Планета призраков. Часть 1. Завещание Петра I

Прочитал как-то замечательную книгу А. Бушкова "Планета призраков. Как создавалась фальшивая реальность". Книга сия посвяшена фальшивым открытиям, дутым репутациям, мнимым достижениям, мифам, подделкам,  От прочтения получил немалое удовольствие и решил им поделиться, для чего сделать небольшую :) серию постов.

Посты серии будут;
- про завещание Петра I
- про "заговор" иезуитов
- про Вацлава Ганку и Краледворскую рукопись
- про брехуна, авнтюриста и мошенника Шлимана
- про "найденную" им "Трою" и "клад Приама"
- про Дарвина
- про "доказательства" дарвинистов
- про "неудобные находки", напрочь опровергающие теорию Дарвина и про то, как дарвинисты с ними борются
- про Кювье, катастрофы и Всемирный потоп
- про всякое-разное :)

В общем, в ближайший месяц скучно не будет. :) Благо Бушков мастер пера и читается это всё на одном дыхании. Особо хочу заметить, что в данной книге он не предлагает некие альтернативные версии исторического процесса, а лишь пересказывает широко известные (в узких кругах) факты.

Итак, поехали!

Mollari.
 

Начнем с нехитрого тезиса: есть науки настоящие, а есть – фальшивые. Точно так же, как бывает доллар настоящий, выпущенный федеральным казначейством, а бывает фальшивый, исполненный в подполье не стремящимися к огласке умельцами. История, при всей моей нелюбви к ней, все же, будем беспристрастны, имеет некую неподдельную основу. Некий набор фактов и реалий. Другое дело, что историки сплошь и рядом дают этим фактам и реалиям совершенно неверную интерпретацию, откровенно присочиняют от себя и разводят невероятные домыслы. Однако все эти акробатические упражнения происходят вокруг той самой основы. Простой пример: Карамзин форменным образом оклеветал Ивана Грозного, представив его монстром и чудовищем, но это вовсе не значит, что Иоанн Васильевич Грозный был фигурой вымышленной. Французские борзописцы (о чем подробнее чуточку погодя) вылили ушаты грязи на орден иезуитов, приписав ему неисчислимые, полностью вымышленные грехи, но это опять-таки не значит, что следует сомневаться в существовании иезуитов. История всего-навсего окутывает реальные события и реальных людей густейшим туманом мифологии самого дурного пошиба.

Антропология же – одна сплошная мифология. «Теории», которыми она руководствуется, остаются не более чем гипотезами без фактического подтверждения. «Доказательства», предъявляемые ею, строго говоря, доказательствами не являются вовсе. А это уже совсем другое, господа мои…

Спорить готов, обычный человек, не склонный вникать в первоисточники и докапываться до корней (добросовестные буквоеды вроде меня, согласитесь, редки), и не представляет, насколько наша история мифична, насколько она обманчива. Не представляет, сколько «общепринятых истин» на деле оказываются то случайными, то намеренными ошибками, укоренившимися невероятно прочно…

Один пример – незатейливый, так сказать, типичный. Всякий мало-мальски образованный человек знает, хоть ночью разбуди, что Христофор Колумб плавал открывать Америку на трех каравеллах, прозывавшихся «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» …

Так вот, все три корабля и не каравеллы вовсе, и назывались совершенно по-другому…

В записях Колумба ни разу не встречается имя «Санта-Мария» поскольку корабль этот был известен под другим именем, «Ла Гальега» («Галисийка», то есть жительница испанской провинции Галисия). «Нинья» официально именовалась «Санта-Клара», а «Нинья» – не более чем прозвище (по-русски – детка или крошка). Хотя вполне возможно, что прозвище произошло от фамилии предыдущего хозяина Хуана Ниньо. Подлинное название «Пинты» установить уже невозможно. «Пинта» – опять-таки прозвище, возникшее то ли от испанского слова «кружка», то ли от фамилии прежнего владельца Пинто.

И, наконец, все три корабля – не каравеллы, а каракки. Объясняя предельно просто, каравелла имела один тип крепления обшивки, а каракка – совершенно другой.

Кто-то решит, что это буквоедство. Ну, не знаю. В конце концов, есть некоторая разница между эсминцем и крейсером, хотя оба они железные и плавают…

Еще о знаменитых фамилиях – в данном случае об «изобретателе гильотины» докторе Гильотене. Во-первых, он был не простым «доктором», а профессором анатомии парижского факультета медицины, а во-вторых, к изобретению знаменитого «механического обезглавливателя» не имеет никакого отношения. Эту жуткую штуку придумал доктор, секретарь хирургической академии Антуан Луи, и какое-то время она звалась по его фамилии – «луизетта». Но имя настоящего изобретателя очень быстро забылось. Дело в том, что Жозеф Гильотен с приходом революции со всем пылом ученой души кинулся в политику. И представил Учредительному собранию свой проект закона о смертной казни. Одна из статей как раз и предусматривала, что гуманности ради приговоренного следует обезглавливать не тупым топором, как сплошь и рядом случалось (порой революционные французы еще и пилой голову казнимому отпиливали), а «посредством специальной машины».

Проект этот наделал много шума, о нем толковали повсюду – и все его статьи со временем вошли в уголовный кодекс. Сам Гильотен к тому времени, нахлебавшись политики досыта, от нее отошел (подобный здравый смысл способен проявить не всякий) и вновь занялся своими делами на кафедре анатомии. Тут и Луи подоспел со своей машинерией, но широкой публике он был мало известен, а Гильотен, наоборот, прошумел – вот и связали с его именем смертоносную машину (которая добросовестно отсекала головы во Франции аж до 10 сентября 1977 года).

Подобных примеров множество. Сплошь и рядом мы имеем дело с мифом, выдумкой, ошибкой, легендой, столь прочно приклеившимися к реальности, что отдирать пришлось бы по-живому. Кто-то может спросить: а какая, собственно, разница? Имеет ли смысл копаться в таких мелочах? Не все ли равно, как именовались корабли Колумба, и стоит ли кропотливо выяснять, кто именно придумал гильотину?

Да, пожалуй, далеко не все равно. Потому что сплошь и рядом речь идет уже не о безобидных деталях. Частенько миф – как правило, черный – накрепко связывается с именем исторического деятеля – царя или короля, приписывая ему не совершенные им злодеяния, превращая его в чудовище. Вот уже добрых шестьсот лет бьются английские энтузиасты, чтобы снять с короля Ричарда III обвинение в злодейском убийстве племянников. Косвенных доказательств столько, что никаких сомнений не остается: король Ричард, пусть и не агнец Божий, но все же неповинен в убийстве безвинных детишек. Но вот поди ж ты, английские школьные учебники до сих пор вдалбливают: убил племянников, супостат, извел, ирод!

Упражнений одного-единственного человека, ученого нашего историографа Карамзина хватило, чтобы превратить Ивана Грозного в совершеннейшее чудовище, не имеющее ничего общего с реальным человеком. По неведомым причинам Карамзин питал к Иоанну свет Васильевичу прямо-таки патологическую ненависть, а потому вместо точного следования историческим событиям накропал ужастик, используя в качестве основы все те помои, что вылили на царя Ивана его враги или импортные памфлетисты, творившие за пределами Московии… Как ни пытался реабилитировать Грозного от облыжных обвинений поляк Казимир Валишевский, авторитет Карамзина оказался слишком велик.

Особенно буйным цветом расцветает историческое мифотворчество, когда речь идет о войнах. Победившая сторона сплошь и рядом нуждается в солиднейшем мифологическом обосновании, чтобы предстать перед всем миром в белоснежных рыцарских доспехах. Взять хотя бы Гражданскую войну в США, якобы представлявшую собой беззаветную борьбу противников рабства с монстрами-рабовладельцами (и, между прочим, унесшую полмиллиона жизней). Рабство на Юге США и впрямь существовало – вот только при ближайшем рассмотрении очень быстро выясняется, что мотивы у северян были далеко не такие благородные, какими казались со стороны…

Скептик, считающий, что и этот пример от нас бесконечно далек, вновь ошибется. Потому что «закон исторического мифотворчества» с приходом двадцатого века расцвел вовсе уж несказанно. Первая мировая война до сих пор позиционируется как борьба демократической Европы против «агрессивного прусского милитаризма», хотя на самом деле весь фокус был в том, что мирное экономическое развитие Германии грозило превратить Британию в третьеразрядную страну, вытесненную с мировых рынков. Вот и пришлось в срочном порядке громить конкурента под вопли о демократии и свободе…

Точно так же Вторая мировая война разразилась в немалой степени из-за того, что главный ее инициатор, герр А. Гитлер, явил фатерланду мифологическую теорию о злокозненных жидомасонах и социалистах, которые слопали все немецкие сосиски, выпили все пиво и выманили у добрых немцев все их денежки. Чем это закончилось – общеизвестно.

Если кто-то до сих пор полагает, что «дела давно минувших дней» нас не касаются, ответить следует вопросом на вопрос: а с чего вы взяли, что это минувшие дела? Перестройка наша, не к ночи будь помянута, угробила Советский Союз исключительно потому, что в массовое сознание была внедрена целая охапка разнообразнейших мифов: о том, что единственной преградой на пути к всеобщему процветанию является 6–я статья Конституции, гласящая о руководящей роли КПСС; что в обмен на бумажку с корявым названием «ваучер» будут выдавать по две «Волги» – и так далее, и тому подобное. Последствия этого мифотворчества многие до сих пор ощущают на своей шкуре.

И наконец, самый свежий миф, получивший всемирное распространение: о зловещем чудовище Саддаме Хусейне, накопившем полную пазуху оружия массового уничтожения, которое он вот-вот обрушит на все сопредельные страны. Саддама свергли (попутно разворовав ценнейшие коллекции багдадских музеев), но вот никаких таких запасов смертельного оружия не нашли – даже не отыскалось какой-нибудь поганой пробирки, которую можно было повертеть перед телекамерами, уверяя, что там, внутри, если как следует присмотреться в лупу, кишмя кишат клыкастые бациллы и страхолюдные вибрионы… Миф так и остался мифом – зато вокруг богатейших нефтяных месторождений непринужденно расположились американские морские пехотинцы, которые в ближайшее время уходить определенно не собираются…

Итак, о фальши…

Франция какое-то время уверенно держала первенство по самопогружению в дурную мифологию…

Отличный пример – история с фальшивым “Завещанием Петра Великого”. Где-то после 1760 года, когда из России на родину возвратилась французская дипломатическая миссия, в узких кругах дипломатов, царедворцев и политиков возникли слухи, что знаменитый авантюрист шевалье д’Эон, чуть ли не из кожи вон вылезши, сумел-таки похитить из тщательно охраняемых московских архивов суперсекретный и суперсенсационный документ – подлинное завещание Петра Великого своим наследникам. Собственно, это было не завещание в прямом смысле слова, а обширный, тщательно проработанный план захвата – держитесь за стулья! – практически всего мира. Петр якобы подробнейше расписал, как захватить Польшу, овладеть торговыми путями в Индию и на Ближний Восток, строить козни против Швеции, Австрии и германских государств с целью постепенного проникновения и туда.

Вышла даже парочка книг о жутких намерениях русского медведя, но они были малотиражными и по причине отсутствия всеобщего образования никакого шума не произвели. Легенда эта продолжала гулять в тех самых политико-дипломатических кругах, не выходя за их пределы. Разве что в 1797 году польский эмигрант граф Сокольницкий, раздобывший парочку вышепомянутых книг, отряхнул их от пыли и приволок в тогдашнее французское правительство, Директорию, и попытался устроить скандал. Логика графа была проста и незатейлива: Россия коварно хочет захватить весь мир, а следовательно, Франция должна немедленно пойти на нее войной, чтобы восстановить Польшу в ее исконных границах.

Это был классический случай извечной польской шизофрении: полагать, что Европа спит и видит, как бы ей, приложив все усилия и забросив свои дела, сделать Польшу великой державой. Соответственно, французское правительство тихонечко спровадило графа восвояси, а о “Завещании Петра” начисто забыли лет на пятнадцать.

Потом все изменилось. В декабре 1812 года русская армия, выставив Бонапартия из пределов Российской империи, перешла границу и развернула наступление на занятые французами Кенигсберг, Данциг и Варшаву. Вот тут в Париже как-то сразу вспомнили о врожденной агрессивности московитов, а также и о завещании Петра. В сжатые сроки была издана пухлая книга историка Лезюра “О возрастании русского могущества с самого начала его до XIX столетия”.

Лезюр развернулся на славу, особенно уделяя внимание “Завещанию”. По клятвенным заверениям ученого лягушатника, Петр вовсе не ограничился Польшей и торговыми путями в Индию – он, изволите ли видеть, завещал своим преемникам построить гигантские флоты, нагрузить их под завязку “несметными азиатскими ордами”, высадить их на берегах Средиземного моря, захватить Италию, Францию, Испанию, вообще все, что удастся, часть жителей захваченных стран истребить начисто, а остальных угнать в Россию, чтобы заселить ими “сибирские пустыни” … Жуть!

Особенно умиляло во всем этом именование Петром своих же собственных войск “азиатскими ордами”, “свирепыми, кочевыми и жадными до добычи народами”, должно быть, наступление русских ввергло французских интеллигентов в такую панику, что они уже не заботились и о тени правдоподобия. Это почувствовали тогда же – и книга Лезюра сразу была встречена откровенными насмешками: все прекрасно понимали, ради чего это состряпано.

После взятия Парижа французы притихли. Лет на двадцать. Но в 1830 году снова ощутили необоримое желание потявкать на Россию. Тогда как раз вспыхнуло очередное восстание в Польше. После его подавления в Париже обосновалась горластая компания польских панов-эмигрантов, которые очень быстро нашли общий язык с французскими учеными мужами. Французы Енно и Шеншо забабахали многотомную “Философскую и политическую историю России”, где без всяких ссылок на источники уверяли, что “Завещание Петра Великого” лишь малая частичка жуткой правды, и в некоей “тайной библиотеке русских царей”, охраняемой цепными псами, кавалергардами и дрессированными медведями, лежат секретные планы, собственноручно написанные Петром I – опять-таки содержащие планы покорения всего мира (а чего мелочиться?). Источник упоминался единственный, зато убойный – “сам Лезюр свидетельствовал”. Тут же, как чертик из коробочки, вынырнул поляк Мохнацкий, уверявший, что ему откуда-то доподлинно известно: Петр и Турцию велел наследникам захватить!

Еще через шесть лет историк и издатель Ф. Гайярде тиснул “Записки кавалера Д’Эона”, якобы составленные “по его бумагам, сообщенным его родственниками, и по достоверным документам, хранящимся в архиве иностранных дел”. Есть сильное подозрение, что “записки” сочинил сам трудолюбивый Гайярде. Во-первых, все свои бумаги Д’Эон увез в эмиграцию в Англию, где они после его смерти попали в цепкие руки соответствующих британских служб. А во-вторых, очень уж фантастические вещи вдохновенно излагал Гайярде от лица шевалье Д’Эона: Петр как бы завещал наследникам занять не только Турцию, но и Индию, установить русский протекторат над Австрийской империей, а столицу Российской империи устроить в Константинополе…

Прошло еще три года, и блестяще оправдалась пословица: “Куда конь с копытом, туда и рак с клешней”. Польский эмигрантский историк Ходзько бабахнул свой эпохальный труд, где уверял, что Петр двадцать лет без устали трудился над планами завоевания мира, а потому просвещенной Европе следует создать некую “священную лигу” против агрессивной России, а в качестве первого мероприятия… ну разумеется, восстановить Великую Польшу от моря до моря.

Начитавшись Ходзько, французский историк Кольсон долго призывал к “крестовому походу” против России, причем – опять-таки без ссылок на надежные источники – уверял, что Петр намеревался завоевать не только Индию, но и Бирму (в намерениях захватить Антарктиду, будем справедливы, Кольсон русских все же не обвинял).

Теперь уже “Завещание” раскручивали по полной программе – с участием газет и “общественного мнения”. И было это, между прочим, вовсе не безобидной забавой: в середине XIX века появилось несколько книг, которые оправдывали высадку англо-французско-сардинско-турецкого десанта в Крыму как исключительно “превентивный удар”, призванный опередить планы России по захвату всего мира. У Виктора Суворова еще сто пятьдесят лет назад были шустрые предшественники, так что он в этом плане не первооткрыватель, а плагиатор…

На этом дело не кончилось – “Завещание” периодически вытаскивали на свет божий, расцвечивая очередными “подробностями”, словно заимствованными из “Тысячи и одной ночи”: вновь призывали к “крестовому походу” против России, а Петру I приписывали уже намерения злодейской оккупации не только Бирмы, но и Японии. Французский историк Шницлер, человек, надо полагать, циничный, прямо говорил: “– Завещание – , конечно, чушь собачья, но оно прекрасно служит целям антирусских выступлений”.

Самое интересное – отечественные историки отчего-то долгими десятилетиями нисколько не были озабочены хотя бы малейшими попытками критически разобрать эту фальшивку. В течение шестнадцати лет (1859–1875 гг.) подложность “Завещания” упрямо доказывал в статьях и брошюрах не профессиональный историк, а рижский городской библиотекарь, чистокровный немец Беркхольц, как добропорядочный подданный Российской империи выведенный из себя брехней лягушатников. Только по истечении этого срока славяне малость подраскачались и пришли на подмогу неутомимому Беркхольцу…

Но это был далеко не конец истории. После некоторого затишья в 1912 года французские газеты вновь завопили об извечной агрессивности России, о “Завещании Петра” и прочих страшилках. С их подачи через три года поднялся шум и в иранской прессе: Россия, мол, согласно заветам Петра Великого, намеревается не только захватить Турцию с Персией, но и полностью истребить по всей Азии исламскую веру, заменив ее христианством. Как люди восточные, персы любили цветистые фразы, а потому недрогнувшей рукой приписали Петру I этакие строки: “Мы нашли государство сперва источником разума, я же при помощи водолаза мыслей довел корабль до предназначенной цели, до берегов назначения и знаю, что мои наследники путем энергичных мероприятий приступят к увеличению этого государства и сделают из него обширный океан… Тогда не трудно будет завладеть оставшимися государствами, не встретив никакого препятствия, и стать диктатором всей Европы. После этого довершится завоевание всех других государств и вы сделаетесь правителями всего мира”.

Ну что же, по крайней мере красиво излагает, собака, как выразился бы Жорж Милославский…

Но и это еще не конец, господа мои. В ноябре 1941 года в газетах Третьего рейха вновь было опубликовано “3авещание Петра Великого” с соответствующими комментариями. Упор делался на то, что Германия встанет во главе священного похода, который должен навсегда покончить с многолетними планами русских завоевать весь земной шар, как о том писал сам Петр. Суворов отдыхает.

Естественно, это вовсе не шутки. Много лет явная фальшивка жила собственной жизнью, формируя в сознании “образованного общества” образ России как коварного захватчика, нацеленного на мировое господство. И глупо думать, что тех, кто всерьез верил вышеперечисленным книгам, было мало. Немало их было, увы…

А сейчас – самое интересное. Вся свистопляска с “долговременными и обширными” захватническими планами русских началась вовсе не с шевалье Д’Эона. Все эти тезисы (правда, без ссылок на “Завещание”, поскольку Петр был еще живехонек) были изложены в книге некоего анонимного автора, вышедшей в 1716 года в Лондоне и год спустя оперативно переизданной во Франции. Англичане обожают втихомолку творить всякие пакости, делая вид, что они тут ни при чем…

(Продолжение следует...)

А. Бушков