Прошла весна, и вдруг... настало лето.
В полях заколосилися хлеба.
Народ царя благодарил за это.
Царю, однако, было наплевать

На урожай, на общий рост удоев
И на производительность труда.
Доклад Генштаба так его расстроил,
Что стал Василий мрачен, прям беда.

Его заботит состоянье пушек.
Военному министру дан приказ
Стволы орудий чистить от лягушек
И весь пересчитать боезапас.

По Троице на пятую неделю
Примчался в Кремль к Василю гонец,
Сказавший, что царевна и Емеля
В деревне уж измаялись вконец.

Как жить в деревне молодой царевне?
На печке ездить летом жарко ей.
И поднимает пыль на всю деревню
Тепрь она полозьями саней.

Емелиной женою недовольны
В деревне дамы, так как мужики,
Почувствовав себя уж больно вольно,
Теперь пораспускали кулаки,

Поскольку рассказала всем царевна,
Что царь читает книгу «Домострой»,
И в книжке той написано примерно:
«Чтоб стать счастливым, ты жену построй!»

Но как супругу строить в две шеренги,
Когда в семье она всего одна?
Тем более, подальше прятать деньги
Вдруг научилась каждая жена.

Услышав это всё, решил Василий
Забрать дочурку с зятем во дворец,
И чтобы в жмотовстве не обвинили,
Им оплатил билет в один конец.

Но в этот час, когда отец печальный
Уж было успокоиться решил.
К нему с визитом строго фицияльным
Посланник польский что-то заспешил.

От имени всей Речи Посполитой
И лично Сигизмунда-короля
Напомнил он о той карете, сбитой
В тех самых первых числах февраля.

Василий-царь за голову схватился
И шапкой Мономаха вытер пот.
К своим боярам взглядом обратился,
Но те молчат – открыть боятся рот.

Посол ушел, отвесив на прощанье
По-европейски вежливый поклон.
И тут же царь устроил совещанье.
Емеля на него был приглашён.

                             * * *
«Что за гевалт, папаша, что за шухер?
Я, ёлы-палы, право, не пойму,
За что тобой казнен фельдмаршал Блюхер,
Уж коли ты предвидеть мог войну?»

Бояре все от страха побелели,
Услышав от Емели эту речь.
Совсем недавно ж головы летели
У самых знатных генералов с плеч.

«Он инородец – значит, враг народа, –
Емеле тесть Василий говорит. -
Отец бы мой подобного урода
Давно велел бы на кол посадить.

А так мы с ним гуманно поступили –
В затылок пулю, и всего делов.
А лучше б в вашей речке утопили –
Твоей бы щуке знатный был улов».

«А с кем тогда прикажешь мне, папаша,
Агрессию поляков отражать?
Ведь как ни велика держава наша,
Однако ж полководцев в ней не рать.

Средь генералов куча казнокрадов.
Такие разве станут воевать?
Они, канальи, будут только рады,
Коль им предложат Родину продать.

Видал я раньше честных генералов.
А нынче их попробуй поищи.
Жируют генералы до отвала,
Содаты же хлебают лаптем щи.

Пусть русский воин к голоду привычен,
Пусть грязь и холод русским нипочем,
Однако сохранен у нас обычай
Стволы винтовок чистить кирпичом.

Войсками не проводятся ученья,
Полкам не ставят боевых задач.
Бытует повсеместно привлеченье
Солдат на стройки генеральских дач».

«А что же предлагаешь ты конкретно?
Иль можешь только всех критиковать?»
«Да есть одна мыслишка, но секретно
Мне надобно с тобой потолковать:

Спадет жара, и на исходе лета
На нас попрется хан Мамбет-Гирей.
Об этом рассказал мне по секрету
Посол французский Пьер Полишинель.

Пойдет он, как всегда, Ногайским шляхом,
Обязан я тебя предупредить».
«Я думал, ты мне скажешь про поляков».
«Так я ведь только начал говорить:

Есть мужичёк надежный на примете -
Он турбюро содержит в Костроме.
Пути-дороги знает все на свете
И кой-чего по жизни должен мне.

Под видом перебежчика к полякам
Иван Сусанин – так его зовут –
Придет и поведет их тем же шляхом».
«А вдруг за ним поляки не пойдут?»

«Пойдут-пойдут. Об этом будь спокоен
Он к ним придёт с запиской от меня.
Наш новый председатель, дядя Коля,
Даёт Ивану лучшего коня».

«А что же в той записке ты напишешь?»
«Что крепко поругались мы с тобой
И что предлог усиленно ты ищешь
Царевну от меня забрать домой.

А в подтвержденье этого в деревне
Распустят слухи наши мужики,
Что скоро разведут меня с царевной
И опосля сошлют на Соловки.

Теперь пущай подумают поляки,
Что я решил тебя опередить
И обходным степным Ногайским шляхом
Их прямо до столицы проводить».

«Ну что ж, добро», - одобрил план Василий
Затем, обняв Емелю горячо,
Сказал: «В твоих руках судьба России».
И вытер слёзы о его плечо.

                     Продлолжение следует