Владимир Гуриев описывает будни российской сети.

"Вообще очень заметна уверенность каждого в эмоциональной глухоте оппонента. Ответный удар хочется сделать асимметричным не от внутренней злобы, а потому что кажется, что иначе этот гад и подлец просто ничего не почувствует. При этом степень озверения у людей из противоположных лагерей примерно одинаковая, отличается только вектор.

 Нет ума и опыта? Давайте вышлем её к чертям, пусть сдохнет там и поймет.

Нет ума и такта? Давайте лишим гражданства, работы, еды, воды и елки, пусть сдохнет там и поймет.

И да, здрасте, вы тут хороните кого-то? А мы плевать хотели на ваших покойников, поняли?

При этом в масштабах страны почти никто не думает, хотя очевидно, что если лишать гражданства за такие мелкие грешки как отсутствие ума, то в стране останется не очень много людей, практически только вы да я."

Схватки между "либералами" и "патриотами" давно уже превратились в нашу национальную забаву. Забава эта, видимо, уходит своими корнями в далёкие времена, когда на каком-нибудь нахаловском мосту жители какой-нибудь кузнечной слободы стенкой на стенку сходились с жителями какой-нибудь гончарной слободы, оглашая окрестности воинственными восклицаниями и усыпая их выбитыми друг у друга зубами. Сегодня потомки тех кузнецов и тех гончаров переселились в Интернет, и ритуальные побоища между ними придают особый вкусовой оттенок российскому сегменту мировой сети.

Обсуждение статьи Марка Солонина "Мерзость запредельная" не стало исключением из этой печальной закономерности. Страсти кипели, с обеих сторон в адрес друг друга летели оскорбления и маты, кого-то мне даже пришлось забанить, а кто-то решил, что раз я забанил представителя "либеральной" слободы, то сам я придерживаюсь правды слободских из "патриотического" лагеря.

Но не дело историка отстаивать взгляды тех или иных слободок и лагерей. Дело историка "не ведая ни жалости, ни гнева,  описывать, не мудрствуя лукаво, войну и мир, управу государей,  угодников святые чудеса, пророчества и знаменья небесны". Следуя этому завету, сегодня я буду говорить о войне, о мире и о том, в чём состоит разница между этими состояниями общества.

"Петрищево - это наша русская Голгофа" . Так сказал недавно министр Мединский, и в этом он был совершенно прав. Евангельская Голгофа - не место подвига. Голгофа - это место страдания, ужаса, смерти. Может быть, когда-то в будущем, когда наше общество повзрослеет и выздоровеет, там, в Петрищево поставят монумент памяти и скорби и на холодном мраморе золотом запишут имена ВСЕХ погибших. А сегодня всякий, кто берется хоть единым словом прикоснуться к этой теме, должен сто раз спросить себя: как ты это делаешь, для кого ты это делаешь, зачем ты это делаешь? Что есть твое желание "взорвать Интернет" мелким и мерзким скандалом рядом с величайшей трагедией народа?

Заключительная часть истории взаимоотношений между американской мафией и Кубой. Как это часто бывает в истории, то, что началось как кровавая драма, закончилось анекдотом.

Продолжение истории деятельности американской мафии на Кубе. К вопросу о "Кубе, которую мы потеряли".

Эта статья о неизвестной нам Кубе, и она начинает серию, в которой будет описано, как криминальный капитал вышел на международный уровень, как мафия влияла на экономику Кубы в сфере туризма и развлечений, в том числе контролировала казино и кабаре. Также вы узнаете, как Куба стала основной перевалочной базой наркотрафика, и по какой причине местные власти закрывали на это глаза, а также почему в 1946 году Гавана стала местом расположения штаб-квартиры лидеров мафии...

 Внимание! Под катом имеются фотографии со сценами насилия. Слабонервных прошу простить, но из песни слово не выкинешь.

Максим Саморуков о Фиделе Кастро взвешенно, без истерических  разоблачений или превозношений. Так и нужно писать на смерть человека такого масштаба.

 "То, что Фидель Кастро стереотипно ассоциируется прежде всего с обанкротившимся в ХХ веке коммунизмом, сильно искажает его образ и скрывает его реальный вклад в мировую историю. На деле коммунизм был для него скорее удачно подвернувшейся идеологией, в которой можно было удобно совместить два главных устремления его жизни: национализм и борьбу за справедливость.

 В 1950-е годы Фидель Кастро поднимал восстания как националист, а не как коммунист. В 1959 году он пришел к власти без помощи СССР. И даже потом, в 1960-е, еще почти десять лет раздумывал, прежде чем окончательно присоединился к соцлагерю. Присоединился, потому что верил, что такой выбор может сделать Кубу более независимой и справедливой страной, хотя к тому времени уже неплохо представлял некоторые из недостатков советской системы."

Каким образом  на памятнике Основанию Турецкой республики в Стамбуле оказались Климент Ворошилов и Семён Аралов?