Глава 1 - Дни в политехе - http://gorod.tomsk.ru/index-1273246432.php

Глава 2, часть 1 - http://gorod.tomsk.ru/index-1275807546.php

ГЛАВА 2, ЧАСТЬ 2

К счастью, был один клуб как бы специально созданный для нас - это был UFO, что было сокращением от "Underground Freak Out" (Андерграундное Возбуждение). Если Индика была главным магазином андерграунда, Лондонская Свободная Школа - его образовательной системой, а газета IT - его Флит Стритом (прессой), то UFO был его
игровой площадкой, основанной Джо Бойдом (Joe Boyd) и Джоном Хопкинсом. Джо был выпускником Харварда и музыкальным чудаком, который впервые прибыл в Англию весной 64-го как гастрольный менеджер Blues and Gospel Caravan. Он встретился с Хоппи, когда тот пришёл сделать фотки Caravan. Когда позже Джо вернулся в должности сотрудника A&R (отдела артистов и репертуара) фирмы Electra Records, то был изумлён тем, что за время его отсутствия внезапно расцвело целое андерграундное движение.  

В дни своего возвращения в Лондон в 65-м он присутствовал на первом митинге Лондонской Свободной Школы, а годом позже увлёкся идеей создания ночного клуба. Хоппи и Джо нашли помещение: Blarney Club на Tottenham Court Road, прямо от полицейского участка и за двумя кинотеатрами. Это означало, что шоу не могло начаться до десяти часов вечера, когда кинотеатры закрывались, из-за проблем с шумом. Первая ночь в UFO была 23-го декабря 66-го - мы играли на открытии и впоследствии клуб работал каждую пятницу вплоть до 8-ми часов утра.

UFO добавил новое измерение нашей карьере: даже если он не был признанным клубом, это всё же лондонский Вест Энд и место было наполнено людьми, желающими нас видеть и знавшими чего ожидать. Мы были знакомы с многими из аудитории и с нетерпением ожидали там играть. Это было желанной сменой волнению, которое мы испытывали, когда играли за пределами Лондона. Зная, что у нас преданная аудитория и начинает создаваться основа фанатизма, мы могли вырваться из артистической комнаты, побродить вокруг и посмотреть на другие группы: Soft Machine появлялись регулярно, были также театральные труппы, поэтические чтения и художественные мероприятия. Здесь были скорее аплодисменты одобрения, чем недостаток понимания, на который мы обычно натыкались за пределами столицы. UFO воспринимался как настоящий базовый лагерь для дальних экспедиций.  

По словам Джун Чайлд: - "Это была обстановка, из-за которой люди приходили. Было темно, вы спускались по лестнице ... в основном похоже на удлинённый подвал. Была очень небольшая сцена, маленькие колонки, вероятно AC30, и осветительная оснастка, которая напоминала маленькую платформу". Осветительная установка стояла на чём-то вроде подмостков художников и декораторов.

Дженни Фабиан, автор скандальной новеллы "Группи", вспоминает типичную ночь в UFO: - "Лучшая вещь была в пятницу вечером, когда можно было одеться как кинозвезда из старого фильма, нажраться кислоты, пойти в UFO, увидеть всех подобных тебе людей, взять палочку карамели и болтаться, пока не приходили Floyd. Они были первым настоящим саундом кислотного сознания. Я ложилась на пол, а они были на сцене как сверхъестественные химеры, играя свою космическую музыку и тот же цвет, что взрывался в них, взрывался и в нас. Это было как передача мысли, тела и души".




В UFO помимо нашего имелись и другие различные светошоу (мы до сих пор были единственной группой его имевшей). Роберт Уайатт вспрминает осветителя UFO Марка Бойла (Mark Boyle) - "Делающего свет и разрывающегося на части, чтобы поставить эти эксперименты с различными подкрашенными кислотами. Вы могли увидеть его в тех защитных очках, выглядевших полностью обгоревшими, высоко на каких-то подмостках". Был там также 50-ти летний чувак по имени Джек Брэйслин (Jack Bracelin) который содержал колонию нудистов в Watford и иногда использовал один угол UFO для своего светошоу, вероятно, всякий раз, когда погода в Hertfordshir становилась слишком холодной. В то время как Роберт вспоминает, что светошоу придавало ему определённую анонимность и группа могла расслабиться в "том же кружащемся мраке" что и аудитория, мы были заинтересованы в использовании светошоу скорее для нашей подсветки, чем маскировки.  

Журнал Town напечатал статью об андерграунде, где настроение UFO было схвачено в одном предложении: - "The Pink Floyd - это домашний оркестр андерграунда. Их музыка звучит скорее как Thelonious Monk чем как Rolling Stones. Проецируемые слайды купали музыкантов и аудиторию в гипнотических и яростных картинах окрашенного света. Медовые соты, галактики и вибрирующие клетки кружились вокруг группы с усиливающейся страстностью по мере развития музыки".




Главная сцена в клубе UFO

Мы могли быть приняты как домашний оркестр, но мы редко разделяли психоделический опыт. Мы были вне этого, не на кислоте, но за пределами петли, отсиживаясь в раздевалке UFO. Мы были очень заняты как группа: репетиции, поездки на концерты, разгрузка/погрузка и возвращение домой. Психоделия была вокруг нас, но не внутри нас. Мы могли купить книгу в Индике, но у нас никогда не было времени подробно её разбирать. Мы читали газету IT, но основной причиной было узнать, удостоились мы обзора или нет. Из всей группы, Сид был, возможно, немного более интересен в широком аспекте психоделии и вдавался в некоторые философские и мистические аспекты, которые исследовала его особая группа друзей. Но хотя он был заинтересован, я не думаю, чтобы у него, как и у остальных из нас нашлось бы достаточно времени - даже при всём желании. Оно полностью уходило в сценическую работу.  

Остальной мир получил впечатление о психоделии из чего-то вроде объявления в Мелоди Мэйкер, которое аннонсировало "Психоделикоманию" в Раундхаусе на New Year's Eve (канун нового года):- "ЧТО ТАКОЕ FREAK OUT? Когда большое количество индивидумов собираются и выражают себя творчески через музыку, танец, световые картинки и электронное звучание. Участники уже освобождены от нашего национального рабства, одеты в свои наиболее вдохновляющие наряды, осознают себя как группа, обладают потенциалом для свободного выражения. ЭТО ВСЁ ХЭППЕНИНГ, ЧУВАК!"  

В то время случился один из поворотных пунктов в моём музыкальном развитии, когда Cream играли в политехе, где мы всё ещё выступали время от времени, хотя в ту ночь мы были лишь зрителями купившими билеты. Момент, когда начал подниматься занавес остался кристально чистым в моей памяти. Дорожный менеджер Cream был на сцене - вероятно, всё ещё пытался закрепить сдвоенные бас барабаны Джинджера Бэйкера (Ginger Baker) на полу. Джинджер прославился за настойчивость в этом, а повреждённые мраморные полы и ковры по всему миру доказывают это. С этого момента стало ясно: я должен был приобрести установку с двумя бас барабанами и купил её на следующий день.

Может быть мы и были юнцами психоделии, но мы также офигели от оборудования, как и от самой группы. У меня текли слюнки от установки Ludwig, в то время как другие испытывали вожделение к груде усилителей Marshall, которыми пользовались Eric Clapton, Jack Bruce и Ginger. Мы даже были впечатлены, когда занавес опустился снова почти сразу, когда они решили попробовать и обнаружили различные технические проблемы. Факт, что Джими Хендрикс (Jimi Hendrix) позже появился как гость с парой номеров (его первое появление в Англии) был сахарной глазурью на торте.  

В ту ночь для меня настал момент, когда понял, что хочу это делать надлежащим образом. Мне понравилась мощь всего этого. Не было нужды одеваться в битловские куртки и рубашки с короткими воротниками, и не было нужды иметь впереди хорошо выглядящего певца. Не было структуры песни: куплет-припев-куплет-припев-соло-припев-концовка и ударник был не сзади на жуткой маленькой платформе ... он был спереди.

Это просто укрепило то, что уже вошло в наш основной план: желание получить побольше работы, купить больше оборудования и заключить контракт на запись. К концу 1966-го, комбинация момента и удачи начала работать на нас, и с исключительными способностями Сида к писанию песен и нашим импровизационным стилем мы создали скорее грубый, но весьма оригинальный музыкальный подход, который можно было предложить записывающим компаниям.

События в тот период происходили очень быстро. Наш случайный контакт с Питером Дженнером по обе стороны летних каникул вызвал эффект снежного кома осенью и зимой. По выражению Питера, "мы взлетели, как ракета". Был значительный интерес насчёт этого нового явления у компаний грамзаписи, издателей и агентов. Мелоди Мэйкер ухватила суть происходящего, Harper&Queen's настроили антенны. Питер помнит момент, когда он осознал, что-то затевается. Он направлялся в UFO на Tottenham Court Road и когда вышел на Oxford Street, там были "все эти ребята с колокольчиками на шее. Я подумал: - "Мать вашу так, это действительно закрутилось! Невероятно".




Фотографии из клуба UFO

Линди вернулась в Англию по окончании обучения танцам в штатах и видела нас на мероприятии под названием "Freak Out Ethel". Она до сих пор помнит своё удивление нашей быстрой трансформацией из студенческой группы, играющей каверы, в пограничников психоделии. По словам Эндрю: - "Мы не осознавали это, но прилив шёл на пляж и PinkFloyd были как раз на гребне волны". По его мнению, то, что мы действительно играли и могли играть, значило гораздо меньше, чем пребывание в нужном месте в нужное время.

Помимо управления UFO, Джо Бойд всё ещё работал в отделе артистов и репертуара и продукции, но его бывший босс компании Electra, Джек Хольцман (Jack Holzman) неохотно предложил нам семь восьмых процента. Мы с этим не согласились, потому что в то время Электра была известна только как маленький фолк лейбл - хотя они подписали контракт с the Doors . Мы хотели приличную компанию. Джо был просто в отчаянии от того, что мы ушли на сторону. Полидор (Polydor) был готов предложить хорошую сделку, которая позволяла Джо участвовать как независимому продюсеру. Когда дело казалось свершившимся, Джо основал собственную компанию Witchseason Production, чтобы его добить.  

Сессия записи была нам назначена на январь 67-го в студии Sound Techniques на Old Church Street в сторону от Kings Road. Джо Бойд был продюсером, а владелец студии Джон Вудс (John Woods) инженером. Все эти записи, включая ARNOLD LAYNE, песню которую мы исполняли вживую какое-то время и версию INTERSTELLAR OVERDRIVE, были сделаны на четырёхдорожечном магнитофоне в моно варианте. Мы записали бас и барабаны на одной дорожке, а гитару и дрожащий орган Farfisa Duo на двух других. Любые эффекты, такие как барабанные повторы на ARNOLD LAYNE, добавлялись, когда эти три дорожки сбрасывались на четвёртую. Вокалы и гитарные соло добавлялись как наложение. Окончательный микс песни потом записывался на моно мастер ленту.

Профессионольная студия записи всегда заставляет звучать великолепно. На студии в Вест Хэмпстеде мы в первый раз услышали себя в записи с некоторым эхо на барабанах и вокале и в приличном миксе. Звучало это потрясно. Саунд Текникс снова стала продвижением. Она могла похвастать новейшими тогда динамиками Tannoy Red, характерными динамиками того периода. Отделанные ореховой древесиной, они достигали пяти футов в высоту и по сравнению с теми, что мы использовали, выдавали невероятные басы.  

Слушая заново ARNOLD LAYNE и другие песни того периода, я замечаю, что не чувствую стыда. Я определённо не стыжусь наших юношеских произведений. Это всё звучит вполне профессионально, хотя было записано сравнительно быстро. С ограниченным числом дорожек, вы вынуждены принимать решения - какой инструмент на какую дорожку пустить и затем микшировать. Но музыка не пострадала.

CANDY AND THE CURRANT BUN сперва называлась LET'S ROLL ANOTHER ONE и включала строчку "I'mHigh, Don'tTry To Spoil My Fun" (я кайфую, не пытайся испортить мне радость). Так как можно было подумать, что это отпугнёт удачу из-за всё ещё очень консервативной записывающей индустрии, на скорую руку сочинили полностью альтернативный текст.



Обложка первого сингла
 
По некоторым причинам, мы были уверенны в том, что должны сделать промоционный клип к ARNOLD LAYNE. Хотя ТВ программы вроде Top Of The Pops редко использовали фильмы кроме как для некоторых американских групп, которые не могли перестроиться для Англии, мы уже видели себя как мультимедийную группу. Дерек Найс (Derek Nice) - знакомый Джун Чайлд и единственный режиссёр фильмов которого мы знали, был уполномочен сделать фильм и мы направились в Сассекс чтобы начать работу.

Думаю, мы выбрали Сассекс (Sussex) потому что мои родители жили поблизости и оттуда можно было без труда доехать. Это снимало проблемы с жильём и давало возможность использовать английское побережье, невероятно хорошее для середины зимы. Хотя и грубый по современным видео стандартам и заимствующий настроение A Hard Day's Night, чёрно-белый фильм оказался удивительно нестареющим и относительно весёлым, с четырьмя из нас на пляже и пятым членом группы, оказывающимся манекеном с витрины. Мы сняли весь клип за один короткий серый день и покинули автостоянку в East Wittering сразу, как только полицейский автомобиль приблизился, чтобы положить конец веселию. Отдавая должное другому местному обитателю мистеру Кейту Ричардсу (Keith Richards) и его приятелям, я думаю, что закон потерпел ещё одну большую неудачу. С нашими самыми что ни на есть невинными рожами представителей среднего класса мы не вызывали никаких подозрений, но на нас могли в случае чего моментально настучать. Было большой удачей, что они не обнаружили автомобиль. В нём был манекен - полностью голый кроме полицейского шлема.  

Казалось, всё утряслось. У нас были предложение от Полидора, продюсер, некоторые записи, даже промо (видео). Однако, как часто случается в музыкальном бизнесе, кто-то должен был быть выброшенным с корабля жизни. И в данном конкретном случае, это был Джо Бойд, который потерпел неудачу. Причина была в том, что вклинился Брайен Моррисон. (Brian Morrison). Брайен, который содержал своё собственное агентство заказов, нанял нас - хотя он никогда нас не слышал и не видел наши выступления - вследствие фурора и резонанса вызванного нашим выступлением в Архитектурной Асооциации (Architectural Association). Он захотел увидеть эту горячую новую группу сам и появился на одной из наших репетиционных сессий ARNOLD LAYNE. Джо вспоминает, что его сердце сразу упало, потому что Брайен начал спрашивать о наших делах с Полидором и говорить, что мы должны подыскать лучшую компанию. Брайен, у которого были хорошие контакты с EMI, профинансировал запись в Sound Techniques, взял копию демо ленты и рассказал о нас шишкам из EMI, которые мало что про нас знали, кроме того, что мы были текущим модным словечком. Но Брайену было и слов достаточно. Они решили, что хотят заключить с нами контракт.  

Непреодолимая проблема - особенно для Джо - была в том, что EMI не любила использовать посторонние студии или продюсеров. В конце концов, у них была студия на Эбби Роуд (Abbey Road). Они хотели своего человека, Нормана Смита (Norman Smith), который был продвинут с должности битловского инженера до нашего продюсера. Нам поставили такое условие и мы уступили - частично из-за того, что сделка была выгоднее чем с Полидором и также потому что EMI стала большим лэйблом, благодаря битлам. Не было вопроса насчёт иметь дело с EMI или нет. Это была доминирующая английская компания того периода вместе с Decca - Polygram ещё не встал на рельсы. И Питер познакомился с Бичером Стивенсом (Beecher Stevens) из EMI и его коллегами. Они предложили 5000 фунтов аванса, серьёзная сделка - или по словам Эндрю: - "Дерьмовая сделка, но в тысячу раз лучше чем битловская (сделка)" - и оплату студийных расходов.




Эпохальное событие - подписание контракта со звукозаписывающей компанией EMI
 
Питеру Дженнеру поручили неприятную задачу - передать новость Джо Бойду. Питер признаёт некоторую вину того дня за разрушение надежд Джо и несколько бесчувственное поведение. Эндрю говорит: - "Проворство, с которым Питер и я оставили Джо стоять было бесстыдным." Но в те дни вы не подписывали контракт с компанией, чтобы потом привести своего ручного продюсера. Так что теперь мы стали артистами, записывающимися на EMI и в отличие от большинства групп, пришли с уже готовыми записями.   Вскоре после подписания контракта, у нас был концерт в Queen's Hall в Leeds, бывшем депо для городских трамваев, а сейчас зале для 5000 жаждущих северных фанов, пришедших посмотреть, из-за чего шум поднялся на десятичасовую вечеринку, где хедлайнерами были Cream и Small Faces и описанную Дэйли Экспресс как " Ночь Carnaby Street переместившуюся на север."

Наше собственное продвижение на север шло медленно. Мы покинули Лондон вскоре по полудни, так как не знали в самом деле, где этот Лидс находится. М1 кончился у первого отрезка Coventry-Britain трассы, которая была открыта только в 1959-м - и у нас был старый Рено Эндрю Кинга как ненадёжный транспорт. По времени мы должны были вернуться рано утром и я даже не мог зайти в колледж, чтобы отметиться в журнале. В Queen's Hall я решил поэкспериментировать со сценическими именами. Подумал, что Noke Mason будет весьма забавным вариантом и так проанонсировался в местной газете, которая должным образом это напечатала под нашей фотографией. Это был не тот прикол, что хотелось когда-нибудь повторить.  

После этого выдающегося концерта я понял, что не могу больше совмещать учёбу и жизнь в группе. Я всё ещё якобы изучал архитектуру, но конечно тратил почти всё время на репетиции, выступления или поездки. Даже с учётом того, что Джон Корп (Jon Corpe) делал за меня всю классную работу, я сильно отставал. Очевидно, диплом не выдали бы на основании одних лишь росписей в журнале. Джон также вспоминает, что я не производил впечатление человека особо заинтересованного в архитектуре. Согласно Джону, я всегда чувствовал, что эту работу лучше всего оставить архитекторам. Но помощь была под рукой. К моей вечной благодарности мой наставник Джо Майо (Joe Majo) предположил, что было бы хорошей идеей для меня взять годичный отпуск из колледжа. Он заверил меня, что может взять обратно на следующий год, если я захочу. Он не сказал, но думаю, он осознавал, что я мог стать лишь весьма посредственным архитектором. Я уверен, он чувствовал, что время потраченное на другую жизнь могло помочь мне выбрать лучшую карьеру или по меньшей мере сделать меня лучшим дизайнером. Глава колледжа был менее любезным и написал мне письмо с жуткими предупреждениями по поводу оставленной учёбы, так что я решил его не показывать своим маме и папе. Я оставил колледж с обещанием однажды вернуться, но на самом деле возвращаться не собирался.

Я был последним в группе, решился оставить учёбу. Роджер, правда, был слишком обеспокоен тем, чтобы сдать свою работу в Fitzroy Robinson & Partner по проектированию хранилища Английского банка (Bank of England). Думаю, у него требовали подписать Официальный Секретный Акт (акт о неразглашении тайны) и обещать не открывать в деталях количество бетона, требуемое, чтобы хранить бабки. Приятно чувствовать, что конструкции, которые он разрабатывал, даже сейчас служат хранилищем наших нечестно добытых сбережений. Рик наконец принял решение - посвятить всё своё время музыке и Сид прекратил учёбу в Кэмбервеллском Колледже Искусств.  

У EMI был один особый интерес насчёт группы, с которой они только что подписали контракт, интерес этот был - тренировать их отдел прессы весь год. Они заполучили группу с "психоделическим ярлычком" и хотя мы могли опровергнуть любые сведения о связи с наркотиками, хотя и хитрым способом, и утверждать, что лампочки были не более чем всесторонним семейным развлечением, не было сомнений, что всё движение, которое нас подхватило, не могло хранить тайны. В самом деле, некоторые из них были набиты евангелическим рвением к переустройству мира. Это был период, когда идея о каком-нибудь чокнутом хиппи, подливающем ЛСД в водопровод, была популярным кошмаром - или мечтой, в зависимости от вашей точки зрения.  

Мы давали различные сладкоречивые интервью, отрицающие сам факт, что мы знали значение слова "психоделический". Много путаницы было в Top Rank Land, потому что в одном интервью мы почувствовали необходимость объяснить, что "freak out" означает быть расслабленным и спонтаннным скорее, чем "толпа придурков бросающих бутылки", по словам Роджера. Моим типичным ответом в интервью Мелоди Мэйкер было: - "Вы должны быть осторожны, когда начинаете заниматься психоделическими вещами. Мы не называем себя психоделической группой и не говорим, что играем психоделическую поп музыку. Просто у людей ассоциируется с этим понятием то, что мы всё время исполняем на различных фрик-аутах и хэппенингах в Лондоне." А Роджер ещё добавил: - "Иногда, я думаю, что всё это из-за того, что у нас много оборудования и осветительных приборов и это избавляет промоутеров от необходимости одалживать освещение для группы".  

Мы также выполнили ещё одно обязательство перед EMI, исполнив 30-минутный "artist test" или прослушивание. Это было для нас чем-то новым, но пустячным упражнением в данном случае, так как мы уже подписали контракт. Нашей следующей задачей было снабдить компанию синглом и конечно обнаружилось, что у нас есть один уже записанный раньше. 11-го марта, "ARNOLD LAYNE (а на другой стороне "CANDY AND THE CURRANT BUN"), с сессии в студии Саунд Текникс ещё до подписания контракта с EMI, где продюсером был Джо Бойд (попытка переписать это заново не улучшила оригинал) был выпущен. Спустя всего шесть месяцев после летних каникул и начала нашего сотрудничества с Питером Дженнером и Эндрю Кингом, мы стали профессиональными записывающимися исполнителями.



После подписания контракта
 
Через пару месяцев после подписания контракта с EMI, мы должны были участвовать в полномасштабной вечеринке с такими светилами компании как Бичер Стивенс, который его и подписал (и вскоре после этого расстался с компанией - никакой связи с этим, я уверен). Сцена была сооружена в штаб квартире компании на Манчестер Сквер (Manchester Square), туда было доставлено наше светошоу и мы исполнили под фанеру ARNOLD LAYNE. У всех было достаточно бутербродов и шампанского, а некоторые гости наслаждались действием химикатов.  

Я ясно помню поездку в лифте с сэром Джозефом Локвудом (Joseph Lockwood), председателем компании, которому только 60 стукнуло, но нам казалось, что ему уже за 90. Он выглядел невозмутимым по поводу ещё одного поворота в музыкальной индустрии. Но он побеспокоил Дерека Найса (Derek Nice), режиссёра нашего клипа "ARNOLD LAYNE", когда предложил, чтобы они просто установили как задний план верхнюю часть Башни 01 в Лондоне и пусть все группы выходят и исполняют под фанеру свои хиты на камеру перед тем, как рассылать их по всему миру. Сэр Джозеф на годы опередил своё время.

Обязательная церемония подписания контракта была отснята, очевидно, по требованию подозрительного юридического отдела, ибо некоторые музыканты потом неуклюже заявляли, что их подписи фальшивые. Мы искренне восторгались и гордились собой. Мы вдруг продвинулись в положение, которое ещё несколько месяцев назад было лишь фантазией. Так что, когда фотографы просили нас позировать, наше чувство эйфории объясняло прыжки от радости самым бесстыдным образом.