ.

11. 



Вернемся к жизнеописанию Александра Карташова. В 1913 году этот «боец невидимого фронта» после 12-ти лет учебы закончил Томский технологический институт и получил звание инженера-химика. К этому времени он женился на Елене Егоровой. Первое время они проживали в Новониколаевске  (Новосибирск). Шесть лет, вплоть до Февральской революции, Карташов исправно получал 50 рублей от губернского жандармского управления, то есть работал на полицейское ведомство. После того, как Временное правительство упразднило политическую полицию в структуре МВД, следы одного из многих агентов затерялись.

12. А.Н. Карташов. 1912 год.



Александр Карташов, в отличие от других агентов губернской охранки, не предстал перед Томским судом. Тем, кого судили весной 1917 года, грозило только общественное порицание и презрение. Смертную казнь тогда отменили, а тюремных сроков за сотрудничество с жандармами и доносительство законом предусмотрено не было. Впрочем, нередки были случаи, когда идейные или корыстные «стукачи», не выдержав позора, кончали жизнь самоубийством. Как знать, может бывшие агенты царской охранки позже были перевербованы в органы ЧК, ГПУ, НКВД и т.д. Во все времена и во всех странах власти нуждались в спецслужбах, а значит и в осведомителях. Ничего в этом смысле не изменилось...